Жестокий. Его игрушка - Данич Дина - Страница 12

– Арсен, – веско роняет он. Тот втягивает голову в плечи, опускает взгляд и медленно встает из-за стола.

В воздухе так и витает напряжение. Вся легкость, что была еще недавно, мгновенно испаряется.

– О чем мы с тобой говорили? – бесстрастно спрашивает Алиев, давя взглядом своего племянника.

Я, не выдержав, встаю со стула, собираясь все объяснить. Но меня опережает сам ребенок.

– Я просто хотел быть гостеприимным, – серьезно произносит он. – Мама учила этому.

На последних словах у него едва заметно дрожит голос. И похоже это вижу не только я. Выражение лица Ратмира неуловимо меняется. Словно он показывает свою человечность. Моргаю удивленно, и это тут же пропадает.

– Считай, свой долг ты выполнил, – сухо отвечает мужчина. – На выход.

Успеваю заметить, с какой обидой Арсен смотрит на своего дядю, затем на меня, но уже виновато.

– Я сам так захотел, – добавляет он. Не ругай Надю – у нее нога болит.

После этого мальчик направляется к дверям и покидает кухню. Ратмир же смотрит на меня так, словно вот-вот снова возьмет ремень и просто придушит.

– Я предупреждал тебя, – тихо произносит он.

– И что мне надо было сделать? – огрызаюсь, разозлившись на этого бесчувственного чурбана. – Выгнать ребенка, которому даже поговорить не с кем?

Вижу, как Алиев сжимает ладонь в кулак, и сглатываю, жалея о своей несдержанности.

– Попытаешься сыграть на его уязвимости, вернешься к Борисову. Он найдет, куда тебя пристроить, – холодно бросает Ратмир и уходит.

Когда хлопает входная дверь, я оседаю на стул и едва не плачу. Вот за что мне это, а? Где я так накосячила, что в моей жизни сплошная черная полоса?

До конца дня Алиев больше не возвращается. Ко мне заглядывает Олег – приносит еду, чуть позже приходит и врач – Алексей Игоревич. Осматривает рану, делает перевязку. Снова ставит капельницу. В целом мое состояние становится лучше за одним исключением – я схожу с ума от беспокойства за бабушку.

Мы с ней созванивались почти каждый день. И вот уже сколько времени я с ней не связывалась, а у нее сердце слабое.

Конечно, на носу сессия, и она может несколько дней списывать все на мою занятость. Но что потом?

Алексей Игоревич, когда я прошу у него мобильный телефон, смотрит на меня чересчур подозрительно и в итоге советует побольше отдыхать. А сам поспешно уходит.

Полагаю, что о моей просьбе станет известно Алиеву, и кто знает, чем это обернется.

Когда он пригрозил, что вернет меня Борисову, я поверила. Про то, как придется отрабатывать пять миллионов, если Ратмир от меня избавиться, я тоже отлично помню.

Получается, у меня выбор без выбора.

Следующий день я снова провожу в одиночестве, если не считать визита охранника с едой и врача для перевязки.

В целом самочувствие уже становится гораздо лучше. Образы того вечера в памяти еще остаются, но по крайней мере я не просыпаюсь в холодном поту от кошмаров.

Мне бы хотелось узнать, как дела у Арсена – вдруг его жестоко наказали, поэтому он ко мне не приходит. Но естественно Олег на мой вопрос не отвечает.

Я бы не хотела чтобы мальчик подвергал себя риску, но я скоро начну сходить с ума в четырех стенах без возможности даже тупо выйти на улицу. Одежды-то у меня никакой теперь нет. Не в халате же идти, когда на носу зима.

Третий день проход ровно так же, как и предыдущие два. Я начинаю впадать в апатию, устав от тягостных мыслей.

Но когда я готовлюсь ко сну, слышу, как щелкает замок на входной двери. Бросив взгляд на часы, я моментально напрягаюсь – Олег не приходит так поздно. Да и ужин сегодня уже был.

Вариантов, кто ко мне может прийти, только два. Но Арсен не делает этого через входную дверь. А значит…

На пороге спальни я вижу Ратмира раньше, чем успеваю додумать мысль.

