Звереныш - Хоффман Рита - Страница 20

— Становись невидимой, девка, иначе оно сожрет тебя! — Хриплый от долгого молчания голос донесся из-под рубашки. — Я спрячу мальчишку!

И Анке… исчезла. Вольф упал на землю, кубарем покатился по склону, ударился спиной о дерево и застонал.

— Заткнись, — прошипел корень. — Молчи. Не дыши. Представь, что ты умер.

От раздавшегося над головой воя Вольф похолодел и замер, стиснул зубы, чтобы они не стучали от страха. Он даже не моргал, только смотрел на вершину небольшого склона, с которого скатился, и наблюдал за рыскающим существом, которое, казалось, стало еще огромнее.

Глаза твари слабо светились в полумраке, она припала к земле, громко принюхиваясь. Затем она начала спускаться, фыркая, порыкивая и неловко скользя по лесному мусору и рыхлой земле, — мощные лапы ступали неслышно. Когда тварь остановилась в одном вздохе от лица Вольфа, он уловил хриплое дыхание и почувствовал его смрад. Сам Вольф не дышал — затаился, зажмурился, поверил, что он мертвец, что у него нет ни запаха, ни следа, который можно взять.

Потоптавшись на месте, тварь нехотя полезла обратно на склон, засыпая Вольфа комьями земли. Он не знал, сколько еще времени пролежал под деревом, грязный и обмочившийся, и вздрогнул всем телом, когда из-под рубашки раздался недовольный голос:

— Иди к хагазуссам, мальчишка. Они должны узнать об этом.

Кое-как извернувшись, Вольф поднялся на ноги и огляделся. Он понятия не имел, где находится, сумерки превратились в непроглядную ночную темноту. Ему мерещились твари — всюду, в каждой тени. Прижавшись спиной к стволу, он заплакал.

— Не реви, — скомандовал корень. — Старая плесень не должна была отпускать тебя одного, ты же беспомощен, как младенец. Давай, вперед, полезай на склон. Ну что ты стоишь? Иди!

— Я… Я потерял книгу, — сквозь рыдания пробормотал Вольф. — И…

— И обмочился. Полезай на склон, мальчишка, ты ведь не хочешь, чтобы твари вернулись?

Он не хотел, потому размазал слезы и грязь по щекам и начал выбираться.

Изранив руки и порвав чулки, он все же выбрался и трусливо прислушался. Грюневальд молчал. Ночные птицы не пели, мелкие животные не сновали в кустах, даже ветер не играл в кронах деревьев. Лес замер, будто был напуган появлением тварей не меньше, чем Вольф.

— Вперед. Просто иди вперед, мальчишка, — ворчал корень. — Твоя мать была хворой разумом?

— Нет. Почему ты спросил?

— Потому что у здоровой девицы такой глупец родиться не мог. Шевелись, ну!

Вольф шел по невидимой в темноте тропе, испытывая что-то, чему не мог дать названия. Внутри горело, горло сжимали болезненные спазмы, а учуяв запах, исходивший от одежды, он покраснел до корней волос и опустил голову. Он не писался с глубокого детства, и то, что это случилось из-за страха, только усиливало жгучий стыд, скручивавший внутренности в тугой узел.

Он представлял, как войдет в дом под госпожой, как на него посмотрит Хеда, как Герда скривится от отвращения…

— Разревешься — я замолчу, и ты останешься здесь один.

— Нет! — Вольф вытащил шнурок из-под рубашки и поднес сморщенный корень к глазам. — Не бросай меня!

— Тогда иди вперед и не ной. Нора хагазусс уже рядом.

Погруженный в тяжелые мысли, Вольф послушался корня и вскоре увидел огонь, маячивший меж стволов. Он прибавил шагу, а затем побежал, отчаянно стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.

— Герда!..

Что-то сбило его с ног, горячий язык облизал лицо. Вольф вцепился пальцами в густую шерсть и издал хриплый стон — наполовину всхлип, наполовину странный, безумный смешок. Он вдруг понял, что даже не заметил, когда и куда убежал Пес, и его накрыло осознанием: названый старший брат мог потеряться, твари могли разорвать его!..

— Ну и напугал же ты нас! — Витц отогнал Пса и рывком поставил Вольфа на ноги. — Где ты был? Мы с Анке…

— Вы с Анке — бесполезные, трусливые существа! — Голос Герды показался Вольфу самым прекрасным звуком на свете. — Вы бросили его!

