В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 21

— А если нет? — осторожно поинтересовался он.

— Значит, у вас будет много книг, для раздачи своим друзьям, — пожал я плечами, — вы ведь ничем не рискуете мэтр, лишь я своими деньгами.

— Я, разумеется, согласен, ваше сиятельство, — быстро закивал он, — кто в здравом рассудке от такого откажется?

— Ну вот и договорились! — подняв таким образом ему настроение, я пригласил его выйти из повозки, поскольку мы добрались до дворца.

Нас встречал барон Марсилья, который поздоровался со мной, заинтересованно посмотрел на доктора, который не говорил на кастильском, так что общались мы с ним на греческом и латыни, и пригласил нас пойти за собой.

Хуан II латынью владел, пусть и весьма примитивной, так что нужно было тщательно подбирать слова, переводя ему слова доктора.

— Ваше высочество, позвольте вам представить личного глазного врача турецкого султана, — начал я с представления армянина, упустив слова «опальный» и «бывший», — мэтр Амирдовлат Амасиаци.

— Только не говори мне, что ты выкрал его из Османской империи, — проворчал Хуан.

— Вы Ваше высочество, постоянно обо мне какие-то плохие вещи говорите, — возмутился я, — а я тем временем ваш самый верный вассал.

— Да, да, конечно, — иронично ответил он.

— В общем, мэтр Амирдовлат отлично разбирается в болезнях, которые поражают глаза, — продолжил я, — вы разрешите ему себя осмотреть?

— Конечно, мои врачи лишь готовят меня к полной слепоте, — ответил он, — но пусть тоже понаблюдают за действиями твоего кудесника.

— Как скажете, Ваше высочество, — я перевёл Амирдовлату Амасиаци, что он может начинать осмотр.

Тот попросил принести его сумку, сначала разложил скатерть и все инструменты, потом помыл руки, как я ему сказал ещё до поездки сюда, и подошёл к королю. Аккуратно поднеся свечу к его глазам, он несколько минут рассматривал их и затем повернулся ко мне.

— Как я и думал, по вашему рисунку, ваше сиятельство — это катаракта, — сказал он на латыни, — нужна операция и очень кропотливая.

— Сколько вам понадобится времени для подготовки мэтр? — поинтересовался я у него.

— Около недели, ваше сиятельство, — ответил он, подумав, — ну и конечно, за один раз я смогу прооперировать только один глаз.

Король, понимая латынь, сам спросил на этом языке врача.

— А второй?

Армянин, стараясь не смотреть ему в глаза, пробубнил, что нужно ему свериться с астрологическим прогнозом, и только если звёзды удачно лягут, он сможет тогда заняться и вторым.

Тут уже завопили доктора короля, которые прекрасно понимали, что у них сейчас отбирают хлеб.

— Он еретик! — закричал один из них, тыча пальцем в армянина.

— Он христианин, пусть из Армянской апостольской церкви, — тут же возмутился я, вступаясь в его защиту, — а при таких сложных случаях, как у Его высочества лучше учесть все возможные риски. От вас, например вообще толку нет, так что лучше помолчите.

Доктор короля под моим суровым взглядом заткнулся, но тут уже Хуан вступился в его защиту.

— Иньиго, не пугай моих докторов, — мягко сказал он, — пусть по глазным делам толку и правда от них мало, но в остальном мне нравятся их работа.

— Пусть тогда думают, что говорят, — проворчал я, поскольку только проблем с церковью мне ещё не хватало, — обвиняют честного христианина в ереси.

Король Хуан согласно кивнул и продолжил, обращаясь к врачу.

— Поскольку Иньиго всё равно нужно отвести мой ответ королю Энрике, оставайтесь у меня во дворце, вам предоставят всё нужное для работы.

Армянин посмотрел на меня, но я согласился с решением Хуана, так и правда будет сделать логичнее.

— Я вернусь с ответом от Его высочества Энрике и затем мы вместе отправимся с вами в Рим, — сказал я.

Уши у Хуана тут же навострились.

— Зачем ты едешь в Рим? — тут же поинтересовался он у меня.

— Хотим напечатать труды мэтра Амирдовлата, Ваше высочество, — ответил я, честно смотря на него.

— Иньиго, — король почему-то мне не сильно поверил, — я давно знаю тебя, ты шагу не сделаешь, если это не принесёт тебе прибыль. Зачем ещё ты поедешь в Рим?

