Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена" - Страница 21

— Ну забрала и забрала, — выдохнула я и рукой махнула. — Я и без нее ведьма. Запишу, что помню сызнава, будет еще лучше. А ты мне в том поможешь.

Сказать легко, да сделать трудно. Мне та книга от наставницы моей досталась, той от ее, и так через сколько рук она прошла, кто теперь узнает? Писали женщины в ней многие века, по крупице мудрость собирая, по страничке пополняя книгу волшебную.

Только я видать смирилась уже с этой потерей и не сильно уже переживала. Что я поделать могла? Где ту ведьму теперь искать? Смех да и только.

— Ты ведьму тут не распознал? Кто такая хоть?

“Ох, чудная она была, Яринушка. Я лицо-то ее и не видел почитай. Явилась в плаще драном, по земле волочится, голова под капюшоном, словно опасалась кого. В глухом-то лесу! И вроде, поначалу я решил, что старая она. С посохом она еще была, горбилась. Да только пригляделся — враки это. Притворщица она. Точно молодка. В подпол прыгнула, не хуже белки. И в обратку еще быстрее”.

Никогда я никого похожего не видала. И правда чудно.

— Так ты говоришь, еще и проклятье наложила она?

“Наложила. Чуть не помер я сызнова от него. Никого оно не пускало ни тудой, ни сюдой. Заперла она меня. Одно хорошо, чужим теперь тоже ходу не стало”.

— Ох! Как же ты выбрался?

“Думаю, что с татей этой, тоже что-то стряслось. Через несколько деньков, я уж и не чаял, думал последний мой день настал, ослабло проклятье и я смог из дома выбраться. Только сильная она видать была. Даже после смерти совсем оно не развеялось. Из леса мне ходу нет. И вона — вишь что теперь тут творится, то из-за нее”, — и мой котик мотнул башкой указывая на остатки дома.

Теперь ясно мне стало. Дом за столько лет сгнил конечно же, без уходу. Поразительно, что от венца след остался. А вот подпол должон был сохраниться. Я его самолично из каменного основания вырубала, да заговаривала. Если и осыпался, есть надежда откопать еще. Книги жалко, но по всему выходило, что если бы не та воровка, вообще бы ничего не осталось. И проклятье ее на пользу нам обернулось. Только притянуло к себе много дряни всякой, уже и лес окутать успело. Ну да с этим мы попозже разберемся.

Беда за бедой. И вроде бы удачей обернулась, да только как мне-то к дому теперь подойти?

Поглядела я на Васю — все же тут он мне не помощник. Покумекала, да придумала. Сдернула с плеч шаль расписную, растянула и коту протягиваю.

— Нут-ко подцепи коготком.

Ткань разошлась, как от меча вострого. Обмотала я ноженьки тряпками, да поднялась.

“С ума ты сошла, девка! Да рази ж эти тряпки помогут?!” — взвился и распушился мой кот.

— Ничо. Чай не помру и в этот раз.

Пока ведьмой не стала, чего только не натерпелась. Тяжело та наука дается. Потому и желающих почитай и не было. Кровью, потом и слезами та мудрость дается. Как выжила сама до сих пор удивляюсь. Да только у меня другого выхода не было — или в ведьмы или прыгай с утеса в реченьку. Все я вытерпела. И стала настоящей ведьмой.

Прав был Вася, тряпки на ногах никакой защиты не давали, только кровушкой моей напитались. Тело мое и так слабое, не ученое. Только ступила, как слезы из глаз брызнули, коленки подогнулись, дрожу вся. До крови я и губу прикусила, чтобы не тревожить моего котика еще сильнее и не кричать от боли лютой. Шаг сделала всего, а уже моченьки никакой нет. Только ведьма я или нет? Стиснула зубы, да дальше пошла. Как до дома добралась — все как в тумане.

“Как ты Яринушка?” — услыхала я, наконец, голосок дрожащий моего котика, будто со слезами.

— Ничо, милый мой. То разве раны? Чего мы с тобой только не видали и это переживем.

Пошептала, чтоб боль унять, да Вася чутка помог. Ему тоже силы беречь надо было, чтобы свои отвороты раздвинуть и меня пропустить к заветнорму месту. А они за столько лет только крепче стали. А мне б немного продержаться, потом уже подлечусь. Тряпки снимать не стала, само страшно было смотреть. Доковыляла куда котик мой указал. Мхом все заросло, мусором засыпано. Да так и лучше. На колени встала и стала кучу разгребать.

