Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 42

Мелкий. Пролезет.

— Ну вы вообще…

— Паш, — тихо зовёт меня Наташа и пальчиками проводит по небритой щеке.

— М-м? — млею, не желая выпускать её из объятий.

Мы так и стоим в прихожей, а я всё ещё не могу прийти в себя, поверить, что это не сон.

— Ты чего?

— Я? Я на небе, — признаюсь. Открываю глаза и разглядываю лицо Наташи, словно впервые вижу. Я не знаю, как у этой женщины получается, но я с каждым днём влюбляюсь всё больше.

— Спускайся с небес и идём завтракать. Ай, что ты делаешь?!

Поднимаю её на руки и кружу. На Наташины крики выскакивают Юля и Вася.

— С этими всё ясно, — «ставит диагноз» Вася и уходит на кухню. — Юлька, Кузька у тебя блин сейчас стащит, — предупреждает «заботливо».

— А ну, брысь, мелочь пузатая! Да что же это такое?! На секунду отвернуться нельзя! — возмущается мама.

Их с котом никак мир не берёт.

— Ба, не бей! — Юля мчится спасать бедное животное, которому наверняка уже прилетело полотенцем.

Вроде бы обычное утро, но в то же время оно другое — ярче.

Опускаю Наташу на пол.

— С ума сошёл? — сверкает на меня широко распахнутыми глазами.

— Прости. Не удержался, — признаюсь, начиная приходить в себя, и с нежностью смотрю на любимую женщину. Красивая. Любимая. Моя.

— Ну всё! Сосисок от меня больше не жди! — из кухни доносится угроза мамы.

— Ну, ба-а, — шмыгает носом Юля.

— Паш, их надо спасать, — намекает Наташа.

Согласен. Надо. И мы вместе идём в кухню.

— Мама, что у вас происходит?

— Ничего не происходит. Сначала этот паршивец стащил у меня последнюю таблетку корвалола.

— Я же достала! — оправдывает своего любимца Юля.

— И не защищай даже, — отчитывает любимую внучку. — Ешь, и, чтобы кота я за столом больше не видела.

— Мам, — пытаюсь смягчить родительницу. — Что с сердцем?

— А что с сердцем? Я достала таблетки. Блистер последний оказался, и там одна таблетка осталась. Хотела выпить, но уронила. Пока наклонялась, ваш балбес стащил блистер и дёру дал. Пока я его ловила, про сердце сто раз забыть успела.

— Он думал, что с ним играют, — хрюкает от смеха Вася.

— Не разговаривай с полным ртом, — осекает его Наташа.

— Мам, так он тебя вылечил лучше любых таблеток, — посмеиваюсь, прижимая Наталью к себе.

— Ну точно! А сейчас что? На секунду отвернулась, он уже в Юлькину тарелку нос свой засунул! Вот что за животное такое бестолковое?!

— Ну, ба… — сопит Юлька, и бабушка, наконец, смягчается.

— А вы так и будете в дверях стоять? Ждёте, пока всё остынет?

А я бы так и стоял. Потому что обнимать жену и смотреть, как завтракают дети, — настоящая отрада для глаз и для души.

— Устала? — помогаю Наташе опуститься на кровать.

— Ужасно. Как думаешь, Юле понравилось? — спрашивает, имея в виду снежное шоу для детей, на которое дочь ходила в костюме настоящей принцессы.

— Конечно, понравилось. Ты же видела, какая она была счастливая, в отличие от Васи.

— Васю уже сложно чем-то удивить, а Юля радуется любой мелочи, Паш. Мне кажется, я никогда не смогу восполнить ей потерю детских лет.

— Ты самая лучшая мама, — успокаиваю жену и кладу руку на её большой живот, чувствую ощутимый толчок в ладонь и инстинктивно сжимаюсь. — Оу!

— Ага, — устало улыбается Наташа, которая, несмотря на срок, ни в какую не захотела пропустить детский праздник. — Шалит.

Это настоящий женский подвиг, столько времени терпеть, как тебя пинают изнутри.

Любимая очень боялась, что роды начнутся в самый конец уходящего года. В новый дом мы переехали в середине августа, и это наш первый Новый год, который ей очень хотелось встретить всем вместе.

