Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена" - Страница 22

“Что стряслось, Яринушка?”

— А как же я все это отсюдова унесу?

Котик мой кхекнул в ответ, видать и сам понял, какая незадача у нас тут приключилась. Я к нему лицо подняла. Дотащить через лес — не беда. Лешего попрошу, поможет. Как из подпола сундук выволочь? Его я бросать тоже не собиралась! Ишь чего! Где я такой второй найду? Да надежней его на всем свете хранилища не сыскать!

— Мне бы веревку какую.

“Да где ж ее взять, Яринушка?”

И то верно. И я сюда пришла босая, да в одной тонкой нижней рубашке. Не рвать же ее в лоскуты? Да и не поможет. А вдруг еще кто меня голую в лесу увидит? Рассвет уже совсем близко. Мало ли грибник какой по пути встретиться, либо охотник, ведь деревня недалече. Мне ж еще до дому как-то добраться надобно.

— Погодь, — говорю, вспомнив и о самом наиважнейшем. — Допрежь мне тебя надобно из леса этого вытащить. С сундуком мы и завтра управиться успеем.

“Так как же быть?”

— Где ты говоришь проклятье ведьма та оставила?

Закрыла я сундук и огляделась. Перо птицы Сирин мне хорошо все освещало.

“Мне вниз ходу нет. Сколько не бился, так и не смог проклятье одолеть. Хорошо хоть из дома выйти смог. Да и дальше этого леса, нет мне дозволения выйти”.

— Это мы еще посмотрим, кто тут кому дозволения давать будет.

Смотреть-то особо не на что было. Стены голые в трещинах, осыпь в углу совсем не большая. Я не побрезговала и ее в сторону сдвинула — нет ничего. Как так? Стала я кумекать. На полу? Так он грязью зарос. Проклятье оно недвижимо должно стоять. Это не заклинание и не заговор. Без крепкой основы ему не сработать, его словно семя сажают, чтобы укоренилось. А оно до сей поры не ослабло и ничего ему не делалось. Но где же?

Скудна я умом или на радостях поглупела? Хотела Васеньке еще вопрос задать, лицо подняла и увидала куда проклятье ведьма поместила. Прям посередь потолка. Он-то тоже каменный! Я комору эту целиком вырубала, с руку мою, отт пальцев до плеча, толщиной плита над головой, лаз только в углу, куда надежней?

Пришлось сундук подтянуть, иначе не достать мне было. Незнаещему глянуть — ерунда какая-то. Будто угольком черным, криво — круж и крест внутри нарисован. Мне силы не хватало и то я немного видела — лиловые линии, что от него тянулись. Голову болью стянуло, когда стала к ним приглядываться. Отвернулась и сморгнула, в себя приходя. Да и зачем напрягаться? Я тут хозяйка, сколько лет не прошло. Никто это место себе не забрал, не подчинил. Оторвала кусок ткани от подола, плюнула на него да и стерла знак, как простая хозяйка в своем доме грязь убирает. Тут же кинула на пол и пером прикоснулась. Он и сгорел.

— Мяяяяяяяяу!

— Васенька! Как ты там?!

Такой вопль мой котик испустил, у меня сердце чуть не выскочило из груди от перепугу.

“Свободен! Свободен я, Яринушка!”

Так он радостно это закричал, что я и сама смехом залилась, да слезами. Вот радость-то!

Ко мне спрыгнул, я чуть на земь не повалилась, как он ко мне на руки кинулся. Я хохочу!

— Ох! Задушись, оглашенный! Ой, не могу! Васенька! Охолони!

Он с рук на земь, да кругами вокруг, так от радости великой его всего распирало. Умаялся, сел на хвост жмурится, чуть искры не летят.

“Ох, Яринушка! Так намаялся я с этим проклятьем. Как сдюжил сам не знаю. Ведь будто гиря ко мне привязалось — не вздохнуть, не скинуть. Я уж и позабыл каково это без него жить”.

— Страдалец ты мой, — погладила я его по голове. — Но теперь-то все хорошо. Вместе мы и никто нам не страшен.

Замурлыкал он от счастья и у меня на сердце потеплело.

“Хорошо, да выбираться надобно. Солнышко уж небо позолотило”, — спохватился мой котейка.

— Следующей ночью сундук заберем, — хоть и не хотелось мне его тут оставлять, но делать было нечего. Не ждала я, что такое сокровище найду, что поделаешь теперь? — Я с местным лешим уже в товарищах, он поможет. Нам бы только сундук отсель вытащить.