— Что за неверие, Ваше высочество, — попытался надавить я на его жалость, но король был неумолим, сурово смотря на меня.

— Хочу у папы попросить благословения на паломничество, — нехотя признался я, и мой ответ так изумил короля, что он даже привстал с трона.

— Что? — изумился он.

— Хочу совершить паломничество к Гробу Господню, — повторил я, — чувствую в себе эту потребность.

Король вместо того, чтобы поверить и проникнуться, приказал.

— Выйдите все.

Когда доктора, охрана и его дворяне вышли, он посмотрел на меня.

— Договаривай уже, — приказал он.

— Просто паломничество, Ваше высочество, — заюлил я, поскольку не хотел говорить, что отправлюсь в него в не совсем обычной компании.

— Хорошо, задам вопрос иначе, — снова не повёлся он на мои уловки, — ты отправишься туда один?

— Ну… почти.

Король с ехидством на меня посмотрел.

— Иньиго, я таких как ты интриганов, наблюдаю уже сорок лет как, так что меня эти твои виляния не проведут. Кто ещё с тобой поедет в это паломничество?

— Ну пока только Бернард, сеньор Аймоне и сеньор Фелипе, выразили желание примкнуть к моему порыву веры, — ответил я.

— Ага, — понятливо закивал король, — а вот те двенадцать корабликов, что стоят сейчас в Аликанте, они где будут в это время?

Я понял, что он меня раскусил, зря я вообще сказал ему про паломничество, надо было придумать что-то другое.

— С нами, Ваше высочество, — нехотя признался я.

— То есть ты со своими капитанами и эскадрой из двенадцати кораблей отправитесь в паломничество на Святую землю? — ехидно осведомился у меня он, всё поняв.

— Вы слишком много знаете о моих делах, Ваше высочество, — тяжело вздохнул я.

— Да я о тебе собираю сведений не меньше, чем о короле Франции! — возмутился он, — за тобой, как и за ним, глаз да глаз нужен!

— С одной стороны, конечно, приятно. что тебя сравнивают с королём, а с другой, тоже взбунтоваться что ли, как каталонцы? — тоскливо спросил я, обращаясь к Богу.

— Ты лучше скажи, почему своего доктора привёл после переговоров, а не до них, — узнав от меня, что ему было нужно, Хуан переключился на другую тему.

Я удивлённо на него посмотрел.

— Я не хотел, чтобы на ваше решение по войне с Кастилией, влияла оказанная дружеская услуга, связанная с заботой о вашем здоровье. Я хочу, чтобы у вас было снова острое зрение, причём хочу это, как ваш друг, а не как ваш вассал, и уж тем более, не как вассал короля Кастилии.

Хуан задумчиво посмотрел на меня, затем поднялся с трона, подошёл ко мне и сделав жест, чтобы я тоже встал, крепко обнял.

— Ваше высочество, что с вами? Вам плохо? — пискнул я, поскольку объятья короля были тяжёлыми.

Отпустив меня, он сказал.

— Мчись в Барселону и привези мне ответ Энрике.

— Вы же и так знаете, Ваше высочество, что он откажется передать Эстелью мне сразу, — я пожал плечам, — но не съездить я, конечно, не могу.

— Помаринуем его подольше, как и планировали, — согласился Хуан, возвращаясь на трон и зовя в зал остальных.

Раздав распоряжение устроить Амирдовлата Амасиаци во дворце и предоставить ему всё нужное, Хуан со мной простился, и я отправился в таверну, чтобы готовиться к скорому отъезду. Я уже несколько раз встречался с архиепископом Сарагосы, которого между делом попросил провести воспитательные беседы с докторами короля, чтобы не открывали свой рот в отношении моего доктора, а также с Виленой, которой подарил дорогие подарки, как, впрочем, и их детям, так что в Сарагосе меня и правда ничего больше не держало.

18 ноября 1462 A . D ., Барселона, королевство Арагон

Маринование короля происходило просто отлично, причём делалось это даже без моего участия. Когда мы с архиепископом прибыли в Барселону, нас на следующий же день позвали на приём к королю, и едва увидев его, грустно сидящим на слабом подобии трона, в окружении многочисленных каталонских дворян, я понял, что дела у него идут и правда неважно.