Долго возилась, руки ободрала все, ногти до мяса обломала — но добралась все же, показалась крышка подпола. Чуть не надорвалась ее сдвигая. Она тоже каменная была и раньше там петли хитрые стояли, нашла я мастера, тоже из камня выточил, от души постарался. Только видать с ходом лет забились они грязью. Но и с этой напастью управилась.

Холодом из черной дыры пахнуло. Вася светляков приманил, хотя вниз им ходу и не было, но все же стало можно рассмотреть что там. Гляжу — ну надо же! Цел подпол-то! Стены чутка потрескались, в одном углу осыпалось, да и все. Главное сундук мой стоит целехонький. Я под слоем паутины и пыли его признала. Да и как не признать — сама узоры охранные вырезала.

На радостях, забыв обо всем, прыгнула вниз, да тут же и повалилась, от боли в глазах потемнело.

“Ярина!” — испуганный голос моего котика только и не позволил мне совсем сомлеть.

— Сейчас, сейчас. Все со мной хорошо.

Подползла к сундуку, за замок схватилась и чуть не взвыла! Только руки не разжала, надо было и это перетерпеть, пока ворожба меня признает и перестанет каленым железом меня жечь.

Одного опасалась — не сдюжить мне, потому как тело не мое. Но все же снесла и эту муку. Только вроде как раскаленный уголь в руке полыхал, а тут в один миг прохладно стало и хорошо. А замок — щелк, да и рассыпался пылью. Вот жалость то. Но что поделать, видать и над железом время властвует.

Раскрыла сундук заветный.

Гляжу и чуть зубами не заскрипела от обиды лютой — и это все?! Вот же тати проклятые, мало я им помогала — все разворовали, разорили ведьму! Каждую бусинку, ниточку, былиночку — я собирала с особым тщанием, а ничего почитай и не осталось…

Увидела камни свои, только тогда в себя немного пришла. Только вот… Гляжу я на них и будто новыми глазами. Тусклые, кое-как обточенные. В любой лавке теперь покупай в сто раз лучше, в рассыпушку на развес. Сызнова глаза на мокром месте.

Только коснулась я камушков своих заветных, а они таким теплом мне отозвались, аж до самого сердечка пробрало! И тут же поняла — дура я. Пусть и неказистые, да ценность их не в том. Мои камни в руках многих ведьм побывали, мною лично сколько раз наговоры, с их подмогой, делались. Разе ж те красивые им чета?

Книг пара сохранилась, бусы мои и наручи. Нитки только сгнили, да то не беда. Сила из них не ушла и мне бы таких и не найти теперь. Колечко с яхонтом лазоревым и сережка одна осталась с лалом. Склянок много Вася уберег, но то потом смотреть надо, что в них теперича, без спешки и с разумением.

Ветхая тряпица попалась на дне — в хлам сгнившая, от одного прикосновения рассыпалась, а под ней белым блеснуло. Глядь! А там! Был у меня и посох раньше. Из заморского дерева вырезан, розового, как девичий румянец. Красоты неописуемой. Аж в пальцах зазудело, как вспомнила его надежную тяжесть в руке. Я им пользовалась всего-то два разочка. Не осталось и его — только навершие из зуба морского быка. Я и тому рада была! Аж к груди прижала на радостях. А потом глянь — а обломок дерева все же остался! С пол перста, не более. Да и то радость! Разберу полегоньку, обточу и хороший амулет получится!

Чего совсем не ожидала — перо птицы волшебной Сирин сохранил для меня Васенька. Я про него и вспоминать не хотела — самое дорогое, что у меня было, если книгу не считать. Древним волшебством истинным протинно. И тут радость такая! Целехонькое! Подула на него, дрожжа. Радужным пересветом в руке моей оно засияло, будто и не было годочков прошедших, ничего ему не сделалось!

“Яринушка, поспешай!”

Очнулась я, совсем забыла о времени.

— Сейчас, Васенька, сейчас.

Можно и потом все толком рассмотреть. Что уцелело хоть что-то — уже чудо чудное. Сейчас мне таких вещей на всем белом свете не найти. Нету больше ведьм и наследства их не сыщешь, все в прах обратилось.

— Ох! Вася! — будто сызнова я на свой сундук посмотрела.