Звереныш - Хоффман Рита - Страница 41

Стараясь не дышать носом, Вольф покинул покои и побрел по мрачному переходу, держа горшок в вытянутых руках. Тряпка соскользнула с краев и погрузилась в содержимое, намокла и приобрела отвратительный зеленоватый оттенок. Дверь в абтритт казалась недостижимо далекой, но все же приближалась с каждым крошечным шагом. Вольф уже готов был протянуть руку и схватиться за ручку, но вдруг кто-то толкнул его в спину.

Вольф вскрикнул и подался вперед, пытаясь сохранить равновесие. Пара тонких рук подхватила горшок снизу, а острое плечо ударило в живот, останавливая неминуемую трагедию.

Убедившись, что не упадет, Вольф напряженно выдохнул и опустил взгляд. У его ног, все еще поддерживая горшок под дно, сидел мальчишка в разноцветном колпаке, из-под которого торчали взлохмаченные волосы.

— Ты кто такой? — Вольф так боялся залить проход рвотой рыцаря, что даже не успел разозлиться.

— М? — Мальчишка вскочил, расставил руки в стороны и заулыбался.

Вольф понял две вещи: во-первых, перед ним шут. Во-вторых, бедняга явно болен разумом. Он читал об этом. Знать часто держала подле себя особенных мальчишек, чтобы те развлекали их или позволяли себя колотить на потеху гостям. Вольф считал это отвратительным.

— Умеешь говорить? — спросил он.

Шут заулыбался еще шире, поклонился и бросился прочь, звеня колокольчиками на поясе и шапке.

Внезапная встреча заставила позабыть и о горшке, и об обязанностях. Отвлекшись, Вольф вдохнул носом и тут же распахнул дверь абтритта, надеясь, что его вырвет хотя бы не в проходе. Но вместо того чтобы броситься к каменному выступу с накрытой крышкой дырой, он застыл на пороге и уставился на развешанные вдоль стен одежды[28]. Яркие ткани и меха свисали с кольев, вбитых прямо в камень. Дорогие плащи, расшитые невероятными узорами и украшенные камнями, платья — и все это в месте, от вони в котором можно было сдохнуть. Безумие!

Абтритт оказался настолько небольшим, что подолы касались лица Вольфа, когда он подходил к влажно блестящему выступу. Он вовремя почувствовал, что ему самому пора бы облегчиться, потому смело потянул тяжелую деревянную крышку за ручку. Порыв смрадного воздуха вырвался из открывшейся дыры, Вольф отшатнулся и все же расплескал содержимое ночного горшка.

— Проклятье!..

Он поспешно вылил остатки в черную утробу шахты вместе с утопленной тряпкой, схватил пучок валявшейся на полу соломы и стер мерзкие лужицы с камня. Идея облегчиться показалась ему не самой удачной, но не мог же он просто пописать в угол?..

Знакомство с «удобствами» Грайхайма ему не понравилось. Из шахты поднимался холодный ветер, а ведь вот-вот наступит самая жаркая пора! О том, что творилось в абтритте зимой, страшно было даже подумать.

Захлопнув за собой дверь, Вольф потащил горшок обратно, попутно поправляя одежду. Казалось, вонять от него будет вечно. Вальтер ждал его, сидя на стуле у заваленного мусором стола. Он обгладывал куриные кости и швырял их в стоявшую в углу небольшую бочку, но безнадежно промахивался.

— Как все прошло? — с неподдельным интересом спросил он.

— Ужасно, — выдохнул Вольф. Сдержать кипящие внутри гнев и отвращение оказалось не так просто.

— Воняет, да? Поэтому я предпочитаю справлять нужду в горшок. А, да… Прости. — Вальтер бросил очередную кость в бочку и снова промахнулся. — Когда подрастешь, будешь вспоминать об этом со смехом.

— А вам теперь смешно? — Опомнившись, Вольф поспешно добавил: — Господин.

— Мне? Пожалуй, нет. Но я прислуживал не обаятельному молодому рыцарю, а обрюзгшему старику, который считал делом всей своей жизни унижение младшего сына. С другой стороны, — Вальтер усмехнулся, — какая разница, за кем выносить горшки, верно? Дерьмо есть дерьмо. А теперь помоги мне одеться. Тряпки где-то… там.

