Звереныш - Хоффман Рита - Страница 46

— Неплохо, птенчик. Когда на кону стоит твоя жизнь, хороши любые средства.

Похвала заставила его замереть. «Неплохо»? Но ведь он проиграл…

Эйрик схватил Вольфа за ворот котты, поставил на ноги и, придерживая за плечо, обвел взглядом притихших пажей.

— Драться нужно до последнего, ясно? — спросил он. — Даже если у вас нет шансов. Кто знает, может, вам повезет и враг окажется таким же неумелым, как юнкер[32] Дитмар.

Робкие смешки ласкали слух. Вольф ухмыльнулся, утер рот и попытался расправить плечи, но тут же охнул — спина отозвалась болью.

— А теперь разбирайте мечи и начинайте колотить герра Чучело! — рявкнул Железный Эйрик. — Быстро!

Прихрамывая, Вольф направился к сваленным деревяшкам. Нагнавший его Конрадин восхищенно прошептал:

— Ты почти победил Дитмара!

— Почти, — прохрипел Вольф, вытаскивая из кучи неожиданно тяжелый деревянный меч. — Но не победил.

— Теперь Ито не посмеет смеяться над тобой.

— Пусть смеется. И он, и другие. Однажды я стану лучше, чем они.

Конрадин не ответил. Прежде чем начать колотить чучело, Вольф заметил нескольких мужчин, стоявших поодаль. Двое — точно стражники, в старике он узнал Ансельма, а в окруженной ими фигуре — короля Райнхольда. Он внимательно наблюдал за тем, что происходило на площадке, и напряженно хмурился.

Чего Вольф точно не хотел, так это возвращаться в стирочную, но у Бранда на этот счет были свои планы. Он пришел к площадке в конце занятий с Железным Эйриком, согнал пажей, словно утят, и повел прямо к стоявшей в дверях Марте.

— Грязную одежду бросайте в корзину, чистую подаст Анна, и не смейте толпиться! — командовала прачка, оглядывая взъерошенных потных мальчишек. — Сперва оруженосцы!

Толпа юнцов потеснила пажей, вынудив их отступить от двери и растянуться в нестройную очередь. Вольф понимал, что впереди купание. Он успел забыть, как его мыла мать, но реку неподалеку от госпожи помнил прекрасно, как и наполненную горячей водой бочку, в которой хагазуссы заставляли его мыться зимой. Единственное, что пугало его сейчас, — краснолицая Марта, грозно глядевшая на каждого мальчишку, исчезавшего за дверью стирочной.

— Ненавижу… — пробормотал Конрадин, стягивая с себя котту.

— Почему? — удивился Вольф. — Стесняешься?

Иные вместе купались в реке, вид человеческого или нечеловеческого тела не вызывал в нем никаких скверных чувств.

Конрадин же покосился на него и бросил:

— Увидишь сам.

Пока они ждали, Готфрид едва не подрался с одним из мальчишек постарше, пытаясь пролезть первым, за что получил удар под дых. Вольф так и не понял, с чего пажи грызутся за место в очереди, словно псы за кость, потому спокойно стоял в хвосте и ухмылялся, наблюдая за позеленевшим лицом Готфрида, которого, казалось, вот-вот вырвет.

— Мы последние, — простонал Конрадин, когда паж перед ними вошел в стирочную. — Нужно было бежать быстрее.

— Ты торопишься? — Вольф, уже стянувший с себя все, кроме брэ, с наслаждением разминал плечо, онемевшее от долгого сражения с герром Чучелом.

Конрадин насупился и отвернулся.

Бранд, сидевший на скамье у бочек с мочой, задремал, уронив голову на грудь. Освободившиеся пажи убегали в палас, торопясь не то в Гнездо, не то на помощь своим геррам.

— Не задерживай, — буркнула Марта, подтолкнув Вольфа в спину. — Иди туда, в каморку.

Внутри все еще неприятно пахло, но горячего пара стало куда меньше, чем днем. Вольф прошел меж бочек и лоханей и откинул влажную простыню, отделявшую каморку для купания от места для стирки. Рядом с высокой кадкой стояла уставшая Анна — ее лицо облепили влажные волосы.

— Только не упади. — Она указала на мокрую и скользкую на вид скамью, подставленную к кадке. — Сегодня уже двое едва не расшибли головы.

Вольф с готовностью снял брэ и бросил их в корзину вместе с остальной одеждой. Взобравшись на скамью, он уже хотел перекинуть ногу через бортик, как вдруг заметил на поверхности воды мерзкие белесые хлопья.

