Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 23

Султан, Мехмет Саид-паша и Мехмет Али-паша перешли в просторную комнату и сели каждый на своё место — согласно занимаемому положению.

— Как ведёт себя русский посол? — спросил султан, принимая чашку шербета.

— Спокоен, — ответил Мехмет Саид—паша. — Подал очередную ноту, высказал обычные слова, положенные для такого случая. Русские ответили жёстко, но границу переходить не стали. Посол предупредил: следующее подобное вторжение будет считаться объявлением войны. Войска будут преследоваться до полного уничтожения, без учёта границ.

— Как мы и предполагали, повелитель, — вступил в разговор Мехмет Али, осторожно подбирая слова. — Мне удалось убедить посла в том, что подобное не повторится. Я заверил его, что беи северных провинций, нарушившие ваш приказ, будут наказаны. Вы ведь не отдавали приказа о вторжении на русскую территорию.

Султан молча кивнул.

— Но это, мой повелитель, — продолжал Мехмет Али, — ставит вас в неловкое положение. Получается, вы не контролируете правителей северных провинций.

Он осторожно наблюдал за султаном, пытаясь уловить малейшее изменение на его лице.

— С твоих слов, Мехмет Али, — голос повелителя вдруг стал тихим и вкрадчивым, что всегда было дурным знаком, — получается, что я не могу править своими подданными?

Мехмет Али внутренне похолодел. Интонация султана не обещала ничего хорошего.

— Что вы, повелитель! — поспешил он развеять недовольство. — Я хотел сказать совсем иное. Вы своими мудрыми действиями создали ситуацию, при которой можете на законном основании заменить и наказать мятежных беев северных провинций. Это ведь гнездо мятежа и недовольства. Вы давно искали повод — и вот он.

Султан чуть прищурился, но не перебивал.

— И при этом, — добавил Мехмет Али, чувствуя, что напряжение немного спало, — обязательно сообщить всем, что беев наказывают не за то, что они пытались вторгнуться на территорию русских. А за бездарное исполнение плана, повлёкшее такие большие потери.

Он замолчал. В комнате повисла тишина.

Султан внимательно слушал своих ближайших советников. Затем лицо его разгладилось, на губах появилась мстительная усмешка.

— Ты хитришь, Мехмет Али, — сказал он негромко. — Но хитришь разумно. Я доволен тобой.

Он откинулся на подушки.

— Подготовь указ. Беи северных провинций смещаются. Их имущество конфискуется в казну. А на их место… — он сделал паузу, — на их место мы поставим тех, кто предан лично мне.

Мехмет Али поклонился.

— Слушаю и повинуюсь, повелитель.

Султан перевёл взгляд на великого визиря, до сих пор хранившего молчание.

— А ты что скажешь, Мехмет Саид?

Тот медленно поднял глаза.

— Скажу, повелитель, что гнев ваш справедлив. Но наказывать беев надо так, чтобы никто не усомнился: кара пала на них не за русских, а за собственную глупость и трусость. Иначе другие подумают, что вы действуете под давлением извне. А этого допустить нельзя.

Султан кивнул.

— Ты прав, как всегда. Учту.

Он поднялся — совещание закончилось. Но оба паши знали: теперь события пойдут быстро. И не всем это понравится.

Поздним вечером я подъезжал к Тифлису. На все попытки Андрея усилить моё сопровождение я отказался — не хотел привлекать лишнего внимания. Заселился в гостиницу «Кавказ» и собирался лечь спать, но не тут-то было: меня навестил полковник Шувалов.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — бодро отрапортовал он, войдя в номер.

— Оставьте, Александр Константинович, ваши церемонии. — Я махнул рукой, приглашая его садиться. — Что-то серьёзное?

— Да уж куда серьёзнее, Пётр Алексеевич. Ваше ранение наделало столько шума. Вернее, слух о вашей смерти. — Шувалов уселся в предложенное кресло, покачал головой. — Переполох был серьёзный. Князь Воронцов так переволновался…

Он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.

