Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 38

Всё случилось буквально в одном дневном переходе отсюда. Арьергард Асандра укрепился на перевале, а всё его войско спешно уходило к долине Мугла, где уже встал лагерем Деметрий.

Не преуспев в прорыве обороны в лоб, Зенон послал две гиппархии — мидийскую Борея и персидскую Андромена — в обход. Их задачей было нагнать войско Асандра и не дать ему уйти на соединение с Деметрием.

Андромен шёл с севера и подзадержался при переправе через реку, Борею же повезло больше: перевалив через горный хребет, он увидел извивающуюся змеёй длинную колонну вражеского войска. Оставалось только вцепиться в хвост этой змее и держать до подхода подмоги.

Что Борей и сделал. Скомандовав «Вперёд!», он развернул гиппархию лавой и повёл в атаку. Видя такое дело, Асандр бросил свой обоз и, словно скинув вериги, с удвоенной скоростью двинулся на запад.

Мидийцы же Борея, захватив обоз, занялись грабежом, потеряв всякий интерес к преследованию врага. Через катое-то время в долину скатилась вторая гиппархия — Андромена. Она ещё имела шанс не дать Асандру уйти, но, увидев, что мидийцы дербанят вражеский обоз, персы Андромена тоже не смогли устоять перед соблазном.

Как результат, войско Асандра выскользнуло из капкана и соединилось с Деметрием. Их лагеря я и вижу сейчас на противоположной стороне долины. По самым скромным подсчётам, у них совместно около двадцати пяти тысяч пехоты и трёх тысяч конницы, а это уже вполне соизмеримо с моим войском.

Мой взгляд скользит по долине. Ближе к городу она вся расчерчена квадратами засеянных полей, но уже дальше, на юго-восток, — это неухоженная дикая целина.

«Где-нибудь в донских степях всё заросло бы травой по пояс, а здесь без воды — лишь островки колючей, как проволока, травы да рощицы непролазного кустарника», — подумав так, оборачиваюсь к своим командирам.

— Ну и что вы прикажете мне с вами делать? — прохожусь по всем троим жестким взглядом. — Невыполнение приказа! Мародерство! Срыв боевой задачи! Да как вы вообще могли допустить такое⁈

В сердцах машу на них рукой.

— Да что с вами говорить! Вам ещё повезло, что Асандр бежал, не оглядываясь. Ежели обернулся да бросил бы против вас свою конницу… Сейчас бы лежали там все, порубленные нахрен!

Все трое стоят, опустив глаза в землю, и даже не пытаются оправдываться. Вместо них в качестве адвоката выступил Эней.

— Да сколько этих варваров ни учи — всё до первого раза! Для них грабёж — как кость для собаки, мозги напрочь отрезает.

Заступничество мне сейчас совсем ни к чему, и я со злостью разворачиваюсь к другу:

— Сегодня они ради грабежа боевую задачу не выполнили, а завтра за злато-серебро царя своего продадут! Зачем мне тогда такое войско? Зачем мне командиры, коих эти самые варвары не слушают? — Я остановил на Энее ледяной взгляд. — Зачем мне вы все⁈

Мой палец поочередно тыкает каждого в грудь:

— Ты, ты, ты…! Зачем вы мне, ежели я вам ничего доверить не могу⁈

Вижу — проняло. И понимаю: это пока всё, что я могу сделать. Нет у меня других командиров и других воинов. Надо воспитывать тех, что есть!

Теперь уже все молчат, и, видя мой настрой, даже Эней не рискует вступаться. Я же, сбавив накал, выношу им свой вердикт.

— Всё, что взяли, вернуть в общую казну, а в этом походе обе ваши гиппархии лишаются доли в добыче. — Чтобы не было недопонимания, добавляю: — Все! От простого воина до гиппарха!

Одарив их жестким взглядом, отдельно останавливаюсь на Зеноне.

— И ты тоже! Ни обола! И скажите своим, что им ещё повезло. Не дай бог, что-либо подобное ещё раз случится — тогда уж расплачиваться придётся кровью, а не мошной!

Вижу на их лицах с трудом сдерживаемое облегчение и понимаю, что парни посчитали такое наказание за счастье.

— Ладно, — машу на них рукой, — проваливайте! Завтра ещё посмотрю, как вы в бою себя покажете!

Зенон с гиппархами тут же испарились, а я перевожу взгляд на разворачивающийся лагерь.

