Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 14

Вот и получалось, что во всём моём окружении только Эвмен обладал всеми необходимыми качествами: полководец и администратор с огромным опытом войны в самых разных условиях, в том числе и в Индии, аристократ по рождению, с большим авторитетом в армии, способный самостоятельно решать самые непростые задачи. В общем, даже не заглядывая в личное дело, можно сказать, что кадр — ценнейший и штучный. Отправлять его за тридевять земель мне чертовски не хотелось, но другого выхода не было.

В тот день Эвмен выдержал секунд пять — видимо, давая мне время передумать, — а потом отчеканил:

— Если мой царь прикажет мне вести армию в Гандару, то я почту за честь выполнить его волю. Когда мой царь желает, чтобы я выступил?

Тут особой чувствительностью обладать было не надо, чтобы понять: новое назначение Эвмена задело, и он чутка обиделся. Наверняка подумал, что я просто отсылаю его куда подальше.

Пришлось «облизывать» и старательно убеждать его в обратном, уверяя, что не от хорошей жизни я отправляю его в Индию, а лишь в силу исключительных обстоятельств.

Едва я закончил свою пространную речь, как Эней высказал свои сомнения:

— До сего дня я думал, что твоё предложение о разделе — лишь тактический ход, чтобы разбить наших врагов поодиночке.

Он задумчиво замолчал, и его тут же поддержал Патрокл.

— Я тоже был в этом уверен, и такой план казался мне наилучшим. То, что ты предлагаешь сейчас, видится мне весьма сомнительным. Твои поиски мира Кассандр и Птолемей воспримут как слабость и неуверенность. Они, может быть, и пойдут на заключение договора, но ударят тебе в спину, как только мы втянемся в войну на Востоке.

Все, что они говорили, я и сам знал; риски были огромными, но и доводов в пользу моего решения тоже существовало немало. Самый убедительный из них — это армия почти в восемьдесят тысяч бойцов. Ее можно разделить и спокойно отправить половину с Эвменом в Индию, а другой половины вполне хватит для поддержания статус-кво здесь, в Малой Азии. На этот аспект я и надавил тогда, но, честно скажу, все трое моих главных советников остались при своем мнении и согласились со мной только из уважения к моему царскому сану.

Это меня расстроило, но я все же настоял на своем и приказал Эвмену готовиться к восточному походу. В его распоряжение я отдавал войска всех восточных сатрапов, половину нашей конницы во главе с Экзармом и большую часть перешедших на нашу сторону войск Антигона. Это войско должно было стать базовой основой, так сказать, скелетом, на который следовало еще нарастить мясо в виде свеженабранных таксисов и гиппархий кавалерии из народов верхних сатрапий.

Я хотел также отдать ему и половину слонов, но Эвмен отказался, сказав, что большая часть из них подохнет по дороге, так что лучше будет нанять в Гандаре новых.

Именно этот разговор о слонах и заставил меня вспомнить о той нефти, что я тащил с самой Сузианы.

Дело в том, что я мало чего знаю о Чандрагупте, кроме того, что он всех победил и завоевал чуть ли не всю современную Индию, Пакистан, Афганистан и южную часть Средней Азии. В моих отрывочных воспоминаниях о численности его войска фигурировали цифры в сотни тысяч воинов и тысячи слонов. В такую армию я не верил, потому что сам кормил восемьдесят тысяч воинов и знал, чего это стоит. И тем не менее я представлял, что слонов в армии Мауриев будет очень много.

Эвмен имел опыт борьбы с ними, но опыт — это не панацея от поражения. Даже Великий Александр в битве при Гидаспе был на волосок от проигрыша — и всё из-за слонов. Мне хотелось дать Эвмену оружие, гарантирующее ему нейтрализацию элефантерии. Вот тогда-то я и подумал про амфоры с нефтью.

Срочно были озадачены Евдор и Несториас: первый — на предмет создания перегонного аппарата, а второй — на изготовление больших луков для баллист нового типа. От Несториуса я не ждал быстрых результатов — там все понятно: пока подберут и высушат дерево, пока нарежут кость, пока слой за слоем будут подгонять и сшивать… Это надолго! Евдор же должен был справиться намного быстрее, и он меня не подвел.

