Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 38

Волошина Ирина Евгеньевна, не только гинеколог со стажем, но и хороший специалист по сложным случаям, в последнюю нашу с ней встречу, прощаясь, сказала:

— Наталья Ивановна, жду вас на ведение беременности.

Именно у неё я проходила все обследования.

— Думаете, у меня получится?

— С таким мужем, я даже не сомневаюсь. Главное — забеременеть, а рожают у меня все. — Это не просто слова, а слова, подкреплённые многолетним опытом.

Поэтому я не рассматривала других гинекологов, а сразу поехала к ней в клинику.

— Ну? Что я говорила?! — Волошина довольно щурится, когда я озвучиваю, что у меня задержка.

Выхожу из кабинета гинеколога, прижимая к груди новую обменную карту. Не вижу ничего вокруг, теряясь от смешанных эмоций: радости, страха, неизвестности.

— Наташа?! — знакомый голос, вырывает меня из состояния глубокой задумчивости.

Пойманная на «месте преступления» я в полной растерянности смотрю на жену своего племянника. И почему я не положила обменную карту сразу в сумку?

Только я могла совершенно забыть, что жена Вадима наблюдается в этой же клинике.

— Я так понимаю, вашу семью можно поздравить с намечающимся пополнением? — улыбается Дана и кивает на медицинский документ в моих руках — красноречивый ответ на её вопрос.

Отрицать очевидное бессмысленно, и я пожимаю плечами, показывая, мол, «как-то так». Немного расстраиваюсь, что сохранить, как я хотела, новость в секрете уже не получится.

— Это же здорово! — восклицает невестка. — Ты у Волошиной?

— Да.

— Даже не переживай ни о чём. Она настоящий ангел-хранитель для наших пузожителей, — проводит руками по уже округлившему животику. — И, Наташ, я очень, очень за вас рада. Павел ещё не в курсе?

— Совсем не в курсе, — приходится признаться.

— Ничего. Сюрприз ему будет! — широко улыбается.

Я прекрасно помню состояние Вадима, когда она сообщила ему о своей беременности.

Дана, светлый лучик, появившийся в нашей семье, излучает такой неистощимый позитив, что «заражает» им всё вокруг. От разбитой страшной потерей девочки не осталось и следа.

— Наташа, ты чего? Ты не рада? — вглядывается в моё неуверенное лицо.

— Почему? Рада, — отвечаю, но сама понимаю, что звучит не очень убедительно.

На самом деле страх пересиливает радость.

— Не переживай. Всё будет хорошо, — словно угадав мои мысли, убеждает меня со всей силой своей чистой души.

— Ты считаешь меня глупой?

— С чего вдруг? — искренне изумляется.

— В моём возрасте уже о внуках думать нужно, а я сама рожать собралась.

— Вот это как раз самая большая глупость, так считать. Это наши бабушки выскакивали замуж в двадцать, а сейчас рожают намного позже. Выкидывай всё лишнее из головы! Я вот мужу претензию предъявлять буду, — ошарашивает, резко меняя тему.

— Какую? — усиленно соображаю, где Вадим успел накосячить. Да, работа занимает у него много времени, но жену и сына он безумно любит.

— Как какую? Заказ ему какой был? — спрашивает Дана и, пока я пытаюсь вникнуть в суть, сама же и отвечает: — Девочка! А в результате ещё один Вертик, — «жалуется» Дана, но вся светится изнутри счастьем.

— Мальчик?

— Ага!

Боже! Мне заранее жалко Вадима.

— Это… Это непорядок… — с «пониманием» качаю головой. — Пусть исправляется, раз накосячил.

— Я тоже так думаю! — сияет Дана.

«Заразившись» хорошим настроением прихожу домой, успеваю приготовить обед, освободив от вечного дежурства по кухне Веру Васильевну.

В коридоре бегает Юля, за ней, точнее за цветным пёрышком, привязанным к верёвочке, Кузька.

— Мне баба Вела купила. — Юля показывает новую игрушку для своего любимца. Кузя подпрыгивает и смешно плюхается на пол, вызывая улыбку не только у Юли, но и у меня.

И я представляю, как по коридору будут топать другие маленькие ножки.

Павел сегодня на дежурстве, и у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы подумать, как сообщить ему новость.

