В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 33

Король кивнул и добавил.

— Я бы сказал слишком много, маркиз.

— Что вы хотите сделать? — поинтересовалась у меня королева.

— Я вызову их на дуэль, сильно пораню при этом, а вы, заботясь об их здоровье, отправите их на излечение домой или во Флоренцию, неважно, главное подальше от Неаполя, — цинично улыбнулся я, — а если помрут по дороге, то что же, такова видимо их судьба.

Мой ответ изумил их обоих.

— Вы такой хороший боец, или кого-то выставите за себя? — удивилась королева, смерив меня внимательным взглядом.

— Я этого ещё не решил, Ваше высочество, — скромно ответил я, — но это и неважно, главное результат.

— А почему ты их просто не убьёшь? — король, очень сильно заинтересовался моим предложением «не платить», поэтому даже перешёл ко мне на ты, как было когда-то давно.

— Он только что подписал мир с герцогом, — объяснила за меня сама Изабелла де Клермон, — было бы странно при этом тут же приканчивать его брата и лучшего военачальника.

Я лишь молча поклонился, показывая, что так оно и есть.

— Я с трудом представляю, как ты ранишь этих людей, — король покачал головой, — но если тебе и правда это удастся сделать, то наша благодарность будет к тебе безмерной.

— «Да-да, — тут же промелькнуло у меня в голове, — я уже наглядно вижу, какой она может быть».

— Насчёт неё, — я решил сразу просить мало, поскольку, запросив много, мог разделить будущую судьбу миланцев, — ваши земли в Тальякоццо, подумайте пожалуйста, передать их роду Колонна. Я знаю, вы помирились с частью Орсини, но я надеюсь вы не забыли, кто первым предал вас, открыв ворота своих городов французам?

Яд, льющейся из моих уст, никогда бы не попал в уши королю, если бы он сам не думал о том же, так что слыша отражения собственных мыслей от меня, он лишь кивал головой и соглашался.

— Мерзкие предатели, их всех нужно повесить! — качал он головой, когда я рассказывал, что этим простым шагом он перессорит Орсини с Колонна на своих землях и это даст ему время покончить с остальными предателями.

Поскольку я постоянно говорил и говорил, то к еде вообще не притрагивался, так что ужин для меня был лишь местом для разговоров, и они удались на славу. К концу вечера, когда слуги несколько раз сменили свечи, мы пришли с королём и королевой к устному соглашению, которое конечно же никогда не появилось бы на бумаге и полностью довольные друг другом, расстались.

Слуги повели меня к ожидавшему Бернарду, который доведя меня до повозки, молча показал на корзинку, которая стояла напротив. Мои ноздри пошевелись, улавливая запах сыра и колбасы, и я словно дикий зверь бросился на еду, зубами откусывая большие куски и почти не жуя, всё это прогладывал — есть хотелось просто жуть как.

— Быть тебе графом Бернард, — почавкал я, жуя кусок жирной свиной колбасы.

Швейцарец лишь хмыкнул, думая, что я пошутил, и спросил у меня.

— И какую очередную пакость вы обсудили с королём? Кого нам нужно будет теперь убить?

— Ты недалёк от истины, мой дорогой друг, — вздохнул я, — но, чтобы не повторять всё дважды, нам нужен Сергио и отсутствие рядом чужих ушей.

— Я вчера ел в хорошей таверне, недалеко от дома маркиза, — задумчиво сказал он, — там ещё какие-то заезжие артисты выступают. В общем шума и гама там столько, что нас никто не услышит.

— Заезжаем тогда за Сергио и едем туда, — решил я.

Едва граф Латаса сел к нам в повозку, и увидел, как я дожёвываю сыр со счастливым выражением на лице, как он тут же поинтересовался.

— Кого мы едем убивать?

— Что вы такие кровожадные-то? — притворно удивился я, — что ты, что Бернард, всё вам кого-то убить постоянно хочется.

Граф посмотрел на меня задумчиво и поинтересовался.

— А разве не задумывать разные гнусные гадости мы едем подальше от дома маркиза?

Тут крыть мне было нечем, и я вздохнул.

— Без свидетелей.

