Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 12

Я не собираюсь его наказывать, а тем более казнить — он мне нужен совсем для другой цели. Поэтому одеваю на лицо радушную улыбку:

— Как поживает моя сестра Фатидема?

— А⁈ — От перенапряжения Неарх не сразу соображает, о ком я, но всё же успевает включиться. — Спасибо, царь! С моей женой всё хорошо!

Я знаю, что он женат на дочери Барсины от первого брака, а значит, на моей единоутробной сестре, но это не главное. Поинтересоваться её здоровьем — просто долг вежливости, и я надеюсь, что стандартные и ничего не значащие фразы расслабят моего гостя.

На столе перед нами стоит кувшин с разбавленным вином и поднос с фруктами и засахаренными орехами. Два серебряных кубка до сих пор скучают пустыми, и я подаю знак застывшему за моей спиной Гурушу. Тот мгновенно спохватывается и, неловко подхватив кувшин, начинает разливать вино.

Дожидаюсь, пока он закончит, и только после этого спрашиваю:

— Мой дорогой Неарх, я не хочу давить на тебя, но мы оба понимаем, что у тебя сейчас только два пути: либо ты со мной, либо против. Другого не дано! — Впиваюсь глазами в его лицо. — Поэтому я должен спросить тебя, прославленный наварх, с кем ты?

На миг в шатре повисает тишина, и я добавляю:

— Можешь не опасаться: если ты не захочешь служить мне, тебя никто не тронет.

На это тот отрицательно мотнул головой:

— Нет, нет! Я не сомневаюсь и сам хотел просить тебя о милости. — В глазах Неарха вспыхнули искры убеждённой решимости. — Если царь Геракл простит и примет меня, то у него не будет более преданного слуги.

И слова меня радуют, и я поднимаю свою чашу:

— Тогда давай выпьем за твои будущие свершения на службе у истинного царя! — Сказав, бросаю взгляд на гостя.

Тот, поблагодарив, решительно опустошает кубок и жёстко впечатывает его в стол. Это смотрится как жест признания: мол, прошлое осталось в прошлом, и отныне я твой верный слуга до конца жизни.

«Что ж, посмотрим! — с некоей долей удовлетворения усмехаюсь про себя. — Посмотрим, как ты справишься!»

Недопив, отставляю свой кубок и, закинув ногу на ногу, вновь меняю тон беседы с официального на дружеский. С улыбкой на лице интересуюсь, как Антигон воспринял мое предложение об изменении границ раздела.

— Он был потрясён, — не задумываясь отвечает Неарх, — первое, что он сказал, было: «Этот мальчишка разрушил наш союз!»

Тут бывший флотоводец понял, что сказал лишнего, и бросился извиняться:

— Прости меня, Великий царь, я всего лишь дословно передал слова Антигона.

Успокаиваю его взмахом руки, мол, не волнуйся, и тут же задаю новый вопрос:

— И что? Он так просто смирился или думал что-то предпринять?

— Да, у него была мысль задержать послов, чтобы твое предложение не дошло до Кассандра и Птолемея раньше, чем их армии присоединятся к нему.

Вспоминая, Неарх разом успокоился, и в его голосе появились грустные нотки:

— Я уверял его, что это плохая идея и вызовет раздражение как в Пелле, так и в Александрии, но он не слушал.

Тут он замолчал, и я подстёгиваю его вопросом:

— И что, задержал?

— Задержал, но не всех! Селевк и Агафокл как-то просочились сквозь его кордоны, и задержка остальных потеряла всякий смысл. — Неарх развёл руками. — Пришлось отпустить всех. Препилай тут же уехал, а Дионисий решил отдохнуть перед долгой дорогой.

Тут он в первый раз за всё время улыбнулся:

— Вот и доотдыхался!

Я рад, что мой гость хоть немного расслабился, и продолжаю:

— Значит, Антигон был убеждён, что союзники пойдут на мои условия и предадут его. А ты что думаешь?

На это Неарх тяжело вздохнул:

— Не знаю! Кассандр тщеславен до безумия и уже видит себя на троне Македонии. Они все были уверены, что ты откажешься от раздела, и готовились к войне. Поэтому Антигон так и нервничал.

Не получив ответа, даю понять, что общие фразы меня не устраивают:

— Так и что ты думаешь, согласятся или нет?

