Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 24

Он вышел из экипажа, поднялся к себе. В кабинете зажёг свечу, долго сидел неподвижно, глядя на пламя.

— Ясно одно, — решил он наконец. — С этим человеком лучше быть в друзьях, чем во врагах. И поддержать его — не просто долг службы, а собственная выгода. А может, и спасение.

Он вздохнул, взял перо и начал записывать свои соображения по поводу горского полка — те самые, что обещал представить князю к завтрашнему вечеру.

На следующее утро я поехал в штаб Кавказского корпуса. Меня без проволочек провели к князю Воронцову. Взволнованный адъютант бестолково засуетился — всё-таки для него я был особой весьма важной.

— Прошу вас, ваше сиятельство, — открыл он двери кабинета.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — с лёгкой усмешкой произнёс князь Воронцов, поднимаясь мне навстречу.

— Фёдор Иванович, слухи о моей смерти сильно преувеличены. Неприятное и досадное стечение обстоятельств. — Я решил сразу пресечь ненужные и долгие разговоры. — Пожалуй, не будем о грустном. Важных дел хватает, потому сразу к ним. Не возражаете?

— Как пожелаете, Пётр Алексеевич. Прошу вас, присаживайтесь.

В поведении Воронцова чувствовалась некоторая настороженность. Он сел за стол и внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, с чем именно я пожаловал.

— Фёдор Иванович, давайте сразу определимся. — Я говорил спокойно, но твёрдо. — Мы с вами люди военные и можем говорить откровенно. Скажу вам прямо: моё отношение к вам весьма положительное. С вашим назначением командующим корпусом видны изменения — и в корпусе, и в наместничестве. Вверенные вам войска состоят в полном порядке, за некоторым исключением. Военная администрация работает вполне удовлетворительно, но это уже разговор с начальником жандармского управления. И самое важное — успешное, просто блестящее отражение неприятеля, пытавшегося вторгнуться на нашу территорию.

— Как я понимаю, это официальная часть вашего визита? — усмехнулся Воронцов, выслушав моё вступление.

— Всё верно, Фёдор Иванович.

Мы приступили к обсуждению других вопросов. Выслушав меня, Воронцов задал вопрос, связанный с созданием горского полка.

— Пётр Алексеевич, а имеет ли смысл создание подобного полка? — спросил он с сомнением в голосе. — Мы вооружим их, снарядим — а они перейдут на сторону непримиримых.

— Не совсем так, Фёдор Иванович. — Я подался вперёд, чувствуя, что сейчас нужно объяснять доходчиво и наглядно. — Этот полк мы переведём в европейскую часть России и будем использовать по необходимости там. Введём их в сферу нашего влияния. Покажем им, что такое Российская империя. Дадим возможность проявить себя. Их детей направим на обучение в кадетские корпуса и другие военные учреждения. Они не заметят, как станут российскими подданными. Вариант не быстрый, но действенный. Они умелые воины — будем использовать их по прямому назначению.

— Ну, если с этой стороны… — неопределённо хмыкнул Воронцов.

— Два года службы в России — и вернётся совсем другой человек. — Я видел, что аргументы начинают работать. — В Османской империи их ценят именно как воинов. Надо дать им возможность — и вопросы военного противостояния сами сойдут на нет.

— Что же, убедили, — кивнул Воронцов после недолгой паузы. — Вызову начальника штаба. У него важные вопросы к вам.

Через некоторое время в кабинет вошли начальник штаба Свиридов и Шувалов. После взаимных приветствий Свиридов коротко доложил о прошедшем пограничном конфликте — сухо, по-деловому, только факты.

— Пётр Алексеевич, — начал он затем, глядя на меня в упор. — Не могли бы вы дать нам прямой выход на вашего агента? Знаете ли, вовремя поступившие сведения сыграли главную роль в победе над противником.

Я усмехнулся про себя, удивляясь простоте начальника штаба. Решил прикинуться простачком, что ли? Шувалов уголками губ едва заметно усмехнулся, но вида не подал.

— Анатолий Викторович, — ответил я жёстко, не скрывая иронии. — Вы прекрасно понимаете, скольких трудов нам стоило внедрить этого агента и во сколько он нам обошёлся. Передача сведений в этот раз — крайний случай. Он очень рисковал, поступив так. Просто других вариантов не было — и он пошёл на риск.

