Звереныш - Хоффман Рита - Страница 19

— Помнится, прежде были светлее, — задумчиво протянул тот.

— Хагазуссы свое дело знают.

— Какое дело? — тут же всполошился Вольф.

Задумчиво прикусив губу, Анке продолжала вглядываться в его лицо. Казалось, ее взгляд ввинчивается в голову и она видит что-то… большее, чем видел он сам, глядя на свое отражение.

— Ты посмотрел на Завесу, — заключила Анке, медленно выпрямляясь.

— Нет.

— Врешь ведь. У всех, кто видел Завесу, глаза становятся нездешними. Другими, — настаивала она.

Против воли Вольф мысленно вернулся в тот день, когда Герда показала ему свое тело, и содрогнулся от макушки до пят. Неужели этого хватило, чтобы Анке заметила изменения? Так что же будет, когда он начнет изучать сейд?..

— Врешь и боишься.

Тонкие пальцы легко перебирали его волосы, а он смотрел на носки своих сапог и не мог вырваться из уродливого, провонявшего смертью воспоминания.

— Пойдемте в лес. — Голос Витца наконец вытащил Вольфа из цепких лап кошмара наяву. — Может, поймаем белку.

— Ты только о еде и думаешь, — укорила его Анке.

— Пойдем! — выпалил Вольф. — Пойдем в лес!

Он был согласен на что угодно: ловить белок, снова сходить к Иным под курган, только бы не думать, только бы не видеть изуродованную плоть внутренним взором. Пес устало поднялся с земли и потянулся, явно недовольный тем, что придется куда-то идти.

— Что в мешке? — Витц по-хозяйски схватил его и закинул на плечо.

— Книга.

— Хорошая?

— Не знаю. Я видел только две, — признался Вольф.

Они перешли ручей через брод и вышли к широкой тропе. Пес трусил рядом, Анке шла позади, ее тень маячила под ногами.

«Прячет от меня спину?» — подумал Вольф и понял, что ему не хочется, чтобы она стеснялась своего изъяна. Но как правильно сказать ей об этом?

— У Мрачнейшей есть книги, — задумчиво пробормотал Витц. — Но читать я не умею. Там золотые буквы… В твоей есть такие?

— Нет. Она старая. В ней написано про рыцарей. — Вольф позволил себе робкую улыбку. — Слышал о них?

— Слышал о тех, что убивали Иных. С солнцами. Про них тоже написано?

Медленно покачав головой, Вольф выдохнул:

— Нет. В ней ничего не написано про Иных.

— Значит, плохая книга, — заключил Витц.

— Знаешь, зачем хагазуссы учат тебя читать и писать? — вдруг спросила Анке.

— Чтобы меня впустили в замок? — Вольф бросил на нее взгляд через плечо.

— Тайна письма, — загадочно ответила она. — Слово и букву связывают нерушимые узы. Думаю, скоро они расскажут тебе о рунах.

— Рунах?..

— Посмотрим на лебединых дев? Они здесь, рядом. — Витц возбужденно подпрыгнул на месте и махнул рукой в сторону чащи.

— Уведут мальчишку, — укоризненно бросила Анке.

— Не уведут. — Вольф постучал себя по груди костяшками пальцев. — Я теперь и под курганы ходить могу.

— Пойдем, пойдем!

Схватив Вольфа за руку, Витц сошел с тропы и потащил его в чащу, ломая ветки и создавая столько шума, что Анке не выдержала и прикрикнула на него:

— Распугаешь ведь!

— А чего им своих бояться? — невозмутимо откликнулся он. — Нам красть их накидки ни к чему.

Вольфу стало приятно от этих слов — Витц и его счел «своим». Прежде он «своим» нигде не был.

— Уже сходил с тропы, братец? — Друг торопливо перелез через поваленный ствол и подал ему четырехпалую ладонь.

— Нет, — признался Вольф. — Хагазуссы запретили уходить далеко от госпожи.

— И правильно сделали. Грюневальд только кажется обычным лесом, но под кронами его деревьев много всего творилось, — тихо сказала Анке.

— И творится по сей день, — добавил Витц. — Но с нами ничего не бойся, братец. Дикие звери к нам и близко не подойдут.

— Звери?..

— Тут и волков полно, и кабанов. Но Иных они не трогают.

— Расскажи это бедняге Рорику, — бросила Анке.

— Он же сам в пасть той твари залез! Да еще и на спор! К тому же цверги — не самые умные из нас.

— Но самые богатые, — вспомнил Вольф.

— Золотом и рубинами голову не набить, к сожалению. — Витц закатил большие глаза и щелкнул языком. — Пригнись, пригнись!..