Он кивнул и молчал всё время, пока мы не приехали в таверну, где и правда на заднем дворе стояло десять телег, толпилось огромная куча народу и разыгрывался какой-то спектакль.

Увидев нашу повозку, а также охрану, к нам бросился сам хозяин, низко кланяясь при этом.

— Синьоры! Синьоры! У меня есть отдельная комната, окна которой выходят во двор! — закричал он, постоянно кланяясь, — вы можете и поесть, и посмотреть представление.

Бернард кивнул, протягивая ему флорин.

— Сделайте так, чтобы рядом с нами никого не было по соседству.

Увидев золото, неаполитанец тут же засуетился и провёл нас в комнату на втором этаже, откуда и правда была видна импровизированная сцена.

Пока нам таскали еду, вино и напитки, мы молчали, и только когда нас оставили втроём, а Бернард ещё и лично поверил, что за дверью, кроме нашей охраны никого нет, я тихо заговорил, рассказывая им часть своего разговора с Ферранте, а также то, что я вызвался ранить на дуэли двух взрослых мужчин, опытных воинов при этом. Меня не перебивали, хотя граф и барон переглядывались, но когда я закончил, Сергио ласково спросил.

— Ты вообще в своём уме?

— Какая из частей моего рассказа, тебе не понравилась? — притворно удивился я, — всё же хорошо придумано и главное король Фердинанд не против.

— Бернард, скажи ему, — вздохнул Сергио.

— Они вас убьют Иньиго, — просто ответил швейцарец.

— Даже один из них, смертельно опасен, — вздохнул граф Латаса, — но два? Ты точно не переживёшь одну из этих встреч, особенно памятуя, что ты с ними не в очень хороших отношениях.

— Понимая это, я и собрал вас здесь, — пожал я плечами, — нужно придумать, как подсыпать им обоим в вино слабительное, утром прямо перед боем.

Лица обоих мужчин вытянулись.

— Это же бесчестно Иньиго! — изумился граф.

— Не ты ли только что мне говорил, что меня убьют? — изумился я, — я просто уравниваю свои шансы.

— Но не такими же бесчестными методами! — он покачал головой.

— Ты против? Мы с Бернардом в принципе можем заняться этим и вдвоём, — покачал я головой.

— Дело касается твоей жизни, так что как я могу отказаться, — вздохнул он, — ладно, рассказывай всё до конца, я никогда не поверю, что ты не придумал ещё, как это можно сделать.

Я улыбнулся и кивнул.

— Есть у меня пара идей на этот счёт.

Оба дворянина тяжело вздохнули, переглянулись и придвинулись ко мне, чтобы услышать очередные мои гениальные планы.

— Эй ты, трус, в идиотском красном берете!

На раздавшийся писклявый голос, может быть, никто и не обратил бы внимание, но вот слова, которые были им сказаны, заставили всех резко замолчать и повернуться в сторону говорившего. Низкий, уродливый, горбатый карлик, нагло тыкал пальцем в сторону всеми уважаемого графа Кайаццо и его спутника, продолжая произносить такие дерзкие слова, от которых у многих защемило сердце от страха.

— Да не ты идиот, в крысиного цвета чулках, а вон та деревенщина, зачем-то прикрепившая к поясу меч. Зачем ты это сделал? Курицу жарить на костре? Ах-ха-ха.

Лица дворян по мере того, как уродец говорил, вытягивались и рядом с ним быстро образовалась зона отчуждения, никто в здравом рассудке не захотел бы испытать на себе гнев графа Кайаццо и синьора Алессандро Сфорца. А они же, поняв, что эти гнусности адресованы в их адрес, причём произнесены были максимально публично в присутствии сотни дворян при королевском дворе, направились к говорившему.

— Маркиз, вам жить надоело? — процедил Роберто Сансеверино, который не пылал к карлику любовью и до прозвучавших оскорблений, всё же поражение в битве при Сампьердарене, случилось при непосредственном участии Мендосы. Любому идиоту было понятно, что не договорись карлик с герцогом Анжуйским, миланцы и французы могли разделить Геную пополам.

— Вы решили таким оригинальным образом расстаться с жизнью? — проговорил и Алессандро Сфорца, тиская рукоятку меча, поскольку слова карлика про его чулки, купленные за огромные деньги, его сильно задели.