С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 23

Ещё каждый непременно тянулся с поцелуем к руке императрицы. Тевера радовалась, что по этикету может не замечать этого, за исключением членов малого совета и их семей. Дополнительно радовало, что сквозь перчатку чужие губы не кажутся такими уж неприятными, хотя удовольствия от происходящего она не получала. Глаза скользили с одного незнакомого лица на другое – почему-то она никого не узнавала – и задерживались только на привычных украшениях залы: фресках на стенах, затейливых растениях в углах, тяжёлых портьерах, в которых так хорошо было прятаться, когда малышкой играла с братьями в прятки.

Братья…

Тевера заставляла себя встряхнуться, потому что мыли о Канбере и Наргиде до сих пор вызывали у неё слёзы, а ведь императрице не пристало выказывать свою слабость при подданных.

Фрейлины охали и возмущались, церемониймейстер размеренно стучал жезлом об пол, объявляя очередных дарителей, а Тевера с приклеенной к губам улыбкой сидела на троне и смотрела строго вперёд, пока взгляд опять не соскальзывал на знакомое убранство. Потом произошла история с голубем, и юная императрица решила – с неё достаточно на сегодня бесполезного ничегонеделания.

- Благодарим всех, кто явился сегодня засвидетельствовать нам своё уважение. Однако на сегодня мы заканчиваем приём. Все, кто не успели выказать свою преданность правящей фамилии, смогут сделать это завтра, - жестом остановив очередного кавалера, громко объявила Тевера.

Она встала на ноги, и вся зала тут же склонилась в поклонах. Императрице хотелось подхватить юбки и бегом бежать в свои покои. Но она в сопровождении фрейлин чинно проследовала до дверей, а затем и по длинной галерее с портретами предков до своих покоев. Тевера старалась не вглядываться в лица последних портретов, боясь не выдержать и расплакаться. Наверное, только мама могла догадываться, насколько тяжело сейчас дочери, брошенной в омут правления, без поддержки и с роем охочих до интриг придворных.

В малой гостиной императрицу уже поджидали горничные. Они ловко разобрали причёску, помогли переодеться в лёгкое платье, не тянувшее девушку вниз своей непомерной тяжестью, как парадное одеяние, и даже предложили принести ужин в покои. Тевера на всё соглашалась – настолько её утомило неподвижное сидение в течение нескольких часов.

Фрейлины стояли по стеночке. Императрица не обращалась к ним, и девушки были вынуждены молчать, хотя каждая, наверняка, нашла бы повод для сплетен. В такой напряжённой тишине Тевера поужинала и толкнула дверь в свою спальню. Две фрейлины тут же бросились к ней.

- Куда вы? – удивилась Тевера их резвости.

- Ваше величество, наш долг не покидать вас ни днём, ни ночью, - торопливо принялись объяснять они. – И ваш сон мы тоже будем охранять. Точнее, уже охраняли и вы не были против.

Девушки смущённо умолкли, и Тевера смутно вспомнила, что в беспамятстве последнего месяца при ней действительно – и днём, и ночью – кто-то находился. Правда, она не воспринимала этих людей как что-то значимое, отдав всю душу горю и подготовке к коронации. Но теперь понимание чужого присутствия стало ей неприятным. Неужели и мама тоже терпела при себе постоянно фрейлин? Да нет, тогда бы она не смогла тайно приходить иногда к дочери или отец – Тевера вдруг почувствовала гнев при мысли об этом – вряд ли стал бы навещать супругу под пристальным взглядом придворных сплетниц.

И всё же возле кровати императрицы стояло достаточно большое кресло, в котором при большом желании можно было подремать, а чуть поодаль – диванчик на кривых ножках. На столе с водой прибавилось два бокала, для фрейлин. Даже кажется, что это те самые кресло и диванчик, которые когда-то стояли и в покоях матери. Но придя немного в себя, Тевера поняла, что не готова к такому неусыпному контролю.

Она медленно выдохнула и повернулась к девушкам. Они тут были совершенно ни при чём, но сдержаться оказалось непросто.

