Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 108

- Говорю тихо, не хочу мешать доктору…

- Конечно, - она и сама придвинулась ближе.

- Вы часто ходите в анатомический театр?

- Сами скажите, маэстро.

- Перелом двух ребер слева от грудины, на расстоянии…

- Вас тут все знают. Вы не робеете от вида и запаха… - Ой, про запах сказал зря. Не вспоминать его, только не вспоминать! - Думаю, вы здесь бывали не раз и не два.

- Стало быть, я – медик?

- Нет, вряд ли.

- Отчего же?

- Полагаю… вы слишком изящны и полны чувства. А все врачи, кого я знаю, - циники и сухари.

- Пена на губах отсутствует, что косвенно отрицает наличие отека…

- Тогда кто же я? Поделитесь размышлениями!

Альваро охотно задумался о ней. О чем угодно, лишь бы не о том, что творится на сцене! Своего носа из ее волос он не вынимал.

- Сначала отброшу банальные версии. Мы встретились в книжном магазине у академии Искусств. Быть может, вы – писательница или поэтесса? Нет, исключено. Я знаю всех авторов Лаэрты, кого стоит знать.

- Дальше, прошу.

- Вы умны и эрудированы, у вас нежные белые пальцы. Очевидно, вы трудитесь не руками, а головой. Быть может, ученый? Но и это вряд ли. Познания ученого обычно очень узки, вас же занимают самые разные сферы: медицина, литература, философия.

- А как вы узнали, что я интересуюсь философией?

- Книга ван Хальма вышла недавно, но вы знаете содержание. А кроме того…

- Какова же причина смерти? Вероятно, повреждение сердечной мышцы и последующая тампонада – то, что в просторечье зовется “разрывом сердца”. Но какова причина разрыва? Осколок ребра, образовавшийся от выстрела, или гипертонический криз, вызванный страхом и спиртным? Пора сделать то, ради чего мы собрались: заглянуть внутрь.

Не делай этого, не смотри туда! - приказал себе Альваро. Думай о прекрасной незнакомке, только о ней!

- ...кроме того, прекрасно разбираетесь в людях. Не только в мертвых, но и в живых. Чужие души – для вас не темный лес, а раскрытая книга. Так кто же вы?

- Кто же я?..

- Делаем надрез и проникаем в грудную клетку. Уцелевшие ребра стоят на пути. Марко, прошу…

Не смотри туда!.. Раздался лязг железа и отчетливый хруст кости. С белоснежной шеи незнакомки взгляд Альваро перескочил на сцену. Разрезы на коже трупа обнажали мышцы и ребра. Ассистент орудовал здоровенными кусачками, отделяя ребра от грудины. Хрусь!

- П-простите, сеньора, - пролепетал Альваро и кинулся прочь.

Сложно сказать, как он сумел так быстро домчаться до уборной. Видимо, сами мирны указали путь… либо встречная медсестра. Он избавился от содержимого желудка. Выпил воды из умывальника, и его тут же вывернуло снова.

Альваро умылся, прополоскал рот. Тошнота улеглась, в голове прояснилось. И сразу пришла мысль: да уж, о поцелуях можно забыть… Он ощутил стыд и горечь за свою мягкотелость, и досаду от того, как жалко окончилась встреча. Незнакомка испытала его на прочность, и он провалил испытание. Вон Карлос эль Нинья подставил свою задницу быку – и завоевал сердце прекрасной Изабель. А ты, Альваро, не смог даже просто поглядеть на мертвеца…

Завоевал сердце, - подумал он повторно. Случилась остановка сердца.

Странным образом мысли Альваро раздвоились. Одна половина трудилась над самоуничижением. Ты жалок и слаб, куда тебе браться за прекрасных незнакомок! Не сердце пирата у тебя, а сердце труса!

Но вторая половина повторяла эти жуткие слова: разрыв мышцы, тампонада сердца. Каким-то писательским чутьем он уловил, что такое “тампонада”: кровь вытекает из порванной мышцы желудочка и скапливается внутри перикарда. Правильно ли говорить: “внутри перикарда”? Этого писательское чутье не ощущало - но плевать, уточним потом. Важно вот что: кровь накапливается в сердечной сумке и сдавливает сердце, не давая биться. Наверное, это очень больно. Доктор Хуанес схватился за грудь, закричал и упал. Спустя несколько минут он был мертв…

Альваро наспех умылся еще раз – и бросился назад в аудиторию. Вбежал в ложу, упал на свое место, незнакомка посмотрела не презрительно, а виновато:

- Маэстро, простите, пожалуйста. Я не хотела обидеть… Давайте уйдем?..

