Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 37

— Паша, — зовёт Ульяна.

— Отстань, — бурчу на сестрицу.

— Не отстану. Посмотри.

И я поднимаю глаза, забывая, что нужно дышать. Моя валькирия в длинном прямом атласном платье, подчёркивающем её стройную фигуру, с волосами, уложенными в элегантную причёску, горящим взглядом сражает наповал. Она держит за руку Юлю, которая тоже каким-то невероятным образом превратилась в маленькую принцессу. А я просто не нахожу слов, чтобы выразить своё восхищение. Чувствую себя самым счастливым человеком на свете, который на этой грешной земле сумел найти настоящий рай.

Встаю и подхожу к Наташе, пожирая её глазами.

— Папа, а цветоськи? — дочь напоминает мне про букет.

— Точно… — нахожу рассеянным взглядом цветочную композицию из белых роз и гипсофил и протягиваю его Наташе.

— О! Стойте! Это то, что надо. — Непонятно откуда появляется Алиса и маникюрными ножницами тянется к букету.

— Эй! — предупреждаю женщину, убирая от неё загребущих пальцев свадебный аксессуар.

— Я только одну веточку. Даже видно не будет, — собирается нагло срезать гипсофилу из букета.

— Не дам.

— Наташ, ну скажи ты ему, — просит Алиса.

Бесполезно. Я всё равно ничего не услышу.

Наташа сам аккуратно вытаскивает одну веточку и протягивает её Алисе.

— Раз вы такие суеверные, дай Юленьке, а Юля уже даст мне.

После всех манипуляций Алиса аккуратно срезает ненужное и укрепляет цветок невидимкой в Юлину причёску.

— Идеально! — выражает восторг своей работой, но замечает направленный на неё мой недовольный взгляд. — Она была лишняя, — беспечно пожимает плечами и исчезает.

— Нахалка… — не сдерживаю своё возмущение от такой наглости.

— Паш, Алиса хорошая. — Наташа касается моей руки. — Он очень красивый, — забирает у меня букет.

— Не такой красивый, как ты, — выдыхаю признание.

— А я, пап, класивая? — теребит меня за руку Юля, но я просто не могу оторвать взгляд от своей валькирии.

— Паша, — возвращает меня в реальность самая прекрасная женщина.

— Очень красивая, — говорю дочке, а сам не могу отвести глаз от Наташи.

— Как Натаса?

— Как Наташа…

Наталья

После развода, оставшись вдвоём с сыном, я ни одного дня не считала себя несчастной. У меня была крыша над головой, была работа, приносящая стабильный заработок, и был ребёнок. Что ещё нужно женщине для счастья? Казалось бы, ничего.

Только сейчас, глядя на свою новую семью, я понимаю, как сильно я ошибалась. Да, я была самодостаточной женщиной, которая никогда ни от кого не зависела. Но каждый прожитый день был похож на предыдущий. Утро, работа, и короткое время вечером вместе с сыном. Сейчас график нисколько не изменился — я также работаю, но в то же время всё совершенно по-другому.

Подхожу к комнате и останавливаюсь в дверях. Смотрю, как Паша собирает с Васей новую, уже вторую по счёту, модель самолёта. Вместе. Помогая друг другу. Рядом с ними, притаившись тихой мышкой, сидит Юля с Кузей на коленях. Эти двое, как два неразлучника, не могут друг без друга.

Юля немного отстаёт в развитии речи, но меня больше волнует другое: её страхи. Она очень боится не понравиться или сделать что-то не так. Я хотела пройти с ней курс у психолога, но Вера Васильевна отговорила. Она считает, что самый лучший психолог — это любящая семья, и Юле просто нужно помочь поверить, что её любят. Свекровь сама водит свою внучку и к логопеду, и в бассейн, и на танцы. Юля очень старается и послушно выносит всю нагрузку, но после того, как она побывала на соревнованиях Васи, малышка рвётся ещё и туда.

Вася по началу показывал ей какие-то самые простые приёмы и упражнения, и Юля повторяла за ним, как маленькая обезьянка. Выходило смешно, но очень мило. Однако Васе быстро надоело с ней возиться, и в последнее время он частенько убегает на улицу к своим сверстникам. И тогда Юле ничего не остаётся, как рисовать или играть с Кузей.

