Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 24

«Я стану сильнее. Я это переживу, как все переживала, — пообещала себе Полина. — В конце концов, я сама виновата, что ввязалась во все это. Продала себя как последний циник. Значит, надо быть практичным циником до конца».

Утром она вышла в гостиную с каменным лицом, не желая ничего говорить. Ей хотелось одного: не видеть того, что она случайно узрела в кабинете. И хозяина пентхауса она тоже не желала видеть.

Но Игорь как раз сидел в кресле с чашкой кофе, выбритый, пахнущий свежестью, облаченный в идеальный серый костюм. Очевидно, он даже не намеревался брать отпуск после свадьбы и уже собирался в офис. Он выглядел настолько спокойным и невозмутимым, будто и не было этой ночи и опасного торжества, предшествующего ей. Будто не было Лилии, стонущей на его столе.

— Доброе утро, — сказал он ровно.

— Доброе, — ответила Полина так же ровно.

Она прошла на кухню, налила себе кофе, вернулась в гостиную. Села в кресло напротив. И посмотрела на Игоря в упор.

Вопрос повис в воздухе. Она могла бы спросить. Могла бы устроить сцену. Могла бы напомнить о контракте, о том, что он не должен позорить ее перед прислугой. Но не стала.

— Что сегодня в плане? — спросила она спокойно.

Игорь посмотрел на нее с легким удивлением.

— Встреча с моим юристом. Подпись окончательных бумаг по передаче дел клана. Отец принимает свою отставку.

— Я должна присутствовать при этом?

— Безусловно.

— Хорошо. Я буду готова через час.

Она допила кофе, поставила чашку на стол и ушла в свою комнату, где надела самый строгий из купленных для нее деловых костюмов и накрасила губы яркой красной помадой. Циник — значит, циник. Деловая девушка, заключившая контракт для открытия своего салона цветов.

Но за закрытой дверью Полина снова едва не закричала. Волчица внутри нее злобно и жалостно рычала.

«Наш», — повторила она упрямо. — Он наш. И мы не отступим».

Полина посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами, с твердо сжатыми губами.

— Посмотрим, — сказала она своему отражению. — Посмотрим.

Хотя она не представляла, на что можно «смотреть» в такой ситуации. Она надеялась, что через год морок растает, а она больше никогда не будет взаимодействовать с Волковыми-Борейскими.

«Вот вам и повод для развода. Истинный изменил с секретаршей, — иронично подумала Полина. — Может, не через год это провернуть, а сразу после подписания бумаг? Проклятье! Да почему мне так больно?!»

И предательские слезы все-таки покатились по щекам.

В офисе кабинет Игоря выглядел иначе: на столе появились флажки кланов, в углу пристроился массивный резной стул, который Полина раньше не видела, а на стене рядом с родовым мечом повесили большой портрет Бориса Всеволодовича в молодости. Лет тринадцать назад он выглядел суровее сына — хищный, красивый, с горящими желтыми глазами. Определенно, такой портрет не показывали обычным людям, а в клане оборотней он наверняка считался самым почетным.

И все в этот день дышала некой торжественностью и в некотором роде тревогой. Все как будто замерли в предвкушении важного действа.

Сама Полина по указанию Игоря села на кожаный диван у окна, стараясь занимать как можно меньше места. Ее присутствие требовалось по протоколу, но только как жены будущего главы клана. Формальность. Важность для галочки. Фиктивность… Зато церемония передачи власти была настоящей.

В креслах для почетных гостей вокруг стола Игоря расположились главы дружественных кланов. Полина узнала их по свадьбе: медведи — массивный мужчина с седой бородой и его не менее коренастый и крупный сын; лисы — рыжеволосая женщина с острым взглядом синих глаз и ее юный наследник; несколько представителей кошачьих родов, которых Полина запомнила только по странной пластике движений. И, конечно же, несколько дружественных фамилий волков.

Все смотрели на Игоря.

Он же застыл у стола лицом к гостям, прямой, как струна, в безупречном темно-сером костюме. Лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, спрятанные за спиной. Он ждал этого дня. Годами ждал. И теперь боялся, что нечто ужасное нарушит церемонию. После истории с бомбой — немудрено. Но вроде бы все шло по сценарию, который Полина не знала, но который определенно сопутствовал таким мероприятиям.

