Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 41

Присутствие бывшей срабатывает не хуже красной тряпки, и вовсе не потому, что на Веронике яркий алый с белым костюм, как всегда очень выгодно подчёркивающий её фигуру. Она точно знает, какое впечатление производит, и с неизменной улыбкой двигается навстречу.

Никогда особо не понимал корриду, но сейчас явственно ощущаю себя тупым животным, которого настойчиво дразнят на потеху зрителям. А довольная улыбка на лице бывшей так и манит смахнуть с неё наглую уверенность в своей победе. Унизить, растоптать… Но даже этого мне будет всё равно мало.

— Что ты здесь забыла? — бросаю сухо, тем самым не давая Веронике нарушить моё личное пространство.

— Нам нужно поговорить, — переходит сразу к делу.

— А нам есть о чём разговаривать?

— Да.

— Я так не думаю, — отрезаю, собираясь уйти. Мне сложно находиться рядом с ней и сдерживать себя, исполняя данное своей валькирии обещание.

— Паша, послушай меня, — хочет коснуться, но, заметив мой взгляд, опускает руку. — Пожалуйста.

— У тебя есть две минуты. — Ни секунды больше тратить на неё я не собираюсь.

— Паша, мы могли бы поговорить в другом месте? — намекает, что на нас обращают внимание.

— Нет. Ты теряешь зря время.

— Почему мы не можем поговорить как нормальные люди?! — кидает нетерпеливо.

«Потому что мне до жути хочется свернуть тебе шею за то, что ты сделала с моей дочерью», — пеленой стоит перед глазами.

— Одна минута, — напоминаю, пока Вероника тщетно пытается выторговать другие условия.

— Я хочу видеться со своей дочерью! — выпаливает.

— Нет. Это всё?

— Нет! Ты не имеешь… — осекается.

— Твоё время истекло. Все вопросы, касающиеся Юли, только через юристов, — благосклонно разрешаю, прекрасно зная, что ничего у неё не выйдет.

— Я тебя засужу! — летит мне в спину.

— Желаю удачи, — не оборачиваясь, иду на парковку. И, только оказавшись в салоне автомобиля, выдыхаю и набираю сообщение любимой:

«Еду домой».

Стараюсь выкинуть из головы Веронику и не могу. Её появление разбередило старую рану, и похороненные воспоминания ожили заново, смердя и отравляя собой всё вокруг, как поднятый со дна ил мутит кристально чистую воду.

Говорят, что ничего в нашей жизни не происходит случайно. Если что-то случилось, значит, для чего-то это нужно. Даже то, что на первый взгляд кажется бесполезным и ненужным. Никто не застрахован от неприятностей и ошибок, о которых не хочется вспоминать, но именно они подталкивают нас к определённым действиям и, как ни странно, имеют свои немаловажные последствия.

Взять хотя бы мой первый брак. По большому счёту ничего хорошего из него не вышло. Но это с одной стороны. А с другой… С другой, если бы я не женился на Веронике, то не было бы развода, и я ни за что бы не стал менять своё место работы, а значит — никогда бы не встретился с Натальей и не был так счастлив, как сейчас. Этот неудачный брак научил меня видеть и ценить настоящие чувства и оставил мне дочь.

Я до сих пор благодарю небеса за то, что подарили мне новую семью и… дочь. О большем я не смею просить, потому что вознаграждён сполна.

Не знаю, с чего вдруг меня потянуло на философию. Видимо, всё-таки где-то в мозгу коротит, когда что-то напоминает мне про Веронику, но сейчас я не чувствую такой жгучей ненависти и злости, какая была до сих пор. Всё словно перегорело. Стало легче дышать.

Стараюсь бесшумно открыть дверь, чтобы никого не разбудить, но кажется, уже все давно встали, а с такими криками поднимут весь дом.

— А ну, иди сюда, мелочь хвостатая! — Это мама. Странно, что она уже у нас с самого утра.

— Ба! Не-ет! — Это Юля.

И всё это на фоне заливистого Васиного смеха.

Из детской комнаты вылетает кот с чем-то блестящим в зубах и, не сбавляя скорости, сворачивает в кухню. За ним вылетает Юля, увидев меня, теряется, не зная, что делать: догонять кота или прыгать ко мне в протянутые руки. Всё-так выбирает меня, и я ловлю свою малышку.

— Кто у нас папина принцесса? — вдыхаю ни с чем не сравнимый детский запах.

— Я, — трётся о мою небритую щёку. — Фу-у, — отстраняется, уколовшись, и морщит нос.

— Что значит, «фу»?

— Колький, — объясняет. — Кузя мягкий.

Ну вот, меня ещё и с котом сравнили! Причём сравнение совсем не в мою пользу!

— Привет, — появляется Наташа и подходит ближе. — Я не слышала, как ты пришёл.

— Ещё бы, — намекаю на шум. — Что тут у вас?

— Военные действия. Твоя мама против коалиции Кузя-Юля.

— И кто побеждает?

— Пока не понятно, — загадочно улыбается моя валькирия, и тут я вспоминаю про наш незаконченный разговор.

— Юль, а это у нас кто? — показываю на Наташу.

— Мамоська… — Юлька прячет личико у меня на шее.

— Да ты ж моя умничка! А что ещё надо папе сказать?

Отстраняется и пожимает худенькими плечиками.

— Что значит, не знаешь? Какой вы тут секрет с мамой от меня спрятали?

Показывает на Наташу.

— У мамы? — переспрашиваю.

Юля кивает.

— Так, признавайся… — прошу дочку, пересаживая на обе руки.

Смотрит большими глазками, словно не знает, как объяснить.

— Ну что же ты папе главный секрет не расскажешь? — вмешивается моя мама.

Значит, и она в курсе? Все в курсе, а я нет? Обвожу взглядом женскую половину своей семьи. Это что, заговор?

— Юль, ну скажи уже папе, — прошу дочку. Моя принцесса единственная, кто мне может помочь, и Юля показывает руками небольшой предмет.

Вот и как я должен догадаться? Всё, что она хотела, у неё уже есть.

— Ты хочешь новую куколку?

Юля хихикает и отрицательно качает головой.

— А что?

— Малыску.

— Малышку? — хмурюсь.

Я видел новомодных писающих пупсов, но они показались мне такими страшными, что глядя на них и в руки брать не захочется.

— Ты хочешь большого пупса? — задаю вопрос, очень надеясь, что это не так.

— Не-а, — снова качает головой, и я с облегчением выдыхаю.

— А что? — корчу несчастную рожицу, чтобы доча меня пожалела, и Юленька обнимает меня за шею. Жалеет. Любит.

— У мамоськи будет малыс. — Детский невнятный шёпот щекочет мне ухо, и мне кажется, что я слышу совсем не то, что она говорит, а то, что мне очень хотелось бы услышать.

— Не понял, — тихо прошу повторить, и жадно вслушиваюсь в каждый звук.

— У мамоськи. Будет. Малыс, — шепелявит, прогоняя по моей спине орду мурашек. Дочка очень старается, но выходит ещё хуже.

Молча перевожу взгляд на Наташу. Моя любимая не мигая смотрит на меня, словно в ожидании приговора.

У Наташи секрет… Малыш… У Наташи будет малыш? Складываю пазл из обрывков фраз.

— Это… правда? — спрашиваю дрогнувшим голосом. В ушах до сих пор звенит эхо невнятных свистящих звуков, которых так много в речи моей дочери, и я, замерев, жду ответа.

Наташа едва заметно кивает. Или мне показалось?

Смотрю в любимое лицо, ища ответа, но мозг категорически отказывается принимать новость. Нет, она бесподобна, но я точно помню наш разговор, в котором Наташа твёрдо объяснила, что у нас не будет детей. И я согласился. Поэтому, если сейчас я не так понял, то просто не переживу этого.

Я забываю все слова. Голова после дежурства отказывается функционировать, и я, нет, не в растерянности, я в эйфории, из которой не хочу выплывать.

— Юля, пойдём достанешь мои таблетки, которые утащил твой паршивец, — просит моя мама.

Какие таблетки? Какой паршивец? Малыш… Бухает в моём сердце, отбивая ритм. Ма-лыш. Ма-лыш.

Медленно опускаю дочь на пол и подхожу к Наташе.

— Ты беременна? — кладу руки на её стройную талию.

— Ты не рад?

Не рад? Нет. Не рад — это не то слово. Я… От избытка эмоций сгребаю Наташу в свои объятия, чтобы она не видела моих глаз.

— Ты не представляешь, как я рад, — тихо шепчу признание, боясь вспугнуть миг. — Безумно, рад… — забываю, что нужно дышать.

— Эй, а вы чего тут застряли? — изумляется Вася, выйдя из своей комнаты, но я сейчас не в состоянии ему что-то ответить. — Хоть бы с прохода отошли что ли, — ворчит.