Звереныш - Хоффман Рита - Страница 40

— Неженка, — буркнул Готфрид, проходя мимо.

Конрадин остановился рядом, робко похлопал Вольфа по плечу и спросил:

— Хочешь пить?

Дождавшись кивка, мальчишка отцепил от пояса крошечную флягу, в которую Вольф тут же вцепился с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Отхлебнув, он поперхнулся и выплюнул все, что успел набрать в рот.

— Ты чего?.. — Конрадин попятился.

— Это не вода! — возмутился Вольф.

— Конечно, нет. Ты что, хочешь оставить кишки в ночном горшке? — Бранд хмыкнул. — Никто в Грайхайме ее не пьет. А это, судя по запаху, кипяченая ячменная болтушка со зверобоем.

На вкус «болтушка» напоминала воду, в которой варили хлеб. Густая и склизкая, она вызвала у Вольфа стойкое отвращение, но пить хотелось так, что он все же сделал еще глоток, прежде чем вернуть Конрадину флягу.

— А что не так с водой? Я видел колодец во дворе. — Вольф обратился к Бранду.

— Спросишь у Ансельма, я в этих делах не силен. Но запомни: сырая вода не должна попадать в твое брюхо. Ясно? А теперь пойдемте в хлебную.

Бранд подтолкнул Вольфа в спину, и тот послушно пошел, незаметно дотронувшись пальцами до корня мандрагоры под одеждой. Тот откликнулся на прикосновение недовольным шевелением — утренняя служба в часовне ему тоже не понравилась.

Дверь в хлебную оказалась спрятана на первом этаже паласа — за ней скрывался мрачный переход, в котором уже толпились остальные пажи. В воздухе витал запах свежей выпечки, слуги сновали туда-сюда, бегая из кухни в палас и обратно. Бранд указал на стоявшую у двери в другом конце перехода корзину с хлебом и бочку, на боку которой висел черпак, и сказал:

— Здесь ты будешь получать свою утреннюю похлебку. Иди возьми кусок побольше, пока не растащили.

Прежде чем последовать совету, Вольф осторожно спросил:

— А ты?..

— Утром едят или дети, или старики. Светоч говорит, что переедание плохо сказывается на состоянии тела и духа, — отчеканил Бранд.

Пожав плечами, Вольф пошел за Конрадином, локтями расталкивая жующих мальчишек. Его пихали в ответ, но не особо грубо — просто назло.

Хлеб в корзине оказался несвежим, к тому же пажи успели растащить мякоть, оставив лишь черствые корки. В бочке же плескалась не похлебка, а все та же мутная жижа, которой Вольф успел нахлебаться из фляги, с той лишь разницей, что в ней было куда больше разваренных зерен.

— А кружка?.. — растерянно пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Две на всех, — ответил Конрадин. — Нужно дождаться своей очереди.

— Не хочу пить из одной кружки с тем, кто мочится в постель, — фыркнул толстяк, услышав его.

— А сам-то давно перестал?

Вопрос задал юнец постарше, и ответить ему толстяк не осмелился — уткнулся в свой кусок хлеба и что-то невнятно пробормотал.

— Это Ито, — шепотом сообщил Конрадин. — Тот, который похож на свинью. А второй — Дитмар. Он скоро станет оруженосцем.

— М-м-м… — промычал Вольф, уже успевший набить рот.

Хагазуссы учили его манерам, но зачем, если пажей кормили как собак, у двери кухни? Стоя в окружении разновозрастных мальчишек, он думал о том, что Хеда зря выбивала из него звериные повадки: новые «приятели» вели себя немногим лучше, чем он сам, когда только явился в дом под госпожой.

— Сейчас Хромой Бранд… — начал было Конрадин, но закончить не успел — по хлебной разнесся грозный приказ самого господина пажей:

— А теперь быстро за ночными горшками! И только попробуйте развести грязь в абтриттах[27]!

Все пажи разом ринулись к двери, ведущей в палас, а Вольф растерянно застыл на месте, сжимая в одной руке наконец дошедшую до него кружку, а в другой — почти доеденный кусок хлеба. Он понятия не имел, чьими ночными горшками ему приказали заняться, но значения это не имело — сама необходимость прикасаться к ним не вызывала восторга.

— Ты! Нордмарк! — Бранд поманил его к себе. — Брось проклятую кружку и иди за мной!