- Ни в коем случае! Мне очень любопытно!

Он вдохнул запаха ее волос, задержал дыхание и повернулся к сцене. Кроме доктора и Марко, там стояли несколько студентов, пристально глядя в недра распахнутого трупа. Доктор орудовал скальпелем и комментировал:

- Налицо отек. Перикард наполнен кровью. Тампонада уже очевидна, но не ее причина…

- Компрессионная нагрузка от удара? - предположил один из студентов.

Незнакомка прошептала на ухо да Силве:

- Пожалуйста, не нужно сарказма. Вас коробит от этого – уйдем же отсюда.

- Мне интересно, - повторил Альваро.

- Хотите, чтобы повинилась? Мстительно с вашей стороны, но что ж, имеете право… Хорошо, я поступила глупо.

Он повернулся к ней: ее лицо совсем близко, глаза – большие, тревожные, виноватые… и чуточку насмешливые в то же время. Прекрасные глаза, чего греха таить. Был бы идеальный момент для поцелуя, если б не…

- Сеньора, поверьте, - сказал Альваро, - я не манипулирую и не издеваюсь. Клянусь Алессиной: действительно хочу посмотреть!

- Извлекаем сердце! - торжественно произнес седой доктор.

Названный орган, неестественно крупный, точно распухший, показался из груди трупа.

- Необходимо измерить объем кровоизлияния. Особенно важно – отделить жидкую субстанцию от сгустков, это поможет определить темп наступления смерти. Марко, держите мерную склянку…

Доктор рассек скальпелем сердечную сумку. Струйка тяжелой густой крови потянулась в колбу. Будто гной из нарыва, или слюна из пасти чудовища… Несмотря на весь интерес к происходящему, несмотря и на тот факт, что в желудке да Силвы было совершенно пусто – его снова замутило. Чертова бездна, так просто не бывает! Не может же стошнить три раза подряд!

- Смотрите: выходят сгустки. Помещаем их в отдельную склянку и замеряем объем.

Ляп, ляп… Бурая жижа налипала на стекло изнутри и медленно сползала на дно.

- Мне чертовски интересно, сеньора… - пролепетал да Силва. - Только… уммбб… простите!

Он снова кинулся бегом из ложи. На сей раз путь был известен.

Спустя несколько минут, сидя на полу уборной, он подумал: помнишь, Альваро, как ты считал себя жалким? Что ты тогда знал о жалких людях! Иное дело – теперь...

Он умылся и выпил воды. Прополоскал рот, умылся снова. На сей раз он никуда не спешил. Дважды опозориться перед прекрасной незнакомкой – вполне достаточный успех для героя-любовника. Не нужно спешить навстречу третьему разу…

После уборной Альваро вышел на улицу. Там было хорошо: с моря веял свежий бриз, воздух наполнялся влагой. Он постоял, блаженно вдыхая свежесть и очищая легкие от запаха мертвечины. Потом заметил неподалеку машину незнакомки. Хмурая извозчица курила трубку, свесив ноги из кабины, и смотрела на да Силву. В сумраке нельзя было увидеть ее лицо, но чутьем писателя Альваро ощущал презрение. Извозчица думала, глядя на него: “Ты – слабак! Не пара хозяйке”.

- Ошибаешься, - вслух сказал да Силва и пошел обратно в больницу.

Когда он очутился в аудитории, вскрытие уже окончилось. Студенты расходились, прекрасная незнакомка беседовала с доктором, а Марко собирал инструменты. Альваро приблизился к сцене. Вскрытый мертвец – слава Древним! - на сей раз не вызывал чувств. Возможно, потому, что никто не копался в его внутренностях. Доктор что-то втолковывал даме, и Альваро не стал перебивать, а подошел к Марко.

- Позвольте вопрос…

- Да, сеньор?

- Срочные дела отвлекли меня и не дали узнать развязку. Отчего же погиб Игнасио?

- О, сеньор! Сейчас я все расскажу!.. - Марко просиял от счастья. Впервые ему, ассистенту, досталось право слова! - Сначала уже имелись предпосылки. Большая доза выпивки и гнев в процессе ссоры, и страх, связанный с дуэлью, вызвали гипертонический криз. Но затем…

Альваро взял Марко за плечо и сказал доверительно: