Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 32

Этот час не приносит никакого отдыха, но как ни странно наступает относительное спокойствие. Спокойствие во всём: в мыслях, в душе, в сердце.

Наверное, мне стоит самому вернуться и вытрясти всё из Вероники, а не перекладывать проблему на хрупкие плечи своей сестры, но Ульяна оказывается категорически против такого развития событий. Она горячо и рьяно доказывает, что так поступать не нужно, и я сделаю только хуже.

Во-первых, Ульяна ничего не говорила маме, чтобы не волновать её раньше времени, а мой приезд, тем более на неопределённое время, придётся как-то объяснять. Во-вторых, сестра не хочет, чтобы до Вероники дошло, что мы всё узнали. Уля уверена, что тогда моя бывшая жена придумает сотню причин, почему её заставили так поступить, вывернет всё на сто восемьдесят градусов и будет с таким же успехом претендовать на восстановление своих родительских прав. И, когда Ульяна исчерпывает все свои аргументы, она просто использует запрещённый приём: просит переубедить меня Наташу.

Наташа, как ни странно, в этом вопросе заняла нейтральную позицию, объяснив, что не знает, как на самом деле будет лучше.

Решив, что от моего приезда особо ничего не изменится, я к огромной радости сестры предоставляю ей полную свободу, однако перестраховываюсь и прошу Лёху присмотреть за Ульяной. После недовольных ворчаний вытряхиваю с него обещание, приглядеть за Улькой.

Если не считать, что переписка с сестрой стала намного активнее, моя жизнь в остальном не особо меняется. Я по-прежнему хожу на работу, возвращаюсь домой в полном смысле этого слова, и не жду от судьбы никаких подарков. Всё, что мне нужно, у меня есть. Есть любимая женщина, есть Вася, которого я тоже люблю, есть даже мелкое серое недоразумение гордо именуемое котом, которое каждый раз встречает меня, важно задрав хвост. А испытывать судьбу и просить о чём-то большем, я не смею. Боюсь. Не хочу потерять то, что уже имею.

От Ульяны приходят подробные отчёты о её действиях, в основном с отрицательным результатом. Леший жалуется на неутомимый характер одной очень вредной особы, но делает всё возможное, а порой и невозможное, чтобы она осталась довольна.

Единственный плюс во всей этой затее — Ульяна перестала брать дополнительные дежурства, что очень радует мать. Но мама так и не знает, что её дочь всё свободное время проводит или в разъездах, или в «берлоге» Лешего, куда не ступала нога ни одной женщины.

Уля даже хотела там навести порядок, но под угрозой, что Лёха перестанет ей помогать оставила свои попытки, а чтобы как-то занять руки и мозг, пока Леший добывает ей очередную информацию, в качестве благодарности баловала бородатого домашней выпечкой и свежезаваренным чаем.

— О чём думаешь? — спрашивает Наташа, когда ловит меня за бесцельным взглядом в никуда. Подходит, встаёт рядом и обнимает со спины. Она очень тонко чувствует мои перепады настроения, особенно в такие моменты, когда хочется кричать от бессилия и несправедливости.

— Ни о чём, — накрываю её руки своими.

Это и правда, и в то же время нет. В последнее время я очень много думаю о том, как росла моя дочь, где, и есть ли она вообще. Последовательность вопросов нарушена, но для меня это не имеет никакого значения. Главное — знать. Ничто так не убивает, как неизвестность.

— Ульяна не звонила?

— Нет, — качаю головой.

Где-то в глубине души, мне всё-таки хочется, чтобы предположение Ульяны оказалось верным. Хочу просто знать, что у меня есть дочь. Но порой мне кажется, что этого будет недостаточно. Меня накрывает так, что я готов на что угодно, лишь бы добиться правды. В такие моменты я очень боюсь, что идея найти девочку станет маниакальной.

От Ульяны достаточно долго нет никаких вестей, и я заставляю себя смириться с тем, что у неё ничего не вышло. Всё-таки шансов найти иголку в стоге сена намного больше, чем искать ребёнка, не зная о нём почти ничего.

Я запрещаю думать себе обо всём этом, как на телефон падает сообщение:

«Я нашла её, Паш. Перезвоню вечером».