Не сказав ни слова, он медленно проходит в комнату и снимает кожаную куртку, небрежно бросает ту на стоящее в углу кресло. А затем я слышу хлесткое:

– Раздевайся.

– Хочешь ругать, ругай меня, – неожиданно заявляет племянник, едва мы выходим из гостевого дома.

Демонстративно встает так, что между нами остается пара метров, словно он противопоставляет себя мне. По сути единственному, кому не плевать на него.

Балдею с его заявки. Вообще Арсен довольно спокойный и уравновешенный пацан. Алия очень любила сына. Больше детей у них не выходило, и она сильно винила себя в этом. У нас принято большие семьи, много детей. Наши женщины воспитаны так, что их удел – домашний очаг, быт, дети. И хотя я никогда не желал сестре превратиться в домработницу, ей было это в радость.

Пока ее муж не начал откровенно гулять, даже не скрывая, что трахается на стороне. Я много раз предлагал Алие вернуться, готов был даже воевать с Закаевыми. Но она лишь кротко улыбалась и просила меня быть мудрее. Она берегла сына, посвятила себя ему. А в итоге…

Когда она и Тимур погибли в перестрелке, которую подстроил один из конкурентов благодаря продажной шлюхе, Арсен словно с цепи сорвался. Орал, никого не подпускал и звал мать.

Он стал диким волчонком, который ненавидел всех. Даже отца, который когда-то был для него образцом для подражания.

Чуть позже стало легче – племяш отошел, стал поспокойнее. Но до сих пор стоит ему упомянуть мать, как в его взгляде мелькает боль. И я его понимаю. Мне тоже не хватает сестры. Единственный светлый женский образ в моей памяти. Мать – и та бросила нас ради другого мужчины. Не выдержала правил нашей семьи. А отец…

Он быстро утешился. И я его не осуждал. Пока его любовница не оказалась крысой, которая сливала данные сделок по оружию.

Она заплатила жизнью, но и отец тоже – один из врагов успел воспользоваться информацией этой твари, а в результате я остался без отца.

И сейчас я вижу, как Арсен встает на защиту ровно такой же продажной шкуры. От Борисова другого ждать и не приходится. Он всегда был скользким, но имел полезные знакомства. В последнее время Гриша стал слишком требовательным и наглым. А когда пришлось поставить его на место, затаился.

Артур много раз предлагал решить вопрос кардинально, но я подозреваю, что за ним стоит кто-то еще. И если убрать Босиева, этот кто-то просто найдет новую марионетку.

Я поселил девку отдельно, чтобы посмотерть, как та будешь себя вести, полагая, что так Арсен с ней не встретится. Но не учел, что племянник стал слишком неугомонным. Потеря родителей сказалась на нем не лучшим образом, и он бредит о мести который месяц. Потому и оружие постоянно тащит – то пистолет, то ножи. Твердит, что скоро будет взрослым. А мне хочется, чтобы он снова стал собой. Тем мальчишкой, которого так любила Алия.

– Собираешься ставить мне условия или торговаться? – уточняю, глядя на племянника. Тот смотрит исподлобья. Снова уперся. Раньше он таким не был.

– Ты сам говорил, что мужчина должен нести ответственность. Это я пришел к Наде и захотел ее порадовать.

– Она тебе нравится?

– Она хорошая, – не сразу отвечает Арсен. – С ней прикольно.

Приплыли, мать твою. Племянник подружился с продажной подстилкой. И что мне с этим, черт подери, делать?! У меня нет детей, и я не планировал. В отличие от сестры я не мечтал о семье. Хватило того, что видел в детстве. Но теперь у меня Арсен, которого надо не только обеспечить, но и воспитать. Он должен видеть пример, на который равняться. А я слишком мало знаю о детях. И мне чертовски не хватает мудрости сестры.

– У нас был уговор, – напоминаю ему. – Ты ослушался.

Мальчишка бледнеет, поджимает губы. Конечно, он не хочет в пансион, но выбор в данный момент небольшой.

– Поживешь у Амира пока.

– Что? – в глазах племянника мелькает досада и испуг. – Пожалуйста, не надо.

– Он тебя обижает? – резко спрашиваю, зверея от мысли, что Закаев мог что-то сделать сыну своего брата. В голове мгновенно выстраиваются варианты, пока жду, что ответит ребенок.

А тот…