Лаборатория R.E.D. - Фарг Вадим - Страница 9

– Стоимость возрастёт на сорок процентов.

– Выставляй на тридцать процентов больше клиенту. Пусть платят за хамство. В примечании напиши: «За срочность – доплата. За угрозы – обучение этикету как подарок».

– Остроумно, – почти без иронии констатировал Лекс, – Есть ещё одно входящее. Не от Матвея Ильича. Пришло по даркнет-каналу, уровень шифрования любительский.

На втором экране возник текст. Короткий, без украшений.

«Нужен морозоустойчивый лук шалот для общины «Северный луч» (координаты прилагаются). Лицензия Коалиции стоит как три наших урожая. Помогите, если можете. Оплатим, чем сможем: рыбой, ягодами, вяленым мясом.»

Я замер. В голове вдруг отозвался папин голос, усталый, после одной из таких же ночных бдений:

«Наука должна служить не только тем, кто может за неё заплатить, Свят. Иногда один модифицированный гриб спасает целое поселение от голода. Помни об этом хотя бы иногда.»

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Я вздохнул так глубоко, что закружилась голова.

– Лекс, пришли им стандартный NDA. Скажи, что сделаю бесплатно. Но пусть рыбу пришлют копчёную. А ягоды… обязательно бруснику. Малину тут каждый дурак выращивает.

Пауза. Кажется, даже ИИ был ошарашен.

– Ты уверен? Временные затраты на проект «Лук»…

– Да уверен, уверен я! – рявкнул я, – Просто сделай. И сведи всё в итог. Что по «Химере», что по этим… благотворительно-коммерческим подвигам.

Лекс быстро отчитался: углублённый анализ генома, ожидание образцов. Заказ «Вершина» закрыт, счёт с наценкой выставлен. Заказ «Северный луч» в работе, оплата натурой, ориентировочная стоимость для внутреннего учёта – ноль. Но внутри чувство удовлетворения.

«За пять минут я успокоил истеричку-олигарха и, возможно, спас кучу людей от голодной зимы. Голод, спас от голода луком? Ну и бред же у меня в голове»

– Всё, – выдохнул я, – Я валюсь уже. Буду жрать тот батончик из армейского пайка дяди Вовы и отрубаться. И да… Ключевое: выгрузи всё с часов отца. Аудиозапись с Голдманом, лог сканирований, всё-всё. Сбрось на «Кронос» в архив «Инвестор», шифрование по максимуму. Сами часы почисть до состояния «только что с завода». Таскать такое на себе идиотизм уровня «прострели себе яйцо».

– Выполняю, – голос Лекса стал тише, деловитее, – Рекомендую отбой. Твои биометрические показатели напоминают данные трупа после трёхдневной мариновки.

– Спасибо за заботу, – пробормотал я, выключая терминал.

Я добрался до кухни, нашёл в дальнем шкафу заветную коробку с надписью «ИРП–2050». Вытащил батончик «Гречка с говядиной». Вкус: ностальгия по казарменной юности, которой у меня не было. Но дядя Вова считал иначе и регулярно снабжал меня этим «стратегическим запасом». Жёстко, сухо, противно. Идеально в текущей ситуации. И когда, блин, Миша вернется с отпуска..?

Запивая водой, я побрёл в спальню. Свет автоматически приглушился.

– Лекс, режим сна. Восемнадцать градусов, ионизация на максимум, звук – ветер в хвойном лесу. И запах, запах тоже хвоя.

– Активирую.

Я повалился на кровать, лицом в прохладную подушку. Сознание начало уплывать. Ещё секунда…

РЕЗКИЙ, ДРЕБЕЗЖАЩИЙ ЗВОНОК.

Не домофон. Не вибросигнал импланта. Настоящий, старомодный, громкий как сирена звонок в парадную дверь. Тот самый, который отец поставил «для солидности и на случай отключения умного дома». Он резанул по ушам болью.

Я вздрогнул.

– Лекс! – выдохнул я, не открывая глаз, – Кого чёртовы собаки принесли в… который час вообще?!

– Семь часов семнадцать минут до полудня, – ответил ИИ, и его голос звучал тише и настороженнее обычного, – Сканирование у парадного входа… Владимир Владимирович Прошин, твой дядька. Биометрия совпадает. Уровень доступа – полный.

В животе всё сжалось в ледяной комок.

– Ё-маё… – прошептал я, – Опять. Лекс, впусти его. Скажи… скажи, щас приду. Через минуту.

Натянул первые попавшиеся домашние штаны и мятый свитшот.

Он был уже на кухне. Стоял спиной, тыкал своим огромным, похожим на сардельку, пальцем в сенсорную панель кофемашины, ворча что-то себе под усы.