Он резко припал к земле, увлекая Вольфа за собой. Ползком они подобрались к густым зарослям, Витц раздвинул колючие ветви и притих. Анке устроилась за ними — даже стоя на коленях, она была значительно выше.

У небольшого озерца сидели девушки. Их длинные волосы струились по плечам и спинам, белые одежды, уже мокрые после купания, облегали тела. Они смеялись, и их смех напоминал звон серебряных колокольчиков. Вольф не видел таких девиц прежде: каждое движение было исполнено нечеловеческого изящества, а лица оказались такими красивыми, что больно смотреть.

— Теперь понимаешь, почему люди хотят такую в жены? — шепотом спросил Витц.

— Теперь да, — признался Вольф.

В Альтфурте он видел женщин, считавшихся красавицами, но их красота не шла ни в какое сравнение с ликами лебединых дев. Идеальная белая кожа, блестящие волосы, ресницы такие темные и пушистые, что Вольф мог разглядеть их даже на расстоянии. Он затаил дыхание.

— Мужчины много веков мечтают, чтобы лебединая дева родила им сына, — тихо сказала Анке.

— Почему сына? — удивился Вольф.

— В сыновьях сохраняется кровь Иных, кровь древних. А в дочерях — нет, — терпеливо пояснила она. — Про обожествленных сыновей слагают легенды, а дочери… Дочерей упоминают, только если они заслужили это своей мудростью. Дочери не совершают подвигов.

— Почему? — Вольф заслушался и даже сумел оторвать взгляд от лебединых дев.

— Потому что героизм подобает только мужчинам. — Анке пожала плечами. — От союзов людей с женщинами из Иных чаще всего рождаются сыновья, а дочери — почти никогда. Но завладеть такой невестой очень трудно.

— Ничего трудного, — фыркнул Витц. — Вон они лежат, накидки-то.

— Вот только если девы почувствуют, что рядом люди, они мигом обратятся лебедями и улетят. — Анке укоризненно покачала головой.

— Почему не улетают сейчас? — Ее готовность отвечать на вопросы подбивала Вольфа задавать все новые и новые.

— Потому что мы с Витцем Иные, а ты еще ребенок. Они не чувствуют опасности — невеста понадобится тебе еще нескоро.

Подумав, Вольф решил, что Анке права. А подумав еще немного, мысленно пообещал себе: даже если надумает жениться, не станет хитростью заманивать в ловушку Иных. Это казалось ему неправильным. Неправильным и жестоким.

Вольф подмял под себя наплечный мешок, улегся на землю и продолжил наблюдать за купанием лебединых дев. Внутри стало спокойно и приятно, веки отяжелели, он зевнул и прикрыл глаза, казалось, всего на мгновение…

И вдруг резко проснулся. Витц тряс его за плечо и горячо шептал:

— Вставай! Вставай! — Большие уши троу были прижаты к голове. — Скорее!

Испуганный крик разорвал тишину сумеречного леса — жалобный, такой тонкий, что зазвенело в ушах. Анке вскочила, рванулась сквозь кустарник вперед, к озеру, и через пролом в ветвях Вольф увидел лебединых дев, метавшихся по берегу. Черные тени бросались на них, едва те пытались подобраться к накидкам, валили на землю и терзали. От надсадных воплей боли пробирали мурашки. У напавших на дев существ были мощные лапы, лохматые животы, переходящие в мужские торсы, спутанные бороды, рога… Вольф моргнул, пытаясь прояснить зрение, — своим глазам он не поверил.

— Бежим, братец! — Витц с трудом поставил его на ноги и толкнул в спину. — Ну что ты стоишь?!

Он стоял, потому что не мог пошевелиться. Этот бледно-изумрудный шлейф, тянувшийся за существами, был ему знаком.

Одна из дев все же схватила накидку, надела ее, но обратиться не успела — существо бросилось на нее, схватило за хрупкое белое крыло, и хруст ломающихся костей раскаленной иглой вонзился в сердце Вольфа. Он прижал ладонь к груди, будто из нее могла хлынуть кровь.

— Твари. — Шепот застревал в горле, будто он наелся земли.

Анке появилась прямо из воздуха: вот ее не было, а вот она перед ним, хватает его, прижимает к груди и бежит. Ветви хлещут ее по щекам, оставляя алеющие царапины, капли катятся по светлым щекам, уродуют ее, превращают лицо в маску отчаяния… Звериный рык заставил Вольфа поднять взгляд. Одна из тварей бежала за ними, и ее тело менялось: человекоподобные черты исчезали, мужской торс порастал шерстью, вместо рта разверзалась клыкастая пасть. Тварь увеличилась в размерах, опустилась на четыре лапы — и ринулась вперед еще быстрее, поглощая расстояние неистовыми прыжками.