Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 23

Игорь шагнул к ней. Остановился в полушаге. Протянул руку, коснулся фаты, все еще заколотой в волосах.

— Не знаю, — сказал он хрипло. — Но... спасибо. За сегодня.

Он развернулся и ушел в свою комнату, оставив Полину одну посреди гостиной. Одну, в свадебном платье, с бешено колотящимся сердцем.

— И тебе спасибо, — прошептала она в пустоту, устало стягивая с головы фату. Руки и ноги дрожали, уже не удавалось сказать из-за чего — после истории с бомбой, с Бешеным. Или… или от того, что их волчьи сущности изнывали от взаимного желания, а человеческие упрямо играли предписанные роли.

«Иди в спальню и ложись спать. Помни о контракте», — приказала себе Полина, на ходу медленно вытаскивая шпильки из прически. Она сыграла роль невесты, теперь ей предстояло играть полтора года роль жены. Вернее, просто жить в этом доме, работать в салоне и, в целом, больше ничего не делать. Больше ничего! Она повторяла это себе, но все тело горело. И уже не от страха.

Ночью Полина долго не могла уснуть. Ворочалась в огромной кровати, слушала тишину и ждала... чего? Шагов в коридоре? Скрипа двери?

Полина лежала на спине, глядя в темный потолок, и прислушивалась к себе. К своему телу, которое помнило его прикосновения. К своей волчице, которая последние недели вела себя уж совсем неприлично — тянулась к его запаху, замирала в предвкушении, скулила по ночам.

«Глупая, — думала Полина. — Это всего лишь сделка. Бумажки. Контракт».

Но волчица не слушала, не позволяя заснуть. И в этот вечер казалось, что к желанию примешивается что-то вроде злости и предельной тревоги.

«После истории с бомбой немудрено!» — убеждала себя Полина, но, казалось, волчица скулила по какой-то другой причине.

Не в силах заснуть, Полина встала около пяти утра, накинула халат поверх длинной футболки и выскользнула в коридор. Ноги сами понесли куда-то по комнатам пентхауса — сначала к кухне, потом в гостиную, потом обратно. Она бродила по огромному дому, словно призрак, касаясь пальцами стен, цветочных горшков, корешков книг на полках.

Его не было! Не было рядом!

Комната Игоря располагалась в другом конце коридора, и Полина, проходя мимо, каждый раз замирала, прислушиваясь. Тишина. Может, он уже спал? Может, просто не хотел тревожить ее и пугать?

«Ворвись к нему и получи то, чего вы оба хотите!» — требовала глухим голосом волчица. Но если бы оборотни не научились обуздывать внутренних зверей, они бы никогда не смогли слиться с человеческим обществом. Поэтому Полина вернулась в свою комнату в надежде заснуть. Она пролежала еще час и встала снова.

Часы показывали почти семь утра, и рассвет уже расписывал яркими весенними красками зеленовато-синее небо. Москва еще спала, укутанная серой дымкой.

«Ну куда ты опять собралась, неприкаянная?» — Полина вышла в гостиную и замерла, понимая, что не она одна не спит в пентхаусе. Все больше казалось, что в доме есть кто-то посторонний. Кто-то… с человеческим запахом? Полина потрясла головой, ничего не понимая. Руки снова начинали дрожать, голова гудела, но хотелось удостовериться, что все в порядке.

Она прошлась снова по коридору, миновала кухню, гостиную, потом дошла до спальни Игоря и поняла, что там его нет. Неужели он уже уехал на работу? Полина направилась туда, куда он запретил ей входить без надобности. Кабинет — да, именно оттуда доносился его аромат. Яркий, даже слишком обостренный.

Свет в кабинете Игоря уже горел. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки. Звуки…

Странные, не совсем понятные звуки. Тяжелое дыхание. Ритмичный стук. И, кажется, стоны. Но не стоны боли. Чьи стоны? Почему?..

Полина подошла ближе. Сердце заколотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она понимала, что не должна этого видеть, должна уйти и больше не возвращаться: если наниматель велел не входить в кабинет, фиктивная жена не имела права нарушать пункты контракта. Но ноги не слушались.

Полина заглянула в щель приоткрытой двери.

