Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 6

Мое пламя. Белое пламя Звездного и алое пламя, в которое я мог его превращать. Это было слишком похоже. Однако мысль скользнула по поверхности, как камень по воде, и ушла на дно. Абсурд. Пламени Духа у Зверя быть не могло. Звери владели стихиями: огонь, лед, земля, молния, десятки разновидностей. Но пламя Духа, то самое, которое горело от наследия Мага Эфирной Сферы, — это не звериная штука, это человеческое.

Я отбросил мысль, и обратно она не вернулась.

Но осталось другое. Белое свечение — холодное, ровное, без пульсации, как отсвет снега под луной, только ярче. Если это стихия, а не Дух, то белое означает лед. А красное означает огонь.

Две стихии, лед и огонь, в одной расщелине, чередуясь циклами. Значит, их было двое. Два Зверя, огненный и ледяной, работающие вместе.

Я закрыл глаза и открыл. Свечение продолжалось: белое, красное, белое.

Два Зверя Камня Духа. Мы приехали сюда, рассчитывая на одного, и это уже было на грани самоубийства. Двое означали, что грань позади.

Собственно, ледяной Зверь объяснял и отсутствие следов. Существо, владеющее стихией льда на уровне Камня, наверняка могло идти по снегу, не оставляя отпечатков. Снег для него был продолжением тела: ни вмятин, ни проломов, ни единой отметины. Оно передвигалось по собственной стихии, как рыба по воде.

Свечение в расщелине угасло, и вернулась плотная темнота. Я подождал полчаса. Ничего. Спустя еще часа три небо на востоке начало сереть. Рассвет. Я пролежал в сугробе весь день и всю ночь.

Подождал еще на всякий случай, но свечение не возвращалось, расщелина была темна и пуста.

Я начал медленно выкапываться, стараясь не разбрасывать снег. Мышцы после ночи неподвижности ответили тупой болью, но страшного ничего в этом не было. Обморожение я заработать не мог никаким образом, даже если бы лежал голым, просто мышцы затекли от одной и той же позы в течение почти суток. Разогнал Дух по жилам, покрутил плечами, размял шею — нормально.

Двинулся вниз по склону, к лесу, на ходу разминая пальцы, сжимая и разжимая кулаки.

Рятка просыпалась медленно. Когда я вошел через северные ворота, молодой стражник с красными от недосыпа глазами лениво кивнул. Город был маленький, и о нашем появлении знали уже все.

Улицы были пустыми, ранний свет падал на крыши, покрытые снегом, и на деревянные и каменные стены домов, потемневших от времени.

Наталья сидела за дальним столом в обеденном зале гостиницы. Перед ней лежали бумаги: несколько исписанных листов, свернутая карта окрестностей, карандаш. Рядом на лавке пристроился кот, которого девушка в задумчивости неторопливо гладила по голове.

Время было, должно быть, около шести утра, остальные наверняка еще спали наверху. Я сел напротив и положил руки на стол. Пальцы до сих пор покалывало после ночи в снегу.

— Живой, — сказала Наталья.

— Живой. И с новостями.

Она подняла бровь.

— Я видел два свечения, — начал отчет, — белое и красное. Из расщелины так никто и не вышел, так что я не видел, с кем нам предстоит иметь дело, но зато уверен, что их двое. Один огненный, который жег посевы, а второй ледяной, заметавший их следы на снегу.

Наталья положила карандаш на стол, провела пальцем по краю бумаги. Потом заговорила, и голос у нее был таким же ровным, как всегда:

— Сходится.

Она выложила передо мной листы.

— Мы вчера допросили тридцать два человека. Стражников, крестьян, торговцев, которые застряли в городе из-за Зверя. Городская стража до нас провела свои допросы, но, — она помедлила, подбирая слово, — халтурно.

— Что значит «халтурно»?

— Человек говорил «не видел», от него отставали, не думая, что кто-то может быть испуган, кто-то банально не явился, чтобы сообщить о том, что видел, кто-то просто не вспомнил какую-то деталь. Они пропустили столько всего, что даже удивительно.

Характерно. Маленький город, маленькая стража, маленький бюджет, людей мало, подготовки нет, инициативы нет. Рятка жила как жила, пока Зверь не начал жрать скот и убивать людей, и даже тогда продолжала делать вещи по-старому.