Вольф скривился и нехотя вернул обгрызенную горбушку в общую корзину. Похоже, его мнения никто спрашивать не будет. Снова.

— Герр Вальтер фон Зильбер, придворный рыцарь, второй сын князя-избирателя Гёца фон Зильбера. Сейчас он единственный, которому не хватает пажа, поэтому… Что? — Бранд покосился на Вольфа.

— Почему все эти люди находятся в замке короля?

Они шли по темному переходу второго этажа паласа. Кроме них, в полумраке не было никого — только трепещущие тени от дрожащих на сквозняке свечей.

— У герра Вальтера нет земли, — пояснил Бранд. — Она досталась его старшему брату. Поэтому он ждет любого случая проявить себя — хоть на турнире, хоть на войне. И если он выживет, король пожалует ему землю, а значит, и статус.

— А маркграф фон дер Нордмарк?

— Полагаю, его пригласили ко двору по какой-то важной причине. Он твой опекун, а не мой, мальчишка, так что, если тебе так любопытно, спроси его сам.

Вольф не знал, может ли задавать вопросы маркграфу, не знал даже, увидит ли его снова. Это вынужденное опекунство… Да, ему определенно было интересно, что Отмар думает об этом.

— Что я должен делать? — спросил Вольф, когда господин пажей остановился перед одной из дверей.

— Все, что прикажет герр Вальтер. Абтритт в другом конце прохода, и, мальчик… — Бранд посерьезнел. — Если твой господин пожалуется, тебя выпорют.

Стукнув по двери костяшками пальцев, он приоткрыл ее и подтолкнул Вольфа в спину, вынудив переступить порог.

Он ждал чего угодно, но не кислого запаха вина, ударившего в нос. Над жаровней с углями в центре покоев вился дымок, у изножья простой кровати стоял открытый сундук, из которого на пол вываливался хлам, а сам хозяин лежал поперек постели — Вольф с трудом разглядел его под ворохом шкур и шерстяных одеял. Розовая ступня вяло качнулась, а спустя мгновение герр Вальтер поднял голову, окруженную ореолом спутанных светлых кудрей, и расслабленно улыбнулся.

— О, теперь ты в ответе за мой ночной горшок? Прекрасно, но будь осторожен — меня всю ночь тошнило.

Вольф не сделал ни шага, так и замер у двери, разглядывая беспорядок, устроенный рыцарем. Если бы Хеда это увидела, она бы его удавила.

В оружейном углу стояла бочка, рядом — перевязь со щитом. На нем красовался герб: серебряный лис на лазурном фоне. В правом углу щита Вольф разглядел небольшой красный полумесяц.

— Ты что, прилип к полу? Пошевеливайся, мне нужно одеться и успеть поесть. — Голос Вальтера звучал глухо: он снова зарылся в одеяло.

Проглотив вязкую слюну, Вольф подошел к кровати и нехотя опустился на колени. Горшок действительно стоял там, рядом с брошенным кувшином для вина и комьями слежавшейся пыли. Кусок ткани, которым его следовало накрывать, валялся рядом.

Вольф никогда не был брезгливым, но и заниматься подобным ему прежде не приходилось. Прежде чем достать горшок, он набросил на него ткань и подавил рвотный позыв, громко икнув.

— Тебя тоже тошнит? Понимаю. Хотя… Не слишком ли ты мал, чтобы пить по ночам?

Вольф резко поднял голову и столкнулся лбом с нависшим над ним Вальтером. Тот выругался сквозь зубы и зашипел:

— Чтоб тебя!.. Мои дамы не оценят, если я явлюсь к ним с шишкой!

— П-прошу прощения, — пробормотал Вольф, торопливо вытаскивая проклятый горшок из-под кровати.

— Не суетись! Ты же все прольешь!

Представив грозившее вот-вот выплеснуться содержимое, Вольф мучительно замычал, подавляя очередной рвотный позыв.

Босые ноги коснулись пола, крепкая рука взяла его за шиворот и силой заставила выпрямиться. Одетый в ночную рубаху с винными пятнами, Вальтер внимательно вгляделся в его лицо, не замечая вони, поднимавшейся от горшка.

— Первый раз? — с явным сочувствием спросил он.

Вольф кивнул.

— Привыкнешь. Все привыкают. Я вот выносил дерьмо за собственным отцом, представляешь? Потрясающее унижение, лучшее в моей жизни. Знаешь, где абтритт?..