— Не бросили! — возмутилась Анке. — Он исчез!..

Они обступили Вольфа. Герда подняла факел и склонилась к нему, сжала пальцами подбородок и заставила поднять голову.

— Цел? — только и спросила она.

— Цел, вот только в этом нет ни твоей заслуги, ни Иных, — подал голос корень. — Отпустить мальчишку одного! Если хотели его убить, могли просто утопить в ручье!

— Заткнись, — прошипела подоспевшая Хеда. — Иначе я зашью твой…

— Зашей, ты, вонючая опухоль! Я чую, как смердит то, что ты прячешь под плащом!

Вольф сжал корень в ладони и прошептал:

— Пожалуйста, помолчи.

К его удивлению, тот послушно замолчал, снова притворившись просто уродливым украшением на шнурке.

— Времени совсем не осталось. — Герда схватила Вольфа за плечо и потащила его за собой. — Что это было?

— Могу поклясться, это были шраты, — заявил Витц. — Сперва они походили на лохматых мужчин, но потом…

— Обратились уродливыми псами, — закончила за него Анке. — Стали большими, размером с осла.

— С лошадь! — возразил Витц.

— С твоим ростом кто угодно покажется размером с лошадь, — фыркнула Хеда.

— Шраты… Давно их здесь не было, — пробормотала Герда. — Идите под курган, расскажите Мрачнейшей. Иные должны сдерживать тварей, иначе люди поймут, что Светлейший обманул короля и не способен уберечь их.

— Будет плохо. — Уши Витца безрадостно опустились. — Как ни крути, а драться придется, да? Или с тварями, или с людьми.

— Почему они проходят сквозь Завесу? — Голос Анке звучал непривычно тихо и печально. — Вы же хагазуссы, вы должны знать.

— Ничего мы не должны! — рявкнула Хеда. — Будь мы такими умными, как о нас говорят, давно бы нашли способ затолкать шратов и прочих тварей обратно.

— Мы не понимаем, — куда спокойнее сказала Герда. — Завеса волнуется, но причин для этого нет. Клянусь древними, я не вижу ни одной причины…

У госпожи стояла жаровня, дверь в дом хагазусс оказалась открыта. Едва живой от пережитого и уставший, Вольф с трудом переставлял ноги. Пес юркнул в проход под корнями, но остальные остались стоять снаружи, с тревогой глядя друг на друга.

— Расскажите Мрачнейшей, — повторила Герда. — Делайте то, что она велит.

— А вы? — Анке бросила на Вольфа тяжелый взгляд.

— А мы будем учить мальчишку заботиться о себе, — ответила за Герду Хеда. — Шраты — это не бесплотные тени, пугающие путников в горах. Время кусает нас за пятки, а мы ни на цоль[14] к разгадке не приблизились.

— А Вольф… — начал было Витц, за что тут же получил затрещину от Герды.

— Он будет учиться. Каждый день. Больше никаких развлечений у ручья, — жестко отрезала она. — Если будут вести от Иных, приходите, если нет — даже не приближайтесь к госпоже. А теперь убирайтесь.

Анке успела потрепать Вольфа по волосам, прежде чем растворилась в ночном воздухе. Он даже не удивился — не было сил. Привалившись к боку Герды, он медленно моргал опухшими от слез и усталости глазами, мечтая поскорее улечься на соломенный тюфяк.

— Не смей спать. От тебя воняет. — Хеда уже торопливо спускалась в проход меж корней. — Приготовлю воду.

Проводив ее взглядом, Вольф прошептал:

— Я потерял книгу.

Герда присела, ее глаза оказались прямо перед ним, и он не увидел там ни осуждения, ни гнева. Ломкие старческие пальцы коснулись его щеки с удивительной нежностью.

— Можешь потерять десяток книг, звереныш, только возвращайся сам.

Он все же разрыдался. Обхватил Герду за шею и прижался лицом к плащу, один вид которого так сильно пугал его последние недели.

Удивительно, но она обняла его в ответ.

— Если у человека случаются припадки и лезет пена изо рта, ты?..

— Повязываю ремень из оленьей кожи на его шею, завязываю узлом. Больной не должен есть мясо и пить вино до тех пор, пока не окажется на похоронах. — Вольф перевел дыхание и продолжил: — Там он должен снять ремень и положить его под плечо мертвеца. Когда гроб закопают, болезнь уйдет.