Я обвёл взглядом присутствующих — медленно, каждого по очереди.

— Прошу вас ещё раз предупредить всех, кто знает о нём: строжайше держать это в тайне. — Голос мой стал тише, но от того только весомее. — Я не пугаю — я предупреждаю. Если агент пострадает в результате утечки информации, виновный будет строго наказан. Наказание будет суровым.

В кабинете повисла тишина. Свиридов побледнел и быстро кивнул. Воронцов хмуро уставился в стол. Шувалов сидел неподвижно, но в его глазах мелькнуло понимание.

Всех проняло — по самое не могу. Именно этого я и добивался.

— А теперь, господа, — я позволил себе расслабиться и даже улыбнулся, — вернёмся к делам насущным. Есть ещё много вопросов, которые требуют нашего внимания.

Через неделю я вернулся в Пластуновку. Последние дела с Андреем и Михаилом были улажены, и мы — я, Марго с сыном — тронулись в Петербург. Командировка моя подошла к концу, и на душе стало легко, хотя и немного грустно: привык я к этим местам. Только иногда тупая боль в груди напоминала о ранении.

Ехали быстро — дорога попалась укатанная, ровная. Останавливались лишь на короткий отдых в почтовых станциях, чтобы отдохнуть и перевести дух. В дороге, мерно покачиваясь в карете, я осмысливал сложившееся положение в Европе, на Востоке и в других уголках света, куда ниточки моей службы протянулись за последние годы.

Я постоянно получал почту по линии жандармов и был в курсе основных дел. Европа кипела — и должна была в скором времени взорваться чередой революций, активными выступлениями различных народно-освободительных движений. И было важно держать руку на пульсе всех этих тектонических сдвигов, чтобы ловить свою рыбку в мутной воде.

Красавец — шестидесятипушечный корабль второго ранга «Корнуэлл» — встал на рейд в порту базы королевского флота.

На палубе стоял молодой мужчина не старше тридцати лет. Хорошо сложённый, светло-каштановые длинные волосы собраны в хвост. Холодные серые глаза, мужественное лицо, аккуратные ухоженные усы. Одет в добротный дорожный костюм. Весь его вид говорил об уверенности в себе и спокойствии.

— Ну как ощущения, Чарльз? Вот он, Лондон — родина твоих родителей.

Молодой лейтенант королевского флота встал рядом с ним.

— Признаться честно, единственное, от чего я испытываю радость, — так это от того, что столь длительное плавание наконец окончилось.

— Почти три месяца. Но зато сколько впечатлений! Да, Чарльз, постарайся убрать свой колониальный акцент.

— Я помню, Эдмонт. Спасибо тебе за всё.

— О чём ты, Чарльз? Это я обязан тебе. Если бы не ты, лежать бы мне на дне с ядром в ногах. — Эдмонт передёрнул плечами, словно отгоняя воспоминания.

К ним подошёл капитан.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Чарльз.

Капитан кивнул в ответ.

— Может, всё-таки надумаете пойти служить на флот, Паркер? Даже не сомневаюсь, что вас ждёт отличная карьера. У вас есть все качества флотского офицера, а ваши умения управлять кораблём просто выше всяческих похвал.

— Благодарю вас, сэр, но нет никакого желания идти на военный флот. Меня больше прельщает торговый. Заиметь свой корабль — вот верх моих мечтаний.

— Что же, перед высадкой не забудьте зайти ко мне. Я дам вам рекомендательные письма и письмо в иммиграционную службу. У нас не очень жалуют выходцев из колоний.

— Буду очень признателен вам, сэр.

— Ну что вы, Паркер, я умею ценить услуги, оказанные мне. А ваша — просто неоценима.

Капитан проследовал на мостик.

— Поверь мне, Чарльз, капитан редко кому благоволит, — тихо сказал Эдмонт, осторожно оглянувшись. — Сноб и к тому же вредный. Аристократ чёртов.

Получив рекомендательные письма и триста фунтов премиальных, Чарльз направился в иммиграционную службу, чтобы получить отметку в свои бумаги.