Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 7

Артем стиснул ложку.

— А будет лучше, если мы тут поляжем героически?

Он был во многом прав — в рамках устава и здравого смысла, — и часть меня это понимала.

Но другая часть слышала голос Симонова: «Тебе нужно заточить Дух Зверя, и логичнее будет сделать это как можно раньше. Настоящие, смертельные бои, с угрозой для жизни. Без них Дух Зверя никогда не дорастет до предела, и три Ядра останутся теорией».

Я не мог сказать об этом, но и отступать не собирался.

— Я остаюсь, — сказал я. — Кто хочет уехать, имеет право.

Наталья посмотрела на меня секунду, две, потом…

— Согласна, я тоже остаюсь.

Признаться, я не ожидал от нее такой быстрой реакции. Обычно она все просчитывала и оценивала риски, и даже если бы пришла к тому же выводу, потратила бы на это немало времени. Кажется, я был прав в том, что эта миссия для нее не просто весенняя практика, а нечто куда большее.

Яков выдохнул, посмотрел на нас по очереди и кивнул.

— Ладно. Я тоже остаюсь.

Артем положил ложку: руки у него подрагивали, и он убрал их под стол, чтобы это скрыть.

— Если хотите самоубиться, одних я вас на это дело не оставлю.

Я хмыкнул. Возможно, он и был нервным перестраховщиком, но другом при этом тоже был отличным.

Осталась Катерина.

Она молчала. Я видел, как ее пальцы сжали край стола до побелевших костяшек, но вскоре медленно разжались. Потом она подняла глаза.

Не на Наталью, Якова или Артема. На меня. И в ее взгляде было то, отчего мне стало неудобно: не страх, не анализ, а решимость, которая не имела никакого отношения к Зверям, к Рятке, к миссии.

— Остаюсь, — сказала она.

Пять из пяти. Единогласно.

Вот только, по сути, единогласие было иллюзией. Каждый проголосовал по своей причине, и ни одна из этих причин не совпадала с другой. Наталья, потому что у нее был скрытый мотив и потому, что чувствовала ответственность. Яков, потому что так решили негласные лидеры группы. Артем, потому что не мог бросить товарищей. Катерина, потому что я.

А я, потому что мне нужен был этот бой. Не только ради Рятки, но и ради себя, ради Духа Зверя в голове.

Мэр Рятки принял нас через полчаса, в управе через площадь. Кабинет был маленький, с печкой в углу и окном на площадь, на стене висела карта окрестных территорий — пожелтевшая, с протертыми сгибами. Стол завален бумагами: накладные, рапорты, какие-то списки, у чернильницы лежала засохшая баранка, надкусанная с одного края.

Наталья изложила план, который мы обсудили после решения остаться в городе. Убрать всех людей с полей, прекратить патрули за стенами, усилить дозор на стенах настолько, насколько возможно… И ждать, пока Зверь проявится, чтобы его хотя бы полноценно увидеть наконец.

Мэр слушал, кивал, потирал пальцы, хотя было видно, что энтузиазма в нем ни на грош. И это стало совсем очевидно, когда, после того как Наталья закончила, он откинулся на стуле и сказал:

— Это дорого.

— Что именно?

— Усиленный патруль. Стражникам надо платить полуторную ставку за ночные смены, кормить, обеспечить факелами. Бюджет у города не резиновый.

Наталья никак не изменилась в лице, хотя мне показалось, что услышал ее тихий рык.

— Сколько стражников у вас на стенах сейчас?

— Четверо. Ходят парами по кругу.

— А какая норма?

Мэр моргнул.

— Вообще, полагается по стражнику на каждой угловой башне и по два на каждую из четырех стен… Но из-за нападений Зверя мы не могли нормально охотиться, приходилось закупать провизию в других городах, поэтому и сократили дозор два месяца назад, после Нового года и выплаты налогов. Бюджет…

— Два месяца, — отчеканила Наталья. — Зверь появился четыре месяца назад. Два месяца назад вы сократили патруль на стенах втрое.

— У города долги, — мэр смущенно развел руками. — Содержание стражи, выплаты пострадавшим…

— Магам и стражникам, погибшим на полях, платили не вы.

Мэр замер.

