Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 109

- Я ваш коллега, тоже обучаюсь медицине. Помогите мне, прошу! Профессор велел разобрать такой случай: один врач помер от гипертонийного криза…

- Гипертонического, да?

- Верно, премного благодарю! Так вот, у больного случился разрыв сердца и тампонада, и все тому подобное. Почти как у вашего Игнасио, но без выстрела в грудь. Просто поднимался по лестнице – раз, и помер. Профессор спрашивает: смерть естественная или насильственная?

- Насильственная?

- Видите ли, больной в этот день пил с одним военным. Вот и вопрос: не подсыпал ли вояка яду в стакан? Как это можно узнать в ходе вскрытия?

Марко насупил брови.

- В анамнезе у вашего больного была гипертония?

- В анамнезе?..

- В истории болезни…

- Ах, конечно… Да, еще как была. Он прославленный гипертоник! Только и делал, что страдал от гипертонии. Даже сам изобрел бальзам для понижения давления и каждый день принимал.

- Тогда он никак не мог выпивать с офицером. Для хронического гипертоника спиртное – яд.

- Спиртное – яд?..

- Конечно! Выпивка повышает давление, и чем крепче – тем сильнее эффект. К примеру, от бонка давление скачет, как мячик.

- От альмагарского бонка?..

- Да от любого! А если ваш пациент, к тому же, испытывал нервную нагрузку…

Альваро встрепенулся:

- Еще как испытывал! Представьте, Марко: ему угрожали! Он получил записку: “Я все знаю, будет расплата”.

- Тогда пить бонк – самоубийство! Не нужно никакого яда, просто влейте ему бонка – и гипертонический криз гарантирован!

Кто-то тронул Альваро за локоть:

- Маэстро?

Он отмахнулся:

- Погодите! Марко, теперь главный вопрос: гипертонический криз привел бы к смерти?

- Вы сказали, больной изобрел средство для понижения давления.

- Да, он был врачом.

- Тогда он знал бы, что делать: лечь в постель, успокоиться и принять лекарство. Гипертонический криз не привел бы к летальному исходу.

- Допустим, он не нашел лекарство?

- Гипертоники обычно держат его под рукой, прямо в спальне.

- Допустим, закончилось?

- Он жил один?

- С женой и дворецким.

- Послал бы кого-нибудь за лекарством.

- А допустим, случилось еще что-нибудь? Что еще, кроме спиртного, может добить гипертоника?

- Многие факторы влияют… Физическая нагрузка, жара, неподходящее лекарство…

- Маэстро, я вам совсем не интересна?!

Альваро обернулся и увидел прекрасную незнакомку.

- Эээ…

- Теперь я не прошу, а приказываю: вон отсюда!

Она дернула его за руку, и Альваро не посмел сопротивляться. Минуту спустя они были на улице. Дивная свежесть, влажный ветер с моря, злобная извозчица с трубкой…

- Пройдемся, - велела незнакомка.

Они зашагали вдоль улицы. Очутившись шагов за полста от больницы, из которой жиденькой струйкой вытекали студенты, дама спросила:

- Маэстро, объяснитесь. Что, ради Древних, происходит?

- А что вас смутило? - уточнил Альваро. - На мой взгляд, свидание прошло великолепно.

- Как приятно это слышать! Знаете ли, я запуталась в оценке ваших чувств. Вы соблазняли меня, потом убежали, потом воспылали интересом к мертвецу… А в итоге забыли обо мне ради беседы с другом Марко. Я послужила удачным предлогом для визита?

Несмотря на все провалы этого вечера, Альваро чувствовал кураж. Он остановился и развернул ее к себе. В один миг он понял, кто она такая. Умна, но не ученый. Красноречива, но не поэтесса. Образована – во всем сразу: все по верхам, ничего вглубь. Любит сенсационное: трупы, ужасы, знаменитых писателей. Добывает информацию, провоцируя людей. Умеет располагать к себе и задавать вопросы, в ее присутствии хочется говорить. А кроме всего, ездит на дорогой машине.

Журналистка – вот кто она! И не какая-нибудь, а пишущая о политике. Обозреватель Высокого Стола!

- Сеньора, имею к вам встречный вопрос.

- Неужели?..

- Кто выиграет выборы верховного аллена?

Она поперхнулась:

- П-простите, маэстро?..

- Видите: я знаю, кто вы. Признаю: провокация сработала, анатомический театр выбил меня из колеи. Но это не помешало мне разгадать вашу тайну. Мой разум работает независимо от чувства… как и ваш. Предлагаю забыть взаимные обиды и пообщаться на темы, интересные нам обоим.