Задумавшись, Неарх наморщил широкий лоб:

— Кассандр и Лисимах понимают, что шансов победить у них немного, а теперь, после поражения Антигона, тем более. Твое предложение для них — единственный шанс удержаться у власти, но… — Он вновь развёл руками. — Повторюсь: оба мечтают о царском троне и потому могут поступить неразумно.

Вижу, что более конкретного ответа мне не добиться, и меняю направление:

— А Птолемей? Что ты думаешь про него?

— У хитреца Птолемея шансов противостоять тебе побольше; он уже выстоял когда-то против Пердикки. Может, попробует ещё раз, но, с другой стороны, он и поумнее тех двоих. Руководствуется больше разумом, чем желаниями.

Всё это я и так знаю, и слова Неарха ничего нового мне не открыли, но я и звал его не для этого. Мне нужен хотя бы на время мирный договор с диадохами, и для этого я хочу использовать авторитет Неарха. Он — заслуженный флотоводец, его обязательно послушают, тем более что убеждать он умеет, если захочет. Мне надо, чтобы захотел!

Неарх уже замолчал, и я, немного подумав, говорю:

— Ты сам видишь, что из всех я один предлагаю выход, который гарантирует не только установление мира, но и жизнь Александру, сыну твоего царя и друга.

Говоря, внимательно слежу за гостем и отмечаю, как он рефлекторно кивает, соглашаясь с моими словами. Тогда я перехожу к главному:

— Я хочу, чтобы ты, Неарх, поехал к Кассандру и убедил его принять мои условия. То есть реально присягнуть моему малолетнему брату и посадить его на трон Македонии. То же самое ты скажешь и Лисимаху. Если они это сделают, то я обещаю не переходить Геллеспонт и не вторгаться в их владения.

Едва я замолчал, как Неарх вскинул на меня понимающий взгляд:

— Я готов выполнить твой приказ, мой царь, но мне почему-то кажется, что это не все твои условия.

Улыбнувшись, подтверждаю его проницательность:

— Так и есть! Я хочу, чтобы за соблюдением интересов моего брата следил регентский совет из четырех человек: Кассандра, Лисимаха, а также его родного деда Оксиарта и родной тетки Клеопатры.

Вижу удивление на лице Неарха и понимаю, что он удивлен включением в совет деда и тетки, но не включением в него родной матери царя.

— Ты исключаешь Роксану? — Он тут же озвучивает свое удивление, и я поясняю:

— Если бы я хотел сорвать договор, то да, я бы обязательно включил в число регентов Роксану и Полиперхона. Тут я уверен на все сто, что Кассандр их бы не принял ни под каким видом. Я же посылаю тебя не для проформы, а реально хочу посадить на трон Македонии своего малолетнего братца, потому и предлагаю только тех людей, кого Кассандр посчитает приемлемыми.

Я не договариваю, что рассматриваю Александра на троне лишь как временную фигуру, потому и предлагаю в регенты маловлиятельных в Македонии людей — дабы они лишь следили за интригами Кассандра, но не имели возможности разыграть свою карту и во всем полагались только на мою поддержку.

Эти объяснения полностью удовлетворили Неарха, и, подтверждая это, он склонил голову:

— Мой царь, я готов приступить к исполнению твоей воли немедля!

Сатрапия Великая Фригия, город Келены, конец мая 314 года до н.э.

Сидя на табурете, смотрю, как Евдор колдует у простейшего перегонного аппарата для разделения сырой нефти на фракции. Я сижу молча и терпеливо жду результата, а Евдор старательно пытается продемонстрировать мне плоды своих почти двухмесячных усилий. Казалось бы, чего так долго возиться? Ведь ничего сложного во всей конструкции нет: простой бронзовый бак, из герметичной крышки которого торчит довольно длинная трубка. Она идет под малым углом вверх и заканчивается подставленным под нее небольшим ведерком. Где-то на середине этой трубы создан накопитель, с которого тяжелые фракции по дополнительной трубке должны стекать обратно в бак. Вот и все! Возможно, в двадцать первом веке все это можно было бы собрать за несколько часов, но здесь растянулось на месяцы. Ведь тут в хозяйственный магазин не сходишь и не купишь все, что надо, — тут каждую деталь приходится делать самому. С одними только трубами сколько возни было!