Здесь, как и положено, всё строго и по неписаному уставу. Бывший хилиарх аргираспидов, а ныне бессменный фрурарх (комендант) лагеря Леонид уже вымерял прямоугольник периметра и линии палаток, а войско принялось за рутинную работу: ров, вал, строгие ряды шатров, кухни, отхожие места и прочее.

Глядя на несуетливую, но споровую работу своего воинства, немного успокаиваюсь и, не оборачиваясь, бросаю оставшемуся за спиной Энею:

— Разведка вернулась?

Получаю утвердительный ответ и, найдя взглядом Арету, говорю:

— Позови Клита.

Сказав это, вновь обращаюсь к греку:

— Посмотрим, может, что нового узнали.

Арета с места бросает коня в галоп и через какое-то время возвращается уже с гиппархом бактрийцев и по совместительству главой всей полевой разведки.

Едва Клит спрыгивает с коня, как, склонив голову, приветствует меня:

— Мой царь, твой верный слуга Клит прибыл по твоему зову.

С трудом сдерживаю порыв кивнуть ему в ответ. Мне всегда приходится держать в уме, что царю не положено склонять голову ни перед кем и ни в каких ситуациях.

Вместо ответного кивка добавляю в голос нотку радушия:

— Докладывай, что нового твои орлы принесли?

Тот сразу же переходит к делу:

— Послал один разъезд обойти лагерь Асандра с севера. Он прошёл вдоль северо-восточной границы долины, под самыми стенами Моболлы, и нигде не встретил сопротивления. А вот у вон той горы, — он показал на округлую вершину с вражеским лагерем, — мой десяток натолкнулся на вражескую конную тетрархию (50 всадников). Это были не карийцы Асандра! По сказу десятника Аргола, те более походили на наёмников-фессалийцев.

Информация занятная, и я проявляю понятное недоверие:

— Почему он решил, что фессалийцы?

— Такие низкорослые лошадки только у них. Карийцы и лидийцы в основном нисейскую породу используют.

Мысленно соглашаюсь с Клитом: у фессалийцев действительно лошади больше на пони смахивают. Кто другой на них ездить не будет.

«Значит, у Асандра кавалерии прибавилось, — делаю главный вывод из услышанного. — Ранее фессалийцев у него не было. Скорее всего, это конница Деметрия или ещё кого, о ком я до сих пор не знаю».

Пока я размышляю, Клит продолжает:

— Аргол в бой вступать не стал и развернул разъезд обратно. С южной стороны разведка тоже дальше той горы не прошла: сначала напоролись на заставу лучников, а когда попробовали её обойти, то столкнулись с конной полусотней карийцев.

«Что ж, Асандра можно только похвалить, — мысленно оцениваю действия противника. — Явных ляпов не допускает. Держит западный выход с долины под контролем, дабы не пропустить противника себе в тыл».

Думая про себя, не упускаю ничего из рассказа Клита. А тот как раз добавляет:

— Десятник мне сказывал, что лучники те, что с заставы, — родосцы. Они, когда орать начали, так он их по говору и опознал. Потому как у него самая болтливая из жён — с Родоса, а её вечно недовольное ворчание ему уже даже во сне слышится.

«Вот как, значит, Родос решил выступить на стороне Асандра, — эта неприятная новость заставила меня поморщиться. — Что же, тем хуже для Родоса!»

Сатрапия Кария, город Моболла, 18 мая 313 года до н. э

Вскинув взгляд к небу, фиксирую положение солнца.

«Примерно на полпути к зениту, — делаю нехитрый расчет, — значит, ориентировочно, часов десять-одиннадцать. Пора начинать!»

Действительно, оба войска выстроены и готовы к бою. На другой стороне долины, примерно в пяти-шести сотнях шагов, вытянулась линия противника. Мне хорошо видно, что особыми изысками Асандр страдать не стал и выстроил свои порядки, можно сказать, классическим образом. В центре, так же как и у меня, — полноценная, в восемь таксисов, фаланга. На левом фланге — гипасписты Деметрия, на вскидку около четырех тысяч. В тылу у них еще тысяча тяжелых гоплитов, скорее всего, тоже антигоновского сынка.

Справа — сам Асандр со всей своей разномастной конницей, включая его личную агему в три сотни панцирных гетайров, — где-то около трех-четырех тысяч. За ними — еще две тысячи киликийской пехоты, а впереди фаланги — рваная цепь родосских лучников, на глаз от пятисот до семисот стрелков.