– …Мы, в армии, зёрна мололи и в турке на огне варили! А вы, молодежь, кнопочки тычете, да по воздуху руками водите… А, Святослав! Здарово! Чего морда кислая, не рад дядьке?

Владимир Владимирович Прошин. Лет сорок пять, не больше. Но выглядел так, будто мог голыми руками согнуть стальную балку. Крепкий, без намёка на лишний жирок, весь какой-то… плотно сбитый. Короткие волосы ёжиком, щетина на щеках, и главное украшение – большие, пышные, идеально ухоженные усы. Он был в простой тёмной куртке, но держался в ней как в парадном мундире: плечи расправлены, спина прямая. От него тянуло холодом, лёгким запахом табака и мятной жвачки.

– Дядь Вов, привет, – хрипло выдавил я, – Конечно, рад… Просто не ждал в такое время.

Он развернулся, и прежде чем я сообразил, меня уже стиснули в медвежьих объятиях. Захрустело что-то в спине, в плечах.

– Ох, полегче, – закряхтел я, – Я же не солдат тебе…

– Вырасти сначала, – хмыкнул он, отпуская, – Кофе твой, кстати, ничего. Пахнет хорошо. Это я одобряю.

Он взял две чашки, одну сунул мне в руки. Сам присел на высокий барный стул, положил локти на столешницу. Сидел, как на совещании.

– Ну, как дела? Работаешь? – спросил он деловито, пристально глядя на меня через пар от чашки.

– Работаю, – кивнул я, делая глоток. Горячая жидкость обожгла язык, – Проект… один перспективный. Вчера почти всю ночь сидел.

– А по хозяйству всё в порядке? «Образец» как поживает? – он произнёс это слово без особой интонации, но я знал, что это проверка. Только мы двое знали о пленном атланте в подвале.

– В порядке. Кормил по графику. Спокойный, вроде.

– И с девчонками не заигрался? С этой… как её, Аллой?

– Алисой, – поправил я, – Да нет, так… Виделись пару раз на неделе.

Прошин хмыкнул, отпил кофе, поставил чашку со стуком. Звук отозвался в тишине кухни чересчур громко.

– Ну, хоть не совсем бездельничаешь. А то я смотрю, только и делаешь, что наследство проматываешь на вечеринки да тачки. Да-да, про «Грифона» знаю. Видел отчёт. Красавец. И цена… ужас. Прямо как ракета малая.

Мне стало жарко. Я опустил глаза, начал вертеть пустую чашку в руках. По коже забегали мурашки.

– Деньги же мои… – начал я слабо.

– Твои, твои, – отмахнулся он, – Пока твои. Ну-ка, покажи-ка мне ту свою Алису. Не стесняйся. На словах одно, а на деле, это ж поглядеть надо!

Я вздохнул.

– Лекс, выведи лучшее фото. То, с пляжа.

Над столом всплыла голограмма. Алиса в микро-бикини, на фоне какого-то белоснежного яхт-клуба, смеётся, закинув голову. Фото было откровенным, даже по нынешним меркам.

Прошин свистнул, длинно и одобрительно.

– Ну ты и гусь, Свят! Губа не дура, что сказать… Вид, конечно, радует глаз. Молодец. Не дурак.

Я попытался улыбнуться, чувствуя себя идиотом. И в этот момент Прошин ударил ладонью по столешнице.

БАМ!

Чашки подпрыгнули, ложка звякнула о пол. Я вздрогнул всем телом.

– А ВООБЩЕ-ТО ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! – заревел он, вскакивая. Стул с грохотом полетел на пол, – ПЯТЬ ЛЯМОВ ЗА МЕСЯЦ ИЗ ФОНДА! ПЯТЬ! А? ТЫ МЕЛКИЙ ГАДЁНЫШ, ДА Я ТЕБЯ…!

Он сделал шаг вперёд. Его лицо, секунду назад улыбающееся, стало пурпурным от ярости, глаза сузились. Это не было игрой. Это была чистая, неконтролируемая злость полковника, увидевшего, как его подопечный тупо сжигает ресурсы. Инстинкт сработал сам собой. Я отшвырнул чашку и рванул из кухни в гостиную. Сердце бешено колотилось. Сзади послышались тяжёлые, быстрые шаги. Я не ожидал, что он так быстро бегает в свои то годы.

Я нырнул в зону бассейна, оббежал сбоку, скользнул по мокрому полу и замер у самой кромки воды. Прошин ворвался следом, остановился в пяти метрах, дыша ровно и глубоко. Мы стояли друг напротив друга, разделённые голубой гладью воды.

– Ладно, хватит! – рявкнул он вдруг, и яростное напряжение с него будто сдуло. Он махнул рукой, – Иди сюда! Ещё полковник Коалиции будет за шалопаем бегать!