Я пыталась объяснить сыну, что он поступает не очень красиво, что за младшими всегда нужно присматривать, но Вера Васильевна неожиданно встала на его защиту.

— Наташа, он ведь не нянька. Ему тоже хочется побегать с пацанами, а не возиться постоянно с девчонкой. Смотри, я вот что нашла, — показывает мне визитку детского кружка по художественной лепке и рисованию. — Можно попробовать. Вдруг ей понравится. Ты не против?

Нет, я не против, но мне так неудобно, что Пашиной маме приходится полностью заниматься Юлей. Почему-то детский сад у девочки вызвал панический страх, что её там оставят. Видимо, из-за ассоциации с детским домом. И этот вопрос мы больше не поднимали, остановившись на обычных кружках и секциях.

Но больше всего Юле нравится сидеть вот так, рядом с Пашей и Васей.

Словно, почувствовав моё внимание, Павел отрывается от поделки. Ловлю его взгляд и понимаю, что именно так выглядит настоящее счастье. Тихое, близкое, родное.

Муж отдаёт детали Васе и подходит ко мне.

— Прости, — шепчет виновато. — Увлёкся.

— Не страшно. Я просто смотрела, что вы делаете.

— Истребитель пятого поколения Су-57, — отвечает с таким детским азартом в глазах, что я прячу улыбку.

— Вообще-то я имела в виду не это, но да ладно.

— Вася, вы дальше сами справитесь? — спрашивает Павел, повернувшись к детям, и, получив, утвердительный кивок, уводит меня из детской.

— И как это вам Кузя не «помогает»?

Обычно, Кузя гоняет по полу всё, что только видит. Ему ничего не мешает скинуть со стола ручку или ластик и носиться с ним по всей квартире.

— Он хотел, но его Юля приструнила.

— Вот видишь, какая помощница. Что бы вы без неё делали? — спрашиваю с лёгким укором в интонации, напоминая про тот раз, когда они с Васей закрылись без неё в комнате.

«Мама, она же будет мешать!» — возмущался сын, а Паша боялся, что у Юли на клей будет аллергическая реакция. В итоге: попало обоим — Васе от меня, Паше от мамы.

— Доча, да… Она просто чудо, — в мужском голосе звучит нежность, и Паша расплывается в довольной улыбке.

К дочке Павел относится с особым трепетом, хотя особо не разделяет ни её, ни Васю. С Васей он общается на равных, а вот с Юлей нередко «плывёт» от эмоций.

На нашей свадьбе было много тостов и пожеланий, что нам просто необходимо родить общего ребёнка. Павел тогда как мог отшучивался за нас обоих. Но потом ни он, ни Вера Васильевна ни разу не касались этой темы. Видимо, Павел рассказал маме о моём отказе рожать, когда я пыталась «образумить» мужчину от наших отношений.

Сейчас, когда у него есть своя дочь, и необходимость родить ребёнка, в принципе, вовсе отпала, эта мысль преследует меня постоянно.

Свою просьбу, перейти на презервативы, я объяснила Павлу в необходимом перерыве при приёме гормональных контрацептивов. Мне было очень стыдно обманывать его, но и давать ложную надежду тоже не хотелось. За время, необходимое для восстановления организма после таблеток, я прошла полное медицинское обследование, и никаких серьёзных противопоказаний кроме миопии не оказалось.

— Нам ещё можно? — шёпотом спрашивает Паша, намекая на цикл, и опускается ладонью ниже моего живота.

Вместо ответа, я молча киваю, вызывая на его лице многообещающую улыбку.

Уже больше месяца, как мы не пользуемся никакой защитой, и Павел думает, что я снова «перешла на таблетки».

Никаких сомнений, что, если я забеременею, он будет не рад, против или что-то подобное, у меня не возникает. Паша очень любит детей, и выглядит таким счастливым, когда выбирается из кучи-малы, которую сам же и устраивает со всей детской «бандой». Вася, Юля, Снежана, дочь его друга Богданы и Юлианы, и даже маленький Владик — все любят висеть на нём. А то, с каким трепетом он держит на руках Элину, младшую сестрёнку Снежаны, передать словами просто невозможно.

Вероника бессердечно лишила его возможности видеть, как растёт Юля. И, если я хотя бы не попытаюсь дать своему мужу это счастье, то буду чувствовать себя виноватой до конца своей жизни.