— Что? — спросила Наталья тихо. — Думали, мы не выясним? Бойцам ударной группы и стражникам, которых посылали патрулировать поля по ночам и которых Зверь убил за последние месяцы, платили землевладельцы из своего кармана, а не из городской казны.

— Это была инициатива самих землевладельцев. Они хотели защитить свои посевы, свой скот. Город не мог…

— Не играйтесь терминами, — оборвала его девушка. — Не «не мог», а «не хотел». Не хотел вмешиваться, пытаясь сэкономить и посылая бойцов за стены, когда уже было очевидно, что там орудует Зверь. Вы переложили обязанность по оплате труда стражников и членов ударной группы на частных лиц. Они выходили на поля в одиночку, без поддержки, без плана отхода, потому что из-за сокращения бюджета им было негде зарабатывать. И гибли.

Она встала. Наталья Железная: невозмутимая, нелюдимая, первое место в классе. Сейчас в ее голосе уже откровенно и неприкрыто звучала ярость.

— Двадцать семь человек мертвы. И часть этих смертей на вашей совести. Вы сократили патруль, переложили оборону на людей без ресурсов и подготовки и продолжали экономить, пока Зверь убивал. Когда мы вернемся в Вязьму, я доложу об этом лично Павлу Железному. Канцелярия уезда откроет разбирательство в вашем отношении. За такое вас ждет в лучшем случае тюрьма, а в худшем — казнь, если вас действительно признают виновным в этих смертях.

Цвет ушел с лица мэра почти полностью.

— Это… послушайте, я…

— Усиленный патруль, — перебила Наталья. — Начиная с этого часа. Не меньше двадцати человек на стенах круглосуточно. Все полевые патрули отменить. Людей с полей убрать. Оплатите из своего кармана, если казна пуста, у помощника своего поищите. Это ваш последний шанс.

— Да, — сказал мэр. — Да, конечно.

Наталья повернулась и вышла. Мы вышли за ней.

Три дня Зверь не появлялся. Ни свечения на холмах, ни красных лент, ни белых огоньков. По крайней мере, ни я, ни кто-либо другой этого не видели. Усиленный патруль с факелами и арбалетами стоял на стенах каждую ночь.

Мы не выходили за стены. Наталья запретила, и я согласился: бродить по полям пятеркой, ожидая, что два Зверя Камня нападут в открытом поле, было бы не тактикой, а приглашением к ужину.

Я не терял время впустую. Тренировался во дворе гостиницы, за конюшней: утоптанный снег, маленькая площадка метров шесть на десять, но для отработки ударов хватало.

Наталья и Катерина продолжили допросы и нашли еще троих, видевших красное свечение, но ничего принципиально нового. Яков и Артем обошли стены, оценили укрепления, доложили о нескольких трещинах и одном откровенно провалившемся участке. Все это мэру было приказано в срочном порядке залатать.

Ночью третьего дня я поднялся на стену. Стражник молча подвинулся, давая мне место у зубца. Ветер дул с холмов, неся запах леса и снега, поля лежали внизу белыми пустыми квадратами.

Наблюдал часа три, ходя по стене кругами. Ничего. Ни огоньков, ни свечения, ни движения.

Только в середине четвертой ночи город разбудил звук рожка — короткий и резкий, оборвавшийся на полутоне. Потом второй, длиннее. Потом неразборчивый крик издалека, со стены.

Я сел на койке. Комната была темной, за окном ни луны, ни звезд. Топор стоял у стены, в шаге, и я схватил его за рукоять, сунул ноги в сапоги, не шнуруя.

Рожок зазвучал снова с юго-восточной стены, если я правильно определил направление. Тревога. Парни тоже уже одевались. Мы выскочили в коридор и поспешили вниз. Вскоре сзади раздались шаги девочек.

Выскочили на улицу. Рожок умолк, но со стены еще доносились торопливые, перекрикивающиеся голоса.

Наталья двинулась первой. Мы за ней.

Четвертая ночь. Зверь пришел.

Лестница на стену была узкой, деревянной, с перилами, отполированными тысячами прикосновений. Наталья поднималась первой, я за ней, остальные сзади, и ступени шатались под нашим общим весом. Сверху доносились торопливые, сбивчивые голоса, перекрывающие друг друга.