Наталья продолжила:

— О белом свечении, которое ты видел днем, не рассказал никто. О красном — пятеро.

— Пятеро?

— Стражник с восточной стены, один торговец, двое крестьян с ближних полей и мальчишка, сын трактирщика. Стражник видел красный огонек на холмах дважды, в разные ночи. Торговец — один раз, с дороги. Крестьяне — тоже по разу, примерно в одно время, в конце февраля. Но мальчишка и торговец описали не огонек.

Она подвинула один из листов ко мне. Я прочитал подчеркнутую фразу: «красная вытянутая лента двигалась по снегу».

— Лента, — протянул я.

— Двое независимо друг от друга. Торговец видел с расстояния где-то в два километра, мальчишка со стены, у кромки леса. Но оба описали одно и то же: длинное, вытянутое, светящееся красным.

— Змея, — понимающе кивнул я.

— Или ящерица какая-нибудь, — кивнула Наталья.

Теоретически такой же формы мог бы быть Зверь-насекомое. Сороконожка, к примеру. Но Звери, хотя и вырастали до огромных размеров, все-таки увеличивались лишь относительно своих «базовых» размеров. Насекомое-Зверь даже на уровне Камня Духа не должно быть длиннее пары метров, а такое разглядеть с дистанции в несколько километров решительно невозможно даже мне.

— Плюс неизвестный ледяной, — задумчиво произнес я, — который пока что может быть чем угодно. И ни у кого из нас нет стихийного противодействия ни огню, ни льду.

— Знаю, — хмуро кивнула Наталья.

Мое пламя по идее могло быть контрстихией для льда, но для меня оно было лишь вспомогательной мерой, его сила не шла ни в какое сравнение со способностями стихий Зверя на Камне Духа.

Мы замолчали. Кот спрыгнул с лавки и пошел через зал, задрав хвост, а у двери на кухню остановился и посмотрел на нас, как будто ждал, что мы тоже встанем и пойдем за ним.

— Остальные проснутся через час, — сказала наконец Наталья. — Нужно решать.

— Да.

Завтрак был скудный: каша, хлеб, да соленая рыба. На этот раз Яков ел методично, не поднимая глаз. Артем сидел напротив, нервно крутя ложку. Наталья пересказала коротко факты, результаты моей ночной засады и то, как это стыковалось с их вчерашними изысканиями.

Когда она закончила, за столом стало тихо.

— Два Зверя Камня Духа, — сказал Артем. — Два. — Он посмотрел на Наталью, потом на меня, потом опустил взгляд в тарелку. — Я думаю, нужно возвращаться в Вязьму. Доложить, запросить подкрепление.

— Вязьма не пришлет Мага Круга в Рятку без полноценного доказательства, — я откинулся на лавке. — Мы уже проходили это. Гарнизон не может ослабить оборону Стен ради одного города. Нас отправили сюда, потому что других вариантов нет. Нужно хотя бы увидеть его, а лучше, чтобы увидел мэр, чтобы доклад был официальным и по всем правилам.

— Мы первокурсники! — Артем побледнел. Нервозность прорвалась, повышая голос на полтона. — Пятеро первокурсников против двух Зверей Камня. Это не миссия, Саш.

Катерина не смотрела ни на Артема, ни на Наталью, а смотрела на свои руки, лежащие на столе, и молчала.

— Катерина? — спросила Наталья.

Молчание, потом:

— Артем прав. Мы не готовы.

Яков молчал, сидел, разглядывая стол, по которому шла длинная трещина от одного края до другого.

— Рятка ждет помощи, — сказал я.

Все повернулись ко мне.

— Погибло уже двадцать семь человек. Городской голова послал запрос в Вязьму, Вязьма послала нас. Если мы уедем, следующий запрос пройдет через канцелярию, через военное ведомство, через десять подписей. Сколько это займет, даже если организуют другую экспедицию?

— Месяц, — сказала Наталья. — Минимум.

— Месяц. И все это время Рятка остается без защиты. Скот, посевы, люди. Звери с каждым месяцем все наглее. Кто знает, что произойдет за этот месяц. С учетом того, насколько местный начальник стражи халатно относятся к допросам свидетелей, я не исключаю, что однажды они банально нападут на город, и стражники не успеют отбиться от них пушками на подходе.