Кузнец Евдор давно уже не просто кузнец, а скорее мастер на все руки по исполнению царских задумок. Он, поистине, находка для меня, потому что прирожденный механик и конструктор. Его завораживает не только достижение результата, но и сам процесс создания чего-то нового и доселе невиданного. Он может, как настоящий фанатик, сутками не спать и не есть, работая над каким-то моим заданием.

— Есть, пошла!

Слышу радостный крик Евдора и, отбросив воспоминания, подхожу к ведёрку. Подставив указательный палец под текущую из трубки тоненькую струйку, подношу его к носу.

Нюхнув, вдруг осознаю, что совсем не помню, какой был запах бензина.

«Да какая разница! — раздраженно гоню прочь непрошеные мысли. — Ясно, что здесь у меня не девяносто пятый бензин и даже не семьдесят второй! Октановое число в лучшем случае сорок, а может и того ниже».

Набрав немного в керамическую плошку, выхожу из Евдорова сарая и, поставив её на землю, начинаю чиркать кресалом. Я тут царь, и опыта в высечении огня у меня немного. Обычно это делает многочисленная прислуга, а тут я взялся сам.

Чирк, чирк! Бью кремнем о кремень, подставляю трут, но получается у меня плохо. Трут никак не занимается, и в сердцах я рычу про себя: «Надо будет осчастливить этот век зажигалкой!» — мой взгляд упирается в маслянистую жидкость. — Бензин-то вон есть.

В этот момент со спины подошёл Евдор и молча забрал у меня из рук огниво. С двух ударов он запалил трут, а с него — тонкую восковую свечу. Подождав, пока пламя разгорится, он, также молча, передал свечу мне.

Нахожу в себе силы сказать «спасибо», а затем опускаю огненный язычок к желтоватой жидкости в склянке. Она вспыхивает так резко, что я едва успеваю убрать руки.

Пальцы чуть саднит от ожога, но я всё равно доволен. Яркое пламя чуть коптит, но далеко не так, как сырая нефть. Чувствуется, что мы получили бензин, пусть и низкооктановый, но бензин.

Склянка быстро выгорает, и, нагнувшись, Евдор прикоснулся к ней послюнявленным пальцем. Резко отдернув его, он вскинул на меня смеющийся взгляд:

— Горячая стерва!

Эти слова вызывают у меня воспоминания о совсем другом эпизоде.

В день, когда моя армия вошла в город Келены, я проехал по его центральной улице от главных ворот до царского дворца. Позади меня цокала копытами полусотня охраны, Арета зло шарила глазами по лицам в толпе, но население встречало мою армию цветами и радостными возгласами.

— Чему они так радуются? — спросил я у ехавшего рядом Энея, и тот усмехнулся.

— Думаю, твой приказ не грабить город — достаточный повод для радости.

Эней, как всегда, был прагматичен и циничен, а меня просто вдохновляла царящая на улицах обстановка праздника. Наверное, сказывалось то, что я вообще давно уже не видел столько веселых и радостных лиц.

Мимо проплывали улыбающиеся лица людей, каменные заборы и виднеющиеся за ними сады и скаты черепичных крыш. Городок выглядел сытым и ухоженным. «А каким еще ему быть, — подумалось мне, — если он стоит на главной торговой дороге Персидского царства?»

В общем, в таком приподнятом настроении я доехал до царского дворца. Там меня встречал весь двор уже бывшего владыки Фригии Антигона. Выстроившись в ряд, сановники, местная аристократия и даже бывшие жены Антигона стояли вдоль стены, и какой-то пучеглазый царедворец представлял мне всех поименно.

Я быстро шел мимо этого пестрого строя, почти не обращая внимания ни на слова, ни на людей, пока вдруг не увидел знакомое лицо.

— О, я тебя знаю! — улыбнувшись, я шагнул к стоящей между двух пышных теток девушке, а та вдруг прыгнула на меня как дикая кошка.

— Умри! — разнесся под сводами яростный вопль, и в руке у нее блеснула сталь.

До меня, правда, она не дотянулась. Кулак Ареты сшиб ее прямо в броске, и незадачливая убийца рухнула на пол как подкошенная. Все разом шарахнулись от нее, как от прокаженной, и в наступившей гробовой тишине лишь громко звякнув, откатившись к мраморной колонне, кинжал.