Жестокий. Его игрушка - Данич Дина - Страница 13

– Нет, но… – Арсен мнется, а затем все же говорит: – мне нравится жить с тобой.

У меня нет времени ковыряться в его недомолвках. В любом случае сейчас другого варианта нет.

– Либо к нему, либо в пансион. Выбирай.

Племянник опускает голову, даже плечи у него поникают.

– Я поеду к дяде Амиру.

– Тогда бегом вещи собирать.

– Надолго?

– Пара недель минимум. А может, и до конца года.

Когда Арсен, наконец, поднимает взгляд, мне кажется, будто под дых ударили – столько обиды в его глазах. А они у него – как у матери. Один в один. Кажется, будто это Алия на меня смотрит. Сестра, которую я не уберег.

Пацан отворачивается и топает к дому. Гадкое ощущение, что я накосячил, так и долбит где-то за грудиной. Но я игнорирую, запрещая себе даже думать об этом. На крыльцо как раз выходит Аслан. Арсен проносится мимо него, даже не ответив на приветствие.

– Снова злится? – спрашивает брат, подходя ко мне.

– Успокоится, – сдержанно отвечаю. – Возраст такой.

Аслан кивает. Ахмедов – мой двоюродный брат. Старше меня всего на пару лет, но порой ощущение – на целую жизнь. Слишком замкнутый и жесткий. Даже жестокий. Иногда кажется, что даже я не готов зайти так далеко как он.

– Отсылаешь?

– К Амиру. Побудет пока у Закаевых.

– Правильно, – комментирует брат. – Нечего рисковать. Грацию разнесли основательно.

Мрачно киваю, понимая, что дело не только в ударе по моему авторитету в городе. Вопрос еще и в том, что это убытки, и довольно значительные. Грация – один из самых популярных и элитых клубов, в котором можно расслабиться и пойти попытать удачу. Теперь на пару месяцев огромный это финансовый минус, который надо чем-то покрывать.

– Есть идеи с кого начать? – скучающим тоном интересуется Аслан.

Он живет в другой части нашего края. Мы не пересекались в наших интересах, но несколько раз плотно сотрудничали. Я знаю, что он мог бы тоже закуситься – ведь его жизнь тоже подвергли опасности. Но сейчас у него своя война.

– Артур разбирается, – уклончиво отвечаю.

Ахмедов недовольно цыкает.

– Не надоело тебе? Ратмир, он не из наших. Чужак. Как ты можешь доверять ему?

Ухмыляюсь логике брата. В этом смысле у него есть пунктик. Его родители и предки никогда не смешивали кровь. Мой же отец выбрал себе русскую девушку, повелся на ее красоту, а в итоге остался один с детьми.

Может, потому что во мне намешано разного, я куда терпимее ко всем этим смешанным бракам. А может, я просто ненавижу рамки, в которые загоняют традиции моего народа.

Я сам решаю, что, когда и как делать.

– Он – мой помощник и мой человек. Этого мало?

Аслан морщится.

– Ему не понять многих вещей. Он ведь даже методы часто использует… – брат презрительно кривится. – Резника вечно несет. Еще немного, и он решит, что может занять твое место.

Я мало кому доверяю в этой жизни. Да никому, в общем-то. Но Артур – один из немногих, кто для меня входит в ближний круг.

– Так не работай с ним, – пожимаю плечами. – А мне не надо читать морали. Ты лучше свои проблемы решай. Не дожмешь Аскеровых, придешь просить помощи.

В глазах Аслана вспыхивает раздражение. Не любит он, когда тыкают носом в промахи. Впрочем, как и я.

Разговор приходится свернуть, когда на улицу выходит Арсен. Снова без шапки, на лице – угрюмое выражение. Всем своим видом пацан демонстрирует, насколько против моей затеи.

Прощаюсь с братом, и мы идем к гаражу.

– Не ругай Надю, – снова начинает свою песню племянник, когда подъезжаем к дому Амира.

Смотрю на него, пока водитель паркует машину. Внутри ворочается странное ощущение, что может, зря я привез его сюда. Сложно разобрать. Но сейчас слишком много навалилось, и я списываю это чувство тупо на усталость.

– Пообещай! – буквально требует пацан.

– Я сам решу, что и как будет в моем доме, – жестко пресекаю его попытку манипуляции.

