В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 34

— Так вы согласны с моими словами? — изумился тот, мгновенно взбесив обоих мужчин своей идиотской, кривой ухмылкой.

— Где? И когда? — процедил Алессандро Сфорца.

— Наконец-то, — облегчённо вздохнул карлик, — а то я хотел пройтись ещё по вашему камзолу и накидке. Господи, ну что за убожество! Вы у кого обшиваетесь? У самого бедного портного в городе?

— Если вы сейчас не заткнётесь маркиз, то я убью вас прямо здесь, — видя, как к их разговору приковано всеобщее внимание, взбешённый таким неуважением граф Кайаццо, стал вытаскивать меч.

— Завтра утром, у портовых складов, — тихо сказал карлик и демонстративно отвесив поклоны обоим миланцам, гордо удалился вместе со своей свитой.

— Я хочу убить его первым, — Роберто Сансеверино повернулся к другу, — уступишь мне?

— С большим трудом Роберто, — Алессандро Сфорца покачал головой, — но хорошо, пусть будет, по-твоему.

Оба дворянина решили, что нужно завершить свои дела до начала поединка, написать герцогу Сфорца письма о случившемся и потому отправились в свои покои при дворце, оставляя за собой гудящий от небывалой новости королевский дворец.

Сутки, отведённые мной на всю операцию по подготовке двух дворян к дуэли, прошли, так что я уже знал, что оба страшно мучаются животами, но всё равно поедут на поединок, поскольку другого выбора у них попросту не было. Я специально вызвал их максимально унизительным образом, в присутствии огромного количества свидетелей, чтобы даже шанс на то, что они могут перенести дуэль, всеми остальными, воспринялось бы, как страх передо мной. Я ещё и слухи запустил по этому поводу, что было бы бесчестно обоим не прийти на дуэль после прозвучавших слов, так что когда загодя я прибыл на место и стал их ждать, то ничуть не удивился, когда они вскоре появились, оба бледные и кривящиеся от боли.

Сергио, конечно, осуждал меня за такое коварство, но мне было всё равно, шансов противостоять взрослым воинам, закалённым в битвах у меня было крайне мало, а отправлять кого-то вместо себя, было неправильно, да и я сам этого не хотел, поскольку после произнесённых слов, моя победа, если она конечно случится, будет сродни грому среди ясного неба. Ставок на меня не делал никто и понятно почему.

Направившись на встречу обоим, я сделал вид, что не замечаю их состояния и сказал.

— Кто первый?

— Я буду вашим противником, — ответил страдающим голосом граф Кайаццо, и поторопил меня, — давайте быстрее начнём, я не очень хорошо себя чувствую.

Если он думал, что меня это как-то обеспокоит или я предложу ему перенести дуэль, то он крупно ошибся, не для этого я потратил сто флоринов, отданных за подкуп слуг во дворце, и покупку слабительного в аптеке. Конечно же я всё делал не сам, связи Сергио позволили нам быть непричастными к этому событию, так что мне оставалось лишь вытащить свой меч и достать броккьеро. Я максимально подготовился к этим схваткам, чтобы хоть малость пустить на самотёк.

Сергио, смотря на поединок, который с самого начала был ему непонятен, скосил взгляд на болонца, который закусив губу, что-то шептал про себя, словно так помогая своему ученику.

— Гвидо! — граф позвал болонца и тот отрывая взгляд от поединка, вопросительно посмотрел на графа.

— Да, ваше сиятельство?

— Этот ваш стиль, — граф покачал головой, показывая на движения Иньиго в бою, — я никогда такого не видел в Болонье, это придумка мастера Дарди или ваша?

Болонец покачал головой, продолжая следить за быстрыми движениями ученика, который словно бешеный кузнечик, скакал вокруг своего противника. К тому же он словно обрёл откуда-то силы и в отличие от привычного для Гвидо рисунка боя, сейчас Иньиго смело подставлял под удар свой меч, не уходил от прямых ударов и в целом всё происходящее сильно отличалось от того, что он привык видеть на тренировках с ним.