Долгих несколько вдохов она медлила в растерянности. Потом сказала:

- Маэстро, мне пора ехать.

Это был выпад, и Альваро парировал:

- Едьте, не возражаю.

Он не знал ни имени, ни адреса. Если она исчезнет, связь порвется навсегда.

- Вам не страшно? - спросила незнакомка.

- А вам?

Она молчала, глядя ему в глаза. Альваро подумал: бедная сеньора, вы не знаете, с кем связались. Меня тошнит от трупов, я не вхож к Высокому Столу, а еще – вы старше и, вполне вероятно, умнее. Но я – писатель! Я создаю людей из воздуха, из мыслей, из кусочков себя. Вы – одиноки, как все умные женщины и все успешные журналисты. Я – не буду одинок никогда. У вас, сеньора, нет ни единого шанса в этом поединке.

Незнакомка тихо сказала:

- Хотите, отвезу вас домой?

“Отвезите домой к себе”, - вот прекрасный ответ. Несомненно, он был бы принят. Но Альваро чувствовал не похоть и не жажду власти, а что-то тонкое и очень человечное. Сопереживание, возможно…

Он взял ее за руку и сказал:

- Буду очень рад: по правде, у меня ни гроша в кармане. Улица Фуко, восемнадцать. Только попробуйте сказать потом, будто вы не запомнили адрес.

* * *

На следующий день Альваро да Силва с трудом дождался окончания лекции. Это была нелегкая задача: вещать о союзниках антагониста, рисовать цветочек шаблонных ролей, описывать нити взаимосвязи – а думать совершенно о другом. Но вот ударили куранты, и Альваро вырвался на свободу. Беатрис имела причины для торжества: на сей раз наставник ждал ее в холле.

- Беатрис, у нас срочное дело! Ваша машина на ходу?

Откуда ни возьмись выпорхнул черно-рыжий Оса и подлетел к Альваро, оттеснив Беатрис.

- Маэстро, Мор велела передать…

- Мне неинтересно. Я не стану слушать.

- Мор так и подумала, потому передала письмо. Прошу, возьмите.

В руку да Силве лег конверт. Альваро примерился тут же порвать его, но Беатрис вмешалась:

- Не нужно, возьмите с собой.

- Всего доброго, юный бунтарь.

Альваро отогнал Осу и вместе с Беатрис покинул академию Искусств. Спустя пару минут они мчались по бульвару.

- Я хотел выбросить письмо, поскольку не имею с бунтарями ничего общего. Каковы ваши доводы за то, чтобы его оставить?

Беатрис улыбнулась:

- Сугубо сюжетные. Если герой уничтожает письмо не читая, потом обязательно оказывается, что в нем была разгадка главной тайны.

Он уважительно хмыкнул:

- Мыслите как писатель… Ладно, сохраню, прочту потом. А теперь слушайте: вчера я посетил анатомический театр!

- Посетили – что?..

- Одна эксцентричная дама… Неважно. Короче говоря, я был завлечен туда путем обмана, но вынес ценнейшие сведения. Я понял, как убили Хуанеса!

- Как?!

- Вспомните все загадки, что ставили нас в тупик.

- Как можно убить на белой земле? Почему доктор не понял, что его отравили? Почему вскрытие не показало следов яда?

- Теперь я знаю ответы! Доктор понял, что с ним, и принял противоядие – оно-то его и убило. Вскрытие показало все следы яда – нужно лишь верно понять слово “яд”. А убить по-белому – легко, если одна из мирн окажет помощь.

Беатрис поджала губы:

- По законам жанра, теперь вы станете говорить загадками?

- Еще бы! Пока не проверю свою верси.

- Хотя бы скажите: убийца – шпион или мститель?

- Милая сеньорита, вспомните законы жанра! Убийца – тот, кого нельзя заподозрить.

- О, владыки бездны!.. Одно-то вы должны сказать: куда мы направляемся?

- К Хуанесу, куда же еще! Дом на Западной аллее у Валентийских садов.

При первом визите, вдова доктора Хуанеса и дворецкий Эмиль вели себя примерно как два скорпиона в банке. Альваро сильно опасался, вдова успела уволить слугу. Однако дверь отпер все тот же невозмутимый дворецкий. Да Силву он не узнал: видимо, писатель запомнился ему только в комплекте с Фернаном.