Однако новогодние праздники закончились, а наша малышка совершенно не торопится появляться на свет. На пятнадцатое января Наташа записана на госпитализацию, но придя с дежурства я узнаю, что она ещё утром уехала в роддом.

— Что значит, уехала? — спрашиваю маму.

— Как что? Начались схватки, вызвали скорую, и она поехала.

— А мне позвонить нельзя было?

— И ты бы пару рейсов к нам отправил? Так у нас посадочной полосы здесь нет, — язвит мать.

— Мам, я же просил, звонить мне сразу! Я бы отпросился!

— Зачем?

Вот что за женщины?!

— Успокойся. Как родит, ты будешь первый кому она позвонит, — «утешает» меня мама. Только это ни черта не помогает!

Наташа звонит ближе к обеду.

— Схватки оказались ложными, но меня оставили в дородовом, а на завтра назначили кесарево.

— Почему кесарево? — спрашиваю, всё ещё сердясь на излишнюю самостоятельность своей жены. Мало того, что категорически отказалась от моего присутствия на родах, так ещё и в больницу сама уехала!

— Возраст плюс миопия.

— Но ведь о кесарево не было речи, — злюсь непонятно на кого и бешусь, потому что не могу находиться с женой рядом.

— Паш, может, просто страхуются. Мне не нравится другое…

— Что?

— Завтра тринадцатое число.

— И что?

— Я не хочу, чтобы наша дочь родилась в пятницу тринадцатого. А дата рождения как бы уже обозначена.

— Наташа, ты же современная женщина, а веришь в какие-то предрассудки.

— Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Поцелуй за меня Юлечку, и поспи, пожалуйста, — выговаривает мне, узнав, что я не ложился после смены спать.

Как бы я ни храбрился, стараясь не заснуть, в какой-то момент вырубаюсь прямо в детской, подложив под голову здорового плюшевого медведя, которого подарили Юле Верты.

За окном ночь, а я не могу понять где я нахожусь.

Наташа! Мелькает первая мысль, и я звоню любимой.

«Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Вы можете оставить сообщение после сигнала».

Ненавижу автоответчики! И несчастный медведь получает ни за что в пузо.

— Ты можешь успокоиться или нет? — в который раз просит меня мама.

— Не могу! Почему у неё телефон до сих пор выключен? — не нахожу себе места от беспокойства.

В восемь вечера от Наташи приходит сообщение:

«Всё хорошо. Готовят к операции».

Сразу же набираю номер, но толком поговорить не получается. У Наташи начались схватки, и её в срочном порядке готовят к операции, — это всё, что она успевает мне сказать.

Поскольку перенести дату операции у неё не получилось, моя отчаянная жена решила «ускорить» роды, перепрыгнув пару раз через порог палаты.

Девять вечера — Наташин телефон отключён, информация о родах в справочное не поступала.

Девять тридцать — телефон абонента выключен.

— Мам, я в больницу.

— Зачем?

— Узнать.

— Уймись! Это родить за пять минут можно.

— Кесарево, написано, проводят за тридцать минут, — возражаю, изучив этот вопрос в интернете вдоль и поперёк и замучив Ульяну тупыми вопросами.

— Да что ты говоришь?! Умный ты наш! А подготовка, а анестезия? Пока в операционной не закончат, никакой информации в компьютере, что твоя жена родила, не будет! Ночь на дворе. Иди ложись спать. Утром всё будет известно.

— Не усну я, мам, — в отчаянии ерошу волосы.

— Значит, иди дочке почитай, — предлагает.

— Мам… — умоляюще прошу её почитать самой.

Десять вечера — нет новостей

Десять тридцать — без изменений.

Одиннадцать… Я почти поседел. Никто не берёт трубку, и я собираюсь ехать в роддом.

— Да, Ульян? — доносится голос мамы. — Уже?.. Во сколько?.. Успела! — с облегчением. — Конечно, скажу. Спасибо, доченька!

— Что? — почти не дышу в ожидании ответа.

— Девочка. Три триста. Двенадцатого января в двадцать три двадцать, — гордо сообщает мама.

— А почему Наташа мне не позвонила? — туплю, переваривая полученную информацию.

— А прямую трансляцию провести тебе не надо? — качает головой мать. — Уснула она. Сейчас в реанимации. Ульяна через своих девчат узнала. Ты куда? — спрашивает, заметив, что я надеваю куртку.