В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 20

— Потопили пиратов и неверных, и на том ладно, — соврал я, поскольку пряности, шёлк и прочие товары, которые сеньор Фелипе и сеньор Аймоне передали на продажу главе города, ещё перед моим отъездом сюда, принесли уже пятнадцать тысяч флоринов, а товара там было как минимум ещё на такую же сумму, если не больше.

— Ладно, по Мальте поговорим позже, — решил Хуан, — где мои деньги, за реализацию твоего плана по облапошиванию Энрике?

— Ну почему сразу облапошиванию, Ваше высочество, — притворно обиделся я, — каждый из нас получит то, что ему нужно. Вам мир с Кастилией и не потерю де-факто территорий при этом, королю Энрике земли и статус победителя в этой войне. Правда налоги я ему буду платить маленькие с этой сеньории, поскольку всё время буду жаловаться, что вы заставляете меня платить налоги вам за использование дорог Наварры и Пиренейского перевала. В общем вы точно ничего не потеряете при этой сделке.

— Ну, зато ты приобретёшь в этой сделке больше всех, — весьма справедливо заметил король, — к тому же не надейся, что я сделаю её наследной, Эстелья побудет у тебя лишь до твоей смерти, а затем опять вернётся в королевский лен.

— Тогда попрошу в вечерней молитве у Господа побольше для себя лет жизни, — вздохнул я и перекрестился.

— В детстве тебя явно не пороли, — король осуждающе покачал головой.

— Отец, кстати, тоже состоит в Совете при короле, думаю успеете с ним обсудить и этот вопрос, Ваше высочество, — поклонился королю с совершенно серьёзным видом.

— Где мои деньги? — он, к сожалению, прекрасно понял, что я подшучиваю над ним.

— Прикажите позвать барона Форментерского, — показал я рукой на дверь.

Король позвал канцлера, тот отправил слуг и вскоре четверо моих солдат вошли в дверь, поставив на пол сундук, обитый полосами железа.

— Бернард, прошу тебя, — попросил я швейцарца, показав на сундук, и тот достав ключ с верёвки на шее, открыл навесной замок, откинув при этом крышку.

Хуан облегчённо вздохнул, подслеповато прищурился, но не выдержав, поднялся с кресла и подойдя ближе, наклонился и запустил внутрь руку, заставив золотые монеты разного достоинства течь сквозь свои пальцы.

— Не все из них флорины конечно, но зато все монеты золотые, — прокомментировал я содержимое сундука, поскольку привёз часть того, на что расторговали трофеи с последнего рейда.

— Лучший звук, который только может быть в жизни для короля, после крика рождения наследника, — ответил он, несколько раз послушав звон золотых монет, — ладно Иньиго, договорись с бароном Марсилья о следующей нашей встрече, он сейчас мне помогает.

— Конечно Ваше высочество, как скажете, — я поднялся с места и поклонился королю, который словно ребёнок, радовался дорогому подарку.

Выйдя из кабинета и забрав с собой швейцарцев, принёсших сундук, я пошёл на выход, но меня перехватил сам сеньор Педро де Перальта-и-Эспелета.

— Ваше сиятельство, — поклонился он мне, — Его высочество приказал мне составить с вами график следующих встреч, учитывая присутствие на них архиепископа Толедо. Когда вам будет это удобно обсудить?

— Вы обедали? — поинтересовался я у него, и когда он отрицательно покачал головой, я позвал его к себе.

— Поедем в таверну сеньор Педро, там очень вкусно готовят, так что заодно и перекусим.

— Не могу отказаться от столь щедрого предложения, — с лёгкой улыбкой поклонился мне барон и мы дальше пошли с ним вместе, переговариваясь о том, когда лучше нам будет начать встречаться, учитывая мнение и Каррильо де Акунья при этом.

7 ноября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Договорившись с королём о главном, все последующие встречи, но уже с присутствием архиепископа Толедо представляли из себя сплошной цирк. Король талантливо играл гневного правителя, который взывал к Богу и требовал убраться кастильцев с его земли, грозил всякими карами, но при всём при этом не говорил твёрдого нет.