– Ты спрашивал, что я хочу на праздник, – неожиданно говорит мальчишка. – Так вот, не ругай Надю. Она мне правда нравится. Пожалуйста.

Не добавив ни слова, племянник выбирается из машины. Торопливо отходит, я едва успеваю выйти за ним

Амир встречает его лично. На его лице самодовольная улыбка. Брат Тимура никогда мне не нравился, но отец уверял, что семья Закаевых – уважаемая и достойная, что Алия будет под защитой. Теперь же мне кажется, что стоило присмотреться к ним получше до их помолвки.

– Через пару недель заберу, – ставлю Амира перед фактом.

Тот кивает, но тут же добавляет:

– Не торопись. Мы семья все-таки. Не вижу я племянника – мы родная кровь.

Он вроде улыбается, но глаза-то холодные. Мне есть что еще ему сказать, но отвлекает телефонный звонок.

Резник.

Прощаюсь с Закаевым и погружаюсь в решением насущных проблем.

Выслушиваю короткую сводку от Артура по вариантам с Грацией. Прямо по дороге приходится поменять план и ехать уже в другой клуб, где тоже неспокойно в последнее время.

В итоге следующие три дня я провожу в постоянных разъездах. Информации по нападавшим на клуб ни черта нет. Будто кто-то ловко прячет все зацепки. Каждый раз, когда кажется, что вот нашли ниточку, ее обрубают. Количество трупов зашкаливает даже для не самого благополучного района. А у нас с этим вроде стало поспокойнее.

Резник занят, так что приходится держать все в своих руках. Сейчас я никому не доверяю и готов подозревать всех и каждого.

Когда, наконец, разгребаю основные дела и возвращаюсь домой, раздражение кипит так сильно, что хочется либо пойти на хориошй спарринг, либо потрахаться от души.

Выбрав второе, сворачиваю к гостевому домику.

За эти дни Платонов коротко отчитывался о состоянии его пациентки. Так что я в курсе, что девка очухалась, и все на ней нормально заживает.

Дура глупая. Сказал ведь тогда – не высовываться и сидеть ждать. Какого черта полезла под пули? Едва успел дернуть в сторону, чтобы не сняли идиотку. Все равно зацепило, но это ерунда по сравнению с тем, что могло быть.

Зайдя в дом, прислушиваюсь – гулкая тишина. На интуиции иду в спальню. Нет уверенности, но когда вижу, что не ошибся, голод разгорается с новой силой.

Что ни говори, а фигура у нее хорошая. Член оживает, и я стягиваю крутку.

– Раздевайся, – бросаю девке, которая застыла с таким видом, будто раздумывает, какую роль врубить. То ли снова недотроги, то ли наоборот.

И это лишь сильнее начинает злить. Какого, спрашивается, хрена?!

Несколько долгих мгновений я так и стою, просто глядя на Ратмира, пытаясь понять – есть ли у меня шанс.

Однако взгляд мужчины наполнен холодом и одновременно желанием. Я не опытна в отношениях с противоположным полом, но все равно чувствую его настрой слишком остро.

Неосознанно вцепляюсь в ворот халата, надеясь защититься. Алиев едва заметно прищуривается. Он тянется к вороту рубашки и начинает ее расстегивать.

Каждое его движение дает понять – все будет так, как он решил.

У меня нет права голоса. Нет возможности сбежать или вырваться.

Невольно отступаю назад и упираюсь ногами в кровать. Ратмир продолжает раздеваться, не отводя взгляда. Кажется, он делает это специально. Едва только Алиев остается в одних брюках, как меня бросает в жар.

Надежда, что все еще можно отыграть назад, тает с каждой секундой. Пусть в клубе я уже готова была смириться с тем, что мужчина все же присвоит мое тело, но все сорвалось. И часть меня наивно полагала, что мне будет везти так и дальше.

Вот только… Вряд ли моя удача до сих пор со мной.

– Мне повторить?

Холодный равнодушный голос резко контрастирует с тем, как смотрит Ратмир. Мне страшно, что в таком состоянии он может быть более жестоким.

Кажется, что он на взводе, а значит, вряд ли станет церемониться.

В глазах начинает печь – разве о таком я мечтала? Этого хотела?

Слышу звук щелчка пряжки и признаю поражение. Опустив взгляд, стягиваю с себя халат. Тот оседает у моих ног бесформенной кучей.