Перечитываю сообщение несколько раз, словно оно может исчезнуть, и набираю номер Ули.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщает механический голос, заставляя меня выругаться вслух.

У сестрицы явный талант доводить до белого каления даже на расстоянии! И матери не позвонишь, чтобы спросить, где черти носят её любимую дочь. Волноваться ведь ещё больше будет. Ужасно хочется применить суровые воспитательные меры на одну неуправляемую особу, только я совершенно не уверен, что они хоть как-то помогут. Ульяна всегда поступала по-своему, поступает и будет поступать. Переделать её уже не получится.

Звоню Лешему. И этот вне зоны доступа. Они там что, сговорились оба?! Хотя Лёшка частенько отключает свой телефон, чтобы поспать. Приеду, и он выхватит за компанию!

Сегодня, как назло, у меня выходной, и выкинуть разные мысли из головы, чтобы отвлечься, не получается. Не могу найти места и мечусь из угла в угол, сам себе действуя на нервы. Не такой я человек, чтобы сидеть и ждать. Мне проще преодолеть это чёртово расстояние, чтобы сразу получить ответы на все вопросы.

Набираю в поисковике: «Восстановить родительские права», и читаю всю подряд информацию, которой мне хватит на несколько мозговых штурмов. Теперь с чувством опытного юриста могу спокойно ответить на любой вопрос, кроме одного: где носит Ульяну?

Встречаю Наташу. Ей хватает одного взгляда на меня, чтобы обо всём догадаться.

— Есть новости?

— И да, и нет, — отвечаю и показываю сообщение.

— Хм… Я так понимаю, Ульяна до сих пор не звонила?

— Нет.

— Паш… — Наташа мягко касается моей руки. — Значит, ей нужно время. Понимаешь?

— Нет. Не понимаю. Можно было написать как-то конкретнее?

— Здесь всё конкретно написано.

— Что именно? — не могу сдержать эмоции.

— То, что Ульяна нашла ребёнка Вероники, но твоя это дочь или нет, ей пока неизвестно. Поэтому она просит подождать, когда получит необходимую информацию, — «расшифровывает» послание Наташа, каким-то удивительным образом читая между пяти слов.

Смотрю на сообщение. Слова одни и те же, но теперь я действительно вижу в них смысл, который услышал от Наташи. Здесь я согласен, пока Ульяна не получит точный ответ, что-то требовать от неё бесполезно.

— А, чтобы ей не мешали, она отключила телефон.

— И Леший тоже?

— И Леший, — подтверждает Наташа, и её спокойная уверенность передаётся мне. — Если бы Ульяна была уверена, что девочка имеет родственные связи, она позвонила бы сразу. Значит, есть какая-то проблема…

— А если… — начинаю и не нахожу нужных слов, потому что не знаю, какое «если» я боюсь больше всего получить.

— Паш, со всеми «если» ты обязательно разберёшься, — мягким голосом вселяет в меня уверенность, которой мне так не хватает. — Не переживай.

Сказать «не переживай» легче, чем сделать на самом деле. Но, как бы странно ни звучало, мне становится намного спокойнее. Именно так я себя чувствую, когда рядом моя валькирия. Моя импульсивность и её рассудительность гармонично уравновешивают друг друга, образовывая идеальное сочетание.

Ульяна звонит только на следующий день ближе к обеду. Теперь я на дежурстве, и поговорить толком не получается. Одно я понимаю: Ульяна недовольна результатом ДНК-экспертизы, которая показала неопределённый результат.

Почему неопределённый, я так и не понял. Вероятность родства составила двенадцать целых и восемь десятых процента. Это больше десяти процентов, когда родство маловероятно.

Прошу Ульяну скинуть все документы мне на почту и не отключать телефон. На большее, а именно отругать сестру, у меня просто не хватает времени.

Попова Юля, так зовут девочку, которую нашла Ульяна. Смотрю на маленькую детскую фотографию и… не знаю, что чувствую. Как ни стараюсь, никакого внешнего сходства ни своего, ни Вероники я не вижу. Обычный ребёнок с большими грустными глазами.