- Благодарю вас за службу, - холодно улыбнулась императрица, - однако спать я собираюсь одна, без вашего присмотра. Так что можете забрать свои бокалы для воды и креслица.

- Но ваше величество, нам не положено оставлять императрицу в одиночестве хоть на минуту. Это наша обязанность! Мы уже даже с девушками распределили все дежурства на эту неделю.

-Тогда завтра же я издам указ, согласно которому в покоях императрицы могут находиться только императрица, её супруг и их дети! – рассердилась Тевера. – Все вон! Я желаю остаться одна!

Со злорадным удовлетворением она проследила, как напуганные фрейлины мечутся по комнате, не в состоянии протиснуться в узкую дверь. Лишь когда наступила тишина, девушка достала из потайного кармашка торжественного платья послание и развернула его. Почерк был незнакомым, летящим и строгим одновременно, без привычных завитушек и украшательств. Почему-то стало приятно, что написал не брат, а муж.

«Приветствую Вас, ваше высочество, моя…

Не стоит даже бумаге доверять то, что скрыто от глаз многих.

Наш путь завершён, и мы достигли княжества и его столицы. Ваш брат Наргид путешествовал вместе с нами и был очарован пейзажами моих родных мест. Видя его восторг, мне очень хотелось показать и Вам наши бескрайние горы. С нетерпением считаю дни до того момента, когда вернусь за Вами, чтобы ввести в свою семью.

Приношу свои извинения, что настолько затянул с посланием. Наргид лишь недавно объяснил мне Ваши правила. Но, надеюсь, теперь вы не будете считать неловким писать нам письма.

К сожалению, голубь не может нести слишком большой груз, потому завершаю. Расскажите, как проходят Ваши дни и всё ли у Вас в порядке.

С уважением и радостью, Дантор Берийский».

Тевера уронила руки на колени и прикрыла глаза. Письмо удивило её и растрогало, даже представилось сосредоточенное лицо княжича, торопливо писавшего эти строки. По щеке скользнула слезинка. Приди письмо всего на месяц раньше, многого из происходящего сейчас можно было бы избежать. Не было бы сегодняшнего бесконечного приёма, вчерашней коронации, от которой до сих пор звенело в голове, невыносимой боли от невозможности оплакать брата по-настоящему. И ответ на письмо очень долго не рождался в её голове.

Наконец, так и не вызвав фрейлину для написания письма, Тевера вывела первые строки на самой тонкой бумаге, которую только смогла найти в своих запасах:

«Её императорское величество, Тевера Манская, выражает Вам свою благосклонность и приветствует от лица всей империи».

* * *

Патриарх Тсиран не любил гулять в малом императорском саду. Конечно, здесь было не встретить лишних ушей или глаз, однако магия, вложенная в создание этого уединённого уголка, жгла его. Вполне возможно, всё дело было в противоположности божественного дара Нерождённого и обычной еретической силы, а может просто в том, что патриарх как жрец давно уже разучился любоваться красотами природы.

Только другого способа встретиться с Консо сейчас не существовало, а получить информацию от соглядатая следовало как можно скорее. Всё поворачивалось совсем не так, как рассчитывал патриарх. Обручение не с тем женихом, такая несвоевременная смерть Канбера, коронация первой императрицы Манзокеи – события катились снежным комом, и остановить их было невозможно. Однако привычка держать всё под контролем брала своё. И поведать о том, что не запланировал сам Тсинар, могли только его шпионы.

Консо обнаружился в самом центре парка, у цветника с розами. С задумчивым выражением лица мужчина помешивал в ведре палкой – очевидно, готовил какую-то подкормку. Патриарх понял это, подойдя ближе и сморщившись от неприятного запаха. Прижав к носу платок с благовониями, патриарх обратился точно к незнакомцу:

- Чем ты таким занимаешься, садовник, что смрад стоит на весь сад?

- Ваше святейшество, - изобразил тупое выражение лица Консо, хитро поблескивая глазами, - розы вот буду подкармливать.

- Неужто нельзя их подкормить чем-то более приятным обонянию?

- Можно, да только толку не будет.

Патриарх помолчал, а Консо вернулся к своему занятию.