«Тряпки» — именно то, что Вольф нашел в сундуке у кровати. Грязные шоссы лежали прямо на жесткой застиранной нижней рубахе, несколько котт сплелись рукавами, на краю висел сапог, а второй валялся рядом на полу.

— И что из этого вы хотите надеть?

— То, в чем не стыдно появиться перед королем. Ну, что ты так надулся? Хочешь что-то сказать?

Все еще раздраженный после посещения абтритта, Вольф выпалил:

— Ваши покои похожи на свинарник, господин.

Он ожидал чего угодно, но не громкого хохота. Вальтер откинулся на спинку стула и засмеялся, прижав ладонь с украшенными перстнями пальцами к груди.

— Ты первый, кто сказал это вслух! Уверен, служанки молятся Светочи, прежде чем переступить порог этих покоев. Но знаешь что? — Вальтер откинул волосы с лица нарочито элегантным жестом. — Теперь у меня есть ты. После еды вернешься сюда и устроишь уборку.

Стиснув зубы, Вольф достал из сундука брэ и терпеливо ждал, пока Вальтер подойдет ближе и соизволит влезть в них.

— Теперь затяни пояс. Но не переусердствуй, моей талии и так завидуют все женщины Грайхайма.

Грязную ночную рубаху Вольф сразу бросил на пол, к шоссам, которые достал до этого. Следовало отнести прачкам все вещи Вальтера, но тогда рыцарю пришлось бы предстать перед королем голым.

— Когда потащишь корзину с бельем, передай Анне, что я загляну к ней после заката.

Вольф, пыхтевший над узлами на поясе брэ, кивнул.

— Я серьезно. Это твое задание как моего пажа. И если ты случайно забудешь об этом, то испортишь мне вечер, а за это я могу тебя выпороть.

— Хорошо, господин.

— Быстро учишься, — похвалил Вальтер и захлопнул сундук, чтобы усесться на крышку. — Теперь шоссы. Давай, пошевеливайся.

Понятия не имея, что делать дальше, Вольф уставился на босые ступни рыцаря.

— Видел, как женщины надевают чулки? Хотя тебе рановато… — Вздохнув, Вальтер протянул руку. — Давай, я надену их сам. А ты смотри и запоминай. Но подвязать их к брэ придется тебе.

За шоссами последовала тяжелая котта, за ней — сапоги, со шнуровкой которых Вольф провозился, казалось, целую вечность, и лишь застегнув на бедрах Вальтера пояс, он смог отступить и стереть выступившую на лбу испарину.

— А теперь нам пора на главный пир.

— Нам?..

— А кто, по-твоему, будет следить за тем, чтобы мой кубок не опустел? Теперь это твоя работа… Как там тебя?

— Вольф.

— Очаровательно. — Вальтер поправил котту и открыл дверь. — Пойдем, мы уже опаздываем.

В зале для пиров Вольф еще не бывал, потому пытался запомнить, как до него добраться: где повернуть, по какой лестнице спуститься и как не заблудиться в одинаковых мрачных переходах. Вальтер двигался уверенно и быстро, успевая на ходу прочесывать пальцами копну все еще взъерошенных после сна волос.

У двойных дверей их встретила стража — пара угрюмых мужчин, лица которых озарили улыбки, как только Вальтер подошел ближе.

— Слыхал, вчера ты проиграл в кости[29] отцовский кинжал, — понизив голос, бросил один из стражников.

— Кинжал при мне, а проиграл я всего лишь совесть, — фыркнул Вальтер, проходя мимо.

Он не остановился поболтать — гордо вошел в зал и направился к длинному столу, за которым уже сидели люди. Растерянно оглядываясь по сторонам, Вольф спешил за ним.

Зал напоминал пещеру — потолок терялся в сизом мареве от факелов и каминов, в которых ревел огонь. Стены обвешали старыми тусклыми гобеленами, о которые некоторые из сидевших за столами вытирали руки. В устилавшей пол несвежей соломе валялись кости и мелкий мусор. В противоположном от входа конце зала на возвышении стоял отдельный стол — вокруг него суетились слуги, там же расставили кованые подсвечники со свечами, свет от которых давал возможность разглядеть и короля, и женщину рядом с ним, и маркграфа фон дер Нордмарка, и…

Вольф занял место за спиной Вальтера и прищурился, заметив рыжую девчонку, сидевшую рядом с королевой. Да, это она — Элизабет фон-что-то-там — вывела его из себя у колодца. Ее пышнотелой няньки видно не было.