— Вы про эти коварные подсечки обратной стороной меча? — догадался Гвидо, о чём говорит граф, поскольку Иньиго, ранее никогда не нарушавший приёмов болонской школы, сейчас явно действовал не по привычным шаблонам. Небольшие секущие движения, когда он задевал противника, не наносили особого вреда, но зато вызывали кровотечение, пусть и не значительное, но Гвидо понимал, что это только так кажется на первый взгляд, что оно неопасное. Когда на теле графа Кайаццо кровоточащих царапин появилось уже с десяток, особенно на ногах, его и без того небыстрые движения с каждой минутой боя всё больше замедлялись, позволяя Иньиго, наносить ещё больше мелких резаных или колотых ран.

Граф Латаса кивнул.

— Это не болонская школа, ваше сиятельство, — ответил Гвидо, — я этому не учил синьора Иньиго.

— Это конечно не очень красиво и выглядит крайне коварно, — ответил тот, качая головой, поскольку стал догадываться, что это ещё одна придумка его маленького друга, на то, чтобы выиграть вроде бы заранее проигранный бой, — но похоже она работает. Ещё десяток таких кровавых царапин и граф вскоре упадёт без сил.

— Согласен с вами, ваше сиятельство, — покачал головой мастер фехтования, — вы к тому же видите, на какой скорости перемещается синьор Иньиго, раня в основном ноги противника? Ему всё сложнее поспевать за ним.

— А, ну вот и финал, — хмыкнул Сергио, когда измотав своего соперника, Иньиго выбрал момент и проткнул ногу графу Кайаццо, после чего тот упал на землю и не смог больше встать.

Отбегавший несколько раз за бой за соседнее здание Алессандро Сфорца, с серым лицом сказал.

— Победа за маркизом де Мендоса.

Роберто Сансеверино, с потухшим взглядом, и весь в кровавых порезах, лишь молча кивнул.

— Позвольте моему доктору, — внезапно обратился Иньиго к графу Кайаццо, — заняться вашими ранами. Мне бы крайне не хотелось, если бы мой такой хороший враг, как вы, так банально умер.

Роберто Сансеверино, скрипнув зубами, согласился и ему тут же помогли его люди подняться и провели к повозке маркиза, где и правда, им занялся врач. Миланцу очень хотелось посмотреть на второй поединок, но всё закончилось слишком быстро и вскоре Алессандро Сфорца также присоединился к нему, ровно с такими же ранами и проткнутой ногой, только уже левой.

— Он дерётся бесчестно, — попытался оправдаться Сфорца, стараясь не смотреть при этом на графа.

— Если бы не проклятое вино, заставившее меня только что не вывернуть себя наизнанку, — ответил ему Роберто Сансеверино, — я бы даже так, прикончил этого маленького ублюдка.

— Он перед тем, как ранить меня в ногу, сказал, — продолжил Алессандро Сфорца, — что просто отомстил нам за тот арбалетный болт, которым мы наградили его при покушении, а также попросил держаться подальше от Франчески де Орена.

— Нас завтра засмеют, обоих, — граф поморщился, поскольку его уязвленное самолюбие с трудом представляло себе, что будет, когда все узнают, что они оба проиграли какому-то кастильскому мелкому карлику.

— Я не забуду этого, — вздохнул рядом Сфорца, когда врач закончил работу и ушёл, — и убью его.

— Наши желания с тобой, снова совпадают, — качнул головой граф, поскольку желание мести возникло в нём тут же, как только его вынесли с поля драки.

Что такое быть богатым я уже давно знал, но что такое быть богатым и знаменитым, я чувствовал крайне редко. Последний раз схожие чувства посещали меня, когда на пиру после интронизации папы, Пий II поднял за меня кубок при всех, вот и сейчас, идя по королевскому дворцу с каменной физиономией на лице и в окружении своей многочисленной свиты, я прямо физически ощущал на себя сотни взглядов и шепотки, десятки шепотков, сопровождавших меня до самой двери зала приёмов. В общем-то это было не удивительно, поскольку вчера меня хоронили до начала дуэли, а сегодня все с громадным удивлением узнали, что обоих миланцев с ранами доставили в покои дворца, а я без единой царапины вернулся к себе домой. Такого исхода событий Неаполь точно не ждал, а особенно маркиз де Орена, который с трудом отпустил меня, когда узнал о поединке, а также Франческа, которая прилетела ко мне, когда ей сказали, что её честь защищена и обидчик тяжело ранен.