«Все в порядке. Сейчас отец Игоря подпишет бумаги, а потом я спокойно поеду на работу», — утешала себя Полина.

Борис Всеволодович сидел во главе стола, и в этот день он казался особенно старым. Иссохшие морщинистые пальцы, уже скрученные артритом, лежали на стопке документов, плечи ссутулились, глаза смотрели куда-то внутрь себя. Полине вдруг стало жаль его — вчерашнего властелина, сегодня передающего власть сыну.

— Я, Борис Всеволодович Волков-Борейский, глава клана Волковых-Борейских, — не удивление твердо проговорил старик, — передаю права и полномочия главы клана своему сыну, Игорю Борисовичу Волкову-Борейскому.

И он поставил свою размашистую подпись на верхнем листе. Потом подвинул документы к Игорю. Последний облегченно выдохнул — почти незаметно, но Полина увидела, как расправились его напряженные плечи, — затем взял ручку. И подписал заветную бумагу.

— Я, Игорь Борисович Волков-Борейский, принимаю права и полномочия главы клана Волковых-Борейских. Клянусь защищать клан, чтить традиции предков и вести род по пути силы и чести.

В его голосе звенела отрепетированная годами стальная уверенность. Наверняка он сотни раз повторил про себя эту простую речь, представляя, как настанет желанный день. Хотя такой ли желанный?

Гости зааплодировали. Полина тоже похлопала, хотя руки не слушались. Она смотрела на Игоря и видела, как с него спадает груз, который он нес годами. Он стал другим. Свободным? Или просто взял на себя новую, еще более тяжелую ношу?

Борис Всеволодович поднялся, и все замолчали. Старый альфа медленно обошел стол, остановился напротив сына.

— Горжусь тобой, — сказал он тихо, но в тишине кабинета слова прозвучали отчетливо и гулко. Игорь в ответ только кивнул. Молча. Но Полина заметила, как дрогнули его ресницы. Она отвела взгляд, чтобы не смотреть, словно засекла что-то слишком личное.

В этот же миг взгляд наткнулся на… Лилию.

Та стояла у стены с планшетом в руках. Не могло возникнуть ни единого вопроса, зачем эта вертихвостка в такой важный день рядом с начальником: естественно, вышколенная личная помощница Игоря не могла остаться в стороне. В этот день на ней был строгий серый костюм, волосы оказались убраны в высокий гладкий пучок, лицо оставалось ледяным и непроницаемым. Но в глазах... в глазах горело такое торжество, что Полина сжала кулаки, яростно подумав: «Она здесь. В такой день. Он привел ее»!

Полина заставила себя улыбнуться. Улыбнуться гостям, кивающим ей как жене нового главы. Улыбнуться главам кланов, которые шептались о том, что «молодая жена хороша, хоть и слаба». Улыбнуться, когда Лилия подошла к Игорю и что-то тихо сказала ему на ухо, ненавязчиво касаясь плеча.

— Документы отправлены на регистрацию, Игорь Борисович, — услышала Полина ее голос. — Поздравляю. Вы теперь официально глава.

— Спасибо, Лилия, — ответил он, и в голосе его не было ничего, кроме деловой благодарности.

Но Полина все равно чувствовала, как внутри закипает что-то темное, липкое, злое. Она отпила воды из стоящего перед ней стакана, чтобы унять дрожь в руках.

«Какое мне дело? — спросила она себя в сотый раз. — Я фиктивная жена. Контракт. Год — и все, закончится этот фарс».

Но волчица внутри не слушала. Она рычала и выла, ощущая неправильность происходящего. И казалось, что воет она не только от ревности. Тогда от чего?

Полина начинала озираться в поисках возможной опасности, но ничего не происходило. Гости разошлись через час. Главы кланов обменялись с Игорем рукопожатиями и короткими напутствиями. Борис Всеволодович удалился в сопровождении телохранителей. Старый альфа держался молодцом, но Полина видела, как он опирается на трость тяжелее обычного.