И все же оставлять, пусть и не надолго, свои сокровища у меня рука не поднималась. Увидела и отпустить не могла, про все забыла. И раны мне не раны. Поглядела я в задумчивости на сундук, а потом на рубашку свою. Тонка, да и заголяться я совсем не хотела все же.

— Режь, — решилась я все-таки и натянутую ткань коту под нос подсунула.

“Ты чего надумала?”

— Унесу, что смогу. Иначе мне покоя не будет. Изведусь вся.

Котик мой спорить не стал — полоснул ногтем. Отрез шелка на пол опал. Срамота-то какая! Еле коленки прикрыты, да что уж там.

Сгребла самое-самое ценное. Книги, рог, камушки, склянки самые бесценные. Еле увязала в узел, да все в сундук заглядывала, чтобы еще такого в него подпихнуть. Жалко было каждую, даже самую плохонькую бусинку. Но делать нечего. Пришлось оставить как есть. Так и узел порвется и вообще ничего не заберу.

“Я понесу. То не твоя забота” — сказал котик мой.

— Хорошо, — улыбнулась я ему.

Мне ж еще наверх как-то выбраться надобно. А как с узлом в руках? Сызнова сундук поволокла. Как-то прыгать надо, чтоб за край зацепиться. Ох ноженьки мои! Да куда деваться? Не куковать же здеся пока они не заживут?

Примеривалась я недолго. Перышко погасила, уже не так темно было, сверху свет утренний лился. Сызнова распутала узел и прибрала перо в книгу. Залезла на сундук. Стала с силами собираться. Боль это ерунда, надо только ее в сторонку отодвинуть до поры до времени. И не такое терпеть приходилось. У меня только одна попытка была. Толкнуться, в ноженьки мои израненные силу направив и прыгнуть.

Только подготовилась. Глаза открыла, на ход смотрю. Но тут пыль мне в глаза посыпалась не весть откуда. Я отмахнулась, да пока проморгалась — слышу…

Крышка подполья с грохотом упала и мы с Васей остались в полной темноте.

Тишина и темнота полная. Будто в могиле сырой нас с котиком моим заперли. А чего это “будто”? Так оно и было! До крышки не добраться, через стены не пробиться. Ни одна живая душа не ведает, где мы и спасать не придет. Даже нечисти нас не найти — им в проклятый лес тоже ходу нет. Так и помрем тут и косточек наших белых не найдут.

— Вася, — позвала я, почуяв, что щас оглохну от грохота собственного сердца.

Ни он, ни я глотку рвать и вопить не стали. Так нас и послушают… Если вообще услышат. Уверена, что кот мои мысли разделял, от первой до последней.

“Не почуял я ничего, Яринушка”, — повинился мой котейка.

— Так и я тоже.

“Силы нету в том человеке, значится”.

— А лаз-то зачем тогда закрывать?

“Неужто ты и врагами какими уже обзавелась?”

А вот тут я крепко задумалась.

— Как тебе сказать.

“Сызнова все и говори. А там глядишь и раскумекаем сию загадку и поймем кому это мы так на свете белом помешали, что сгубить смертью лютой нас решил”.

Я прям растерялась. Ну, Вася никому не мог дорогу перейти, даже по неведенью. Он тут тыщу лет заперт! Вроде получалось, что никому и я дорогу не перешла? Может Ирина? Да кто ж боярыню в таком месте сыщет?! Пока на секаче сюда скакала, за мной разве ж угнаться можно было? И как прознать куда я ушла, коли я сама того не ведала?

Делать все одно нечего. Села я на сундук и стала котику моему рассказывать, что да как со мной приключилось с самого начала. То бишь с того самого времечка, когда князь меня к себе в вотчину потащил. Васю я тогда в последний раз видела и приказала за нами не гнаться, дом сторожить. Пообещала, что вернусь скоренько… Кабы знать.

“И зачем ты за ним своей волей пошла, ни как не пойму”, — вздохнул мой котик, привалившись теплым боком к моим голым ногам. Я руку на голову его опустила, поглаживая мягкую шерстку.

— Мы ведьмы особенные. Но все же люди. А он властитель людской. Так наставница мне заповедовала. Как же было не пойти?

“Да разве он против тебя бы смог сдюжить, ежели к примеру, сюда пришел? Да хоть и с воинами?”

— Со мной может и нет. А люди, что в деревне жили? Сестры…

“Ох. Прости, Яринушка. Стар видать я совсем стал, позабыл совсем…”.