Я же стараясь при этом сохранять крайне серьёзный вид, приводил различные доводы за предложения о мире с Кастилией, мне при этом активно помогал Каррильо де Акунья, поэтому мы много спорили с королём и его советниками, и в конце концов, после длительных недельных переговоров, Хуан демонстративно при архиепископе сказал, что согласен отдать Эстелью, но при условии, если её сеньором буду я. Только так и никак иначе. На справедливое замечание Каррильо де Акунья, что Его высочество Энрике IV явно хотел бы получить эти владения в королевский лен, Хуан цинично ответил, что он бы, например, хотел себе полмиллиона флоринов, но это же не значит, что ему их кто-то даст.

Убедив таким образом Каррильо де Акунья, в том, что это предложение прозвучало от самого короля Арагона, а не от меня, мы по факту закончили своё посольство в Сарагосе. Следовало ехать обратно в Барселону и доложить королю Энрике о результатах переговоров.

Разумеется, при первом общем посещении дворца с архиепископом и вручении верительных посольских грамот, я подарил королю подарки, с сожалением узнав, что королева вместе с детьми отсутствует в Сарагосе, поскольку для безопасности находится в другом месте. Пришлось подарки для неё оставить Хуану, который уж слишком жадным взглядом на них посматривал, и я переживал, чтобы они сразу не переместились в лавку к ростовщику. Но не уносить же уже принесённое и показанное? С тяжёлым вздохом и улыбкой, я попросил короля передать мои самые лучшие пожелания королеве, а также пожелание увидеться с ней при первом же удобном случае. Он заверил меня, что как только, так сразу.

Закончив таким образом посольство от имени короля Кастилии, у меня осталось ещё одно личное дело к королю Хуану, и поэтому я попросил сеньора Педро, о приватной с ним встрече, но с участием ещё и моего доктора. Ответ пришёл немедленно и ранним утром мы отправились во дворец.

— Вы помните, мэтр Амирдовлат, — тихо прошептал я волнующемуся армянину, пока мы ехали в повозке, — если это будет в ваших силах, вы вылечите только один глаз королю, а второй под предлогом неправильного положения звёзд, Венеры в Марсе и прочего, отложите до момента, о котором я вам скажу позже.

— Я не верю в астрологию, ваше сиятельство, — поморщился он, — я христианин-григорианин.

— Я тоже не верю, — заверил его я, — но для моего дела, главное, чтобы в это поверил король, так что просто говорите всякую астрологическую чепуху, все равно в этом мало кто разбирается.

— Мне редко приходится врать королям, ваше сиятельство, — вздохнул мужчина, — но деньги платите мне вы, так что не сказать, что у меня есть выбор.

— Мы с вами мэтр Амирдовлат вместе теперь надолго, — улыбнулся я ему, — мне нужно выучить османский и ваш родной язык, ведь никогда не знаешь, что и когда тебе пригодится в жизни.

— С вашими способностями, ваше сиятельство, — доктор покачал головой, — это будет весьма быстро. Я впервые в жизни встречаю человека с такой памятью и способностью к языкам.

— Ну всё равно, я хочу сначала прочитать ваши труды, после чего мы отвезём их в типографию, — сказал я, не став упоминать о том, что так и так собирался посетить Рим. Пусть думает, что я делаю это только для печати его книг.

— Спасибо ваше сиятельство, — искренне поблагодарил он меня, — это очень много для меня значит.

— Я не хотел вам этого говорить до осмотра короля, — притворно вздохнул я, — но так и быть, раз мы заговорили о ваших трудах, а что, если мы напечатаем больше, чем нужно вам для раздачи друзьям? Скажем тысячу экземпляров для последующей продажи? Хороших глазных лекарей не так много в Европе, так что я уверен ваш труд многих заинтересует. Представьте, книга, с вашим именем, во всех торговых лавках Европы?

Армянин с огромным изумлением посмотрел на меня.

— Наверняка такая печать будет дорого стоить, ваше сиятельство, а вы сами знаете, что у меня нет таких денег.

— Если вы принципиально не против попробовать, — улыбкой змия-искусителя улыбнулся я ему, — мы позже определим с вами проценты участия в этом деле и раздел прибыли, если книги хорошо будут продаваться.