Отпускаю Веру Васильевну по магазинам и, пока Юля играет с котёнком, раскладываю на кровати рецептурные бланки и направления, которые мне выписали в консультации.

— Ты заболела? — застаёт врасплох меня Юля.

— Нет, — отвечаю, с удивлением глядя на малышку.

— А это зачем? — показывает пальчиком на медицинские бланки, и я вспоминаю, что Васе выписывали такие же, и они с Пашей вместе ходили в аптеку.

— Это… — не знаю, как будет правильно ей объяснить. Павел бы сказал как есть, но мне немного сложно разговаривать с детьми на равных.

— Это будет нужно купить для нового малыша.

— Вы возьмёте его из детского дома? — Юля смотрит на меня не по-детски серьёзным взглядом.

— Нет. Я рожу его сама.

— Это будет твой малыш и папин?

— Да, — отвечаю и вижу, как в детских глазах появляется боль.

Немного странная реакция, потому что с Владиком и Элиной Юле нравится играть.

— Что-то не так? — спрашиваю, но Юля ещё больше хмурится. — Юлечка, — хочу притянуть девочку к себе, но она упирается, — скажи, что случилось?

У нас с ней хорошие отношения, но она всё равно намного ближе к Паше, чем ко мне.

Юля молчит. А надутые губки начинают дрожать.

— Ты не хочешь, чтобы у нас с Пашей был ребёнок? — высказываю догадку.

Медленно кивает, немым ответом разбивая все радостные надежды.

— А почему?

— Вы тогда снова отдадите меня в детский дом, — ошарашивает своим ответом.

— Кто тебе такое сказал?

— Анна Андлеевна.

Анна Андреевна — заведующая дома-малютки, где росла Юля. Вряд ли она могла такое сказать ребёнку. Скорее всего Юля стала случайной свидетельницей чужого разговора. Теперь мне становятся понятны все её страхи и настойчивое желание понравиться. Тем более, она знает, что я неродная её мать.

— Нет, моё солнышко, — обнимаю девочку, прижимая к своей груди. — Даже когда у нас с твоим папой родится ребёнок, мальчик или девочка — неважно, я всё равно буду любить тебя как свою доченьку. Старшую доченьку. И никому никогда тебя не отдам, — шепчу ей в макушку.

— Плавда? — всхлипывает, шмыгая носиком.

— Конечно, правда, — отнимаю от груди и стираю мокрые дорожки с худеньких щёчек.

— А если я буду некласивая?

— Ты уже самая красивая девочка. Моя девочка. И папина. Я тебя очень-очень люблю. И папа любит, и бабушка. Мы все тебя очень любим.

Хочу обнять малышку, но Юля сама обхватывает ручками меня за шею.

— И я тебя люблю… мамоська, — шепчет признание, от которого в груди всё сжимается, и в глазах щиплют слёзы.

Успокоившись, Юля засыпает у меня на руках. Кладу её на кровать и сама ложусь рядом, отпускать её мне совсем не хочется. Я глажу мягкие волосики, оберегая тревожный сон. Однако неожиданный звонок заставляет меня встать.

Я решаю, что вернулась Вера Васильевна. Несмотря на имеющиеся ключи от нашей квартиры, Пашина мама ими пользуется только, когда нас нет дома, и переубедить её никак не получается.

Оставляю Юлю и иду открывать дверь. Только это не Вера Васильевна. На пороге стоит незнакомая мне молодая и очень красивая женщина.

Некоторое время мы молча рассматриваем друг друга. Незваная гостья не называет себя, но я без ошибки угадываю, кто стоит передо мной. Бывшая жена Павла и родная мать Юли.

Бессонова Вероника намного моложе меня, и это заметно невооружённым глазом. Видимо, она тоже думает об этом, потому что на красивом лице появляется ироничная полуулыбка. Красота, конечно, страшная сила, но не всегда она действенна.

— Я Вероника, — представляется, подтверждая мою догадку.

— Я знаю кто вы. Зачем вы пришли?

— Я хочу видеть свою дочь, — требует женщина без всяких предисловий.

Вскидываю бровь от такой напористости. Если госпожа Бессонова решила, что меня можно удивить своей наглостью, то она ошиблась.