— Что это? — Он скривился.

— Мыло, — отмахнулась Анна. — Полезай, вода и так остыла.

И тут Вольф понял: воду после оруженосцев и других пажей не меняли, потому она и походила на стоячее болото, покрытое плесенью.

— Я не стану! — выпалил он, слезая со скамьи.

— Стой, вернись!.. — крикнула Анна.

Но он уже бежал к выходу из стирочной, морщась от отвращения. Марта поймала его за локоть. Вольф тяжело дышал, его лицо пылало от гнева.

— Куда ты собрался? — Прачка как следует встряхнула его. — Еще и голый!

— Вода грязная! — крикнул Вольф.

— А ты думал, что ради тебя станут таскать еще десять ведер? — Проснувшийся Бранд подошел ближе и укоризненно посмотрел на него. — Вернись к кадке и смой с себя пот после занятий.

— В такой воде я лишь сильнее испачкаюсь!

— Конрадин, иди, — приказал Бранд.

Вольф проводил приятеля взглядом и хотел было высказать все, что думает о таком «купании», как вдруг мир перевернулся. Мгновение назад он стоял на ногах, а теперь валялся в жидкой грязи у порога стирочной, а Бранд хмуро нависал над ним. Он ждал чего угодно — удара, оплеухи, пинка под ребра, но вместо этого господин пажей подхватил его под мышки и начал возить по грязи, натоптанной мальчишками, время от времени макая туда даже его растрепанные волосы. Закончив, Бранд выпрямился и спросил:

— Теперь ты достаточно грязный?

Почти ослепнув от ярости и унижения, Вольф кое-как поднялся на ноги и стоял столбом у порога до тех пор, пока Конрадин не выскочил на улицу. Не поднимая головы, он снова вошел в стирочную, затем — в каморку для купания, забрался на скамью и залез в жижу, вонявшую псиной и чужим потом. Анна подала ему такое же вонючее мыло, облепленное волосами, и Вольф тер себя им до тех пор, пока кожа не покраснела. Ткань, которой покрыли грубое дно кадки, превратилась в осклизлый ком и цеплялась за ноги.

Закончив с телом, Вольф набрал в грудь воздуха и окунулся в уже холодную воду с головой. В какое-то мгновение ему показалось, что его вырвет прямо в кадку, но он сумел проглотить подступившую к горлу тошноту и смыть грязь с волос.

Подавая ему чистую одежду, Анна смотрела в пол. Вольф горел от стыда — она наверняка видела, как поступил с ним Бранд.

— Спасибо, — прохрипел он и быстро вышел из каморки, на ходу натягивая нижнюю рубаху.

— Герр Вальтер ждет тебя, — бросил Бранд. — Ты должен прислуживать ему во время вечерней трапезы.

Вольф расправил плечи, посмотрел ему в глаза и как мог почтительно ответил:

— Да, господин.

А про себя подумал: «Однажды ты заплатишь за это».

Не так уж много дней потребовалось Вольфу, чтобы привыкнуть к порядкам Грайхайма, вот только «привыкнуть» не значило «смириться». Когда-то ему казалось, что хагазуссы не дают ему свободы, но, примерив роль пажа, он понял, что в Грюневальде жил счастливо и праздно.

Пажей считали прислугой, мальчишками на побегушках: любой господин мог остановить Вольфа в переходе и потребовать отнести кому-то свиток или передать устное послание. Они чистили абтритты и ночные горшки, а провинившихся Хромой Бранд отправлял к выгребной яме — вычерпывать дерьмо лопатами. А вот с герром Вальтером Вольфу повезло: от других мальчишек он слышал, что порой рыцари обращаются с пажами как с грязью, бьют по поводу и без.

Юнцы, еще вчера выполнявшие те же унизительные обязанности, принимались издеваться над пажами, едва перейдя в оруженосцы: подстерегали их в переходах и пугали, чтобы мальчишки роняли подносы или горшки, а иногда колотили забавы ради.

К середине хойманота[33] Вольф забыл, что такое ходьба, — он только и делал, что бегал. Если позволял себе замедлиться, получал тумаки или от герров, которых видел впервые в жизни, или от Бранда, если не повезло на него нарваться. Он все еще часто терялся в переходах паласа, а когда его отправляли искать кого-то в нижнем дворе, мог плутать меж сараев и домов слуг до темноты, пытаясь найти нужного человека.