— Не знаю, чего больше — переживания за вас или страха перед карами, которые посыпались бы из Петербурга. Ни для кого не секрет, что вы один из ближайших заместителей Бенкендорфа. А попасть к нему в немилость… Боже упаси.

Я коротко поведал ему о событиях, связанных с ранением, и о том, что последовало за ними. Шувалов слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда хмурил брови.

— Да уж, Пётр Алексеевич, — протянул он, когда я закончил. — И как вам удаётся постоянно попадать в самый центр событий? К нам с такими предложениями горцы не идут. Вы единственный на Кавказе, кому они верят. Несмотря на то, что вы всегда были с ними жёстким.

— Дело не в жёсткости, Александр Константинович, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А в честности. Особенно на фоне неправедной деятельности чиновников и некоторых начальников военной администрации.

Шувалов понимающе кивнул.

— Оставим эти разговоры на завтра, — сказал я, чувствуя, что усталость берёт своё. — Поведайте мне подробно, как прошло отражение набега? Я ознакомился с вашим докладом, но хочется услышать ваше личное мнение.

Шувалов докладывал развёрнуто и обстоятельно. Высказывал своё мнение и по тем вопросам, которые не вошли в официальный рапорт — на первый взгляд не столь важные, но, как я знал, именно такие детали часто оказываются самыми ценными. Он отметил чёткую работу начальника штаба и умелые действия полковника фон Мангера.

Завершил свой монолог словами:

— Самое главное, Пётр Алексеевич, — это вовремя доставленные сведения о готовящемся вторжении. Настолько подробные и исчерпывающие, что оставалось только удивляться: как вам удалось получить такого высокопоставленного и осведомлённого агента? Без этих сведений — неизвестно, чем бы всё кончилось и какими потерями для нас.

Я внимательно выслушал Шувалова, мысленно отмечая всё, что он говорил.

— Ещё, Александр Константинович… — Я подался вперёд и поведал ему свой замысел о создании Горского туземного полка как иррегулярной части, о том, что с этим связано.

Шувалов слушал, не скрывая удивления.

— Подумайте, — закончил я, — и выскажите все ваши замечания и дополнения. Мне нужна ваша поддержка в решении этого вопроса. — Я помолчал, давая ему время осмыслить услышанное. — Впрочем, вопрос этот уже решён. Я составил приказ о его формировании. Полномочия мои позволяют. С вас — оценка и деловые предложения.

Шувалов медленно кивнул. Взгляд его стал сосредоточенным — я знал, что он уже мысленно просчитывает варианты.

— Будет сделано, Пётр Алексеевич, — сказал он негромко. — К завтрашнему вечеру всё обдумаю и представлю вам свои соображения.

— По поводу моего агента. Надеюсь о нём сведения не распространились по всему Кавказу?

— Что вы, Пётр Алексеевич, о нём знает ограниченный круг. Все предупреждены о недопустимости распространения этой информации, вплоть до личной ответственности и наказания.

— Добро. — Я поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Тогда до завтра, Александр Константинович.

Шувалов всю дорогу к себе на квартиру не переставал думать о князе. В его голове никак не укладывался этот необычный, загадочный для него человек.

— Столь стремительная карьера, — размышлял он. — Умный, прозорливый, с необычайными способностями. Прекрасный аналитик, знаток человеческих душ — и в то же время жёсткий, циничный, умеющий добиваться своего. И это в его-то годы.

Сегодняшний разговор не выходил у Шувалова из головы. Всё время, пока он находился рядом с князем, его не покидало странное чувство — напряжение и какой-то невольный, почти животный страх перед этим человеком. Не страх труса — страх разумного, который чует более сильного хищника.

Шувалов понимал, насколько влиятельным и опасным стал князь в структуре Бенкендорфа. Тихие слухи доносились и до него — о создании новой силовой структуры, по своему значению много превосходящей Третье отделение Собственной его императорского величества канцелярии. И князь Иванов-Васильев, без сомнения, в этой структуре — и явно не мелкий чин.