И ее мир рухнул…

Мир рухнул…

Игорь стоял у стола, сжимая руками бедра женщины, которая опиралась локтями о столешницу. Юбка ее была задрана до пояса, чулки блестели в свете настольной лампы, и она постанывала — сладко, самозабвенно, — подаваясь назад при каждом его толчке.

Лилия.

Полина узнала ее сразу — длинноногая блондинка, помощница, та самая, что смотрела на нее с ревностью в приемной. Теперь она заметила ее, глупую фиктивную невесту, и глядела совсем иначе — с торжеством, сквозь полуприкрытые веки, с победной улыбкой на приоткрытых губах.

Игорь не видел Полину. Он был занят. Очень занят. Его лицо, обычно такое холодное и контролируемое, в это мгновение было искажено страстью. Он двигался жестко, ритмично, и Полина смотрела на это как завороженная.

Внутри все оборвалось.

«Он предал нас!» — взвыла покинутая волчица.

Сначала наступила пустота. Потом накатил жар. Горячая волна гнева, ударившая в голову так, что потемнело в глазах. Потом в горло вцепилась мерзкая тошнота.

«Так вот в чем дело... — пронеслось в голове. — У него уже есть девушка. Но девушка, которую не одобрил бы отец. Не оборотень».

Лилия застонала громче, выгибаясь, и Игорь зарычал, ускоряясь, начиная дрожать. Видимо, оба приближались к кульминации.

Полина отшатнулась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Не завыть. Не броситься туда и…

И что? Ударить? Оттащить? Закричать: «Он мой!»

Она развернулась и почти побежала прочь, в свою комнату. Влетела, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Волчица внутри нее плакала и стенала. Да не просто скулила — выла, рвала душу, билась в истерике.

«Наш! — кричала она. — Наш! Как он смеет?! С чужой самкой?!»

— Заткнись, — прошептала Полина, зажимая уши руками. — Заткнись, пожалуйста.

Но волчица не замолкала. Она рычала, царапалась, требовала вернуться и убить. Разорвать эту блондинку на куски. Вцепиться ей в горло. Показать, кто здесь настоящая, от кого исходит настоящий аромат. И кто по-настоящему готов ради своего волка броситься на врагов. Даже без сил, даже без дара.

«Какое мне дело? — отчаянно спросила себя Полина. — Это фиктивный муж. Контракт. Бумажка. Он может спать с кем хочет. В этом и суть фиктивности! Это не мое дело. Не мое!»

Но в груди щемило так, что дышать становилось трудно. Глаза жгло, хотя слез не было — только сухая колючая боль под веками. И злость, прорастающая шипами из-под кожи Огромная, иррациональная, дикая злость.

На него. На нее. На себя. На свою глупость!

Полина обхватила голову руками и просидела на полу до рассвета, закусывая руку до крови, чтобы не закричать. Она не плакала и не швыряла предметы, только смотрела, как серый свет заполняет комнату, как проявляются очертания мебели, как оживает город за окном.

А в голове крутилось одно и то же: «Он выбрал ее. Он мог выбрать меня, а выбрал ее».

Но ведь не мог. Они же договорились — фиктивный брак, никаких чувств, никаких претензий. Она сама боялась, что Игорь заинтересуется ей как женщиной, использует и бросит. Но теперь, став законной женой, пережив первое покушение на них обоих, она на короткое время поверила, что, возможно, именно рядом с нее ее место. Зря… Зря надеялась девочка-флористка, что может что-то предложить миллионеру. Но разве личная помощница могла предложить что-то большее? Неужели с ней ему оказалось интереснее? Возможно… Или, возможно, он считал, что фиктивная жена все еще строго придерживается контракта. Хотя нет, он просто выбрал ее как удобное «пустое место», она сыграла роль перед кланами и оказалась выброшена, как ненужная кукла, закинутая в пыльную коробку.

— Дура, — прошептала Полина, и голос в пустоте комнате слишком малодушно дрожал. — Какая же я дура!

Волчица внутри нее затихла, но не успокоилась. Она просто ждала. Сжималась в тугой комок и ждала. А чего ждала, глупая? Чего-то… Полина знала — это не конец. Не все еще прояснено между ними. Но малейшую надежду стоило запрятать поглубже, закатать под бетоном, как и свое разбитое сердце. Сердце, которое еще даже не успело познать радости любви.