С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 24

Они не сказали друг другу ничего важного, но человек, умеющий читать между строк уловил бы намёк на то, что с происходящим сейчас нужно просто смириться и ждать удобного момента, чтоб самому начать действовать.

- Розы прекрасны и без удобрений, - наконец, проговорил патриарх.

Консо поморщился и ответил:

- Прекрасны, но безмозглы. Они будут расти на плодородной почве, но погибнут, не в состоянии обеспечить себя пропитанием. А стоит добавить того или иного удобрения, как расцветают. Но как розы станут цвести и насколько хватит их силы, зависит только от того, чем удобрить. Навоз, может, и неприятен для обоняния, но даёт самый лучший результат.

Патриарх Тсинар, мысленно переводящий на понятный ему язык рассказ Консо, только скрипнул зубами. Кажется, он упустил нечто очень важное, выстраивая свои планы.

- Кто же научил тебя этой премудрости? – спросил он у шпиона.

- Мне не единожды доводилось слышать подобные рассуждения, однако чаще всего меня поучает старший садовник Рантир.

- Да, он, несомненно, многое знает об уходе за садом, в том числе и розами.

- Это любимый куст императрицы, - словно самому себе произнёс Консо. – Был им. Но взгляните – в самую сердцевину куста пробрался зловредный росток крапивы, и если её не удалить, то спустя некоторое время сорняк заполонит розовый куст и погубит его.

И он вылил разведённое удобрение под куст, предварительно прикрыв крапиву колючими ветками, чтобы никто её не заметил. Потом обернулся к патриарху и скривился в ехидной улыбке. Они прекрасно поняли друг друга: кто роза, кто садовник, и какое удобрение поможет розе расцвести правильными цветами.

- Здесь много и других интересных цветов, - прервал затянувшееся молчание Консо, - и прочих растений в избытке. Не желаете взглянуть, ваше святейшество?

- Нет, благодарю тебя. – Патриарх стянул с пальца перстень и бросил шпиону. – Это за мудрые советы, но смотри – не хвастай, а то живо в инквизицию упекут.

- Ах, что вы, ваше святейшество, - закривлялся Консо. – Как можно! Буду беречь у самого сердца.

И действительно спрятал перстень в нагрудный карман.

Патриарх Тсинар вернулся тайной тропой в Белый сад, из которого неспешно зашагал в центральный храм. Слова Консо о розах и удобрении были очень кстати. Значит, на Теверу влияют. Понять бы ещё, кто именно и как. В большинстве случаев это был бы малый императорский совет – главные помощники его величества Таубера. Но при девчонке, мало что соображавшей в политике, старые шакалы наверняка попробуют взять власть в свои руки, а этого уже не мог допустить патриарх.

«Как не вовремя Наргид сбежал! – раздосадовано подумал жрец. – Ну, провёл бы недельку-другую в темнице, одумался бы и не шёл против своего наставника. А теперь такое в столице твориться, а опереться толком не на кого».

Мысль вернуть опального ученика была слишком яркой, чтобы сразу от неё отказываться, но тоже не давала покоя. Как ни крути, а в императорской семье родственные узы – это что-то вроде клейма. Ни при каких обстоятельствах друг против друга они не пойдут. И сейчас – согласится ли Наргид приуменьшить роль сестры? Пойдёт ли на нарушение древнего закона, чтобы написать новый – о праве передачи престола вторым сыновьям, получившим благословение Нерождённого?

Что ж, не одним путём, так другим, но патриарх Тсинар добьётся своего – возвышения веры в Нерождённого над всеми государствами мира. А для этого нужно не только цветочки нюхать, но и работать.

Молчаливый секретарь, встретивший патриарха на пороге дома, никак не прокомментировал желание своего работодателя немедленно приступить к работе. Как знать, что повелела благодать, снизошедшая на старшего жреца? Украдкой позёвывая, секретарь послушно доставал новые перья и то и дело посыпал бумаги песком. Казалось, патриарх готов был провести в трудах всю ночь и весь последующий день.

Прервался он лишь в момент, когда мальчишка-служка ворвался в кабинет с неким посланием. Мальчишка был из сирот, таких, которые за кусок хлеба и в доме приберут, и за домашними любимцами присмотрят, и всё прочее сделают, и патриарх Тсинар весьма привечал расторопного и послушного мальчугана. Порой жрецу казалось, что мальчишка совсем не так прост, как кажется. Но тот делал большие голодные глаза, и все, кто находился в этот момент поблизости, подпадали под его чары. И старший жрец не был исключением.

Прочитав записку, патриарх Тсинар внимательно посмотрел на посланника.

- Тебе что-нибудь поручили передать устно?

- Да, ваше святейшество! – звонко откликнулся тот. – Мне просили передать вам, что в лапах жадного дракона вместо сокровищ остаётся лишь пепел.

- И что же это значит, как ты думаешь? – скрипнув зубами, сумел всё же спросить жрец, вымучивая улыбку.

- Не могу знать, ваше святейшество! – преданно глядя на жреца, ответил мальчуган. – Я о драконах ещё ничего не читал. А они и вправду существуют?

- Если есть о драконах сказки, значит, однажды они были реальностью, - с видом мудреца ответил патриарх Тсинар. – Что ж, спасибо за услугу, Шаках, ты можешь идти. И передай братьям, чтобы не отпускали тебя домой, не накормив.

Шаках убежал, а жрец с такой силой сжал послание в кулаке, что ногти впились в кожу ладони, прорывая бумагу.

«Ты опоздал, старый змей, - гласило письмо. – Держи себя и своего Нерождённого в узде, если желаешь оставаться на своём посту».

- Мы ещё посмотрим, кто из нас жадный дракон, - прошипел мужчина неведомо кому и яростно углубился в работу.

На лепестках блестит роса,Горит алмазами под солнцем.Не чародея чудеса –Садовая простая роза.Она прекрасна и нежна,Дарит своим благоуханьем,Чиста, невинна и свежа,Заворожит очарованьем.Но для столь дивной красотыТрудов приложено немало:Удобрить и подстричь кусты,Укрыть, чтобы не замерзала.Так средь людей лишь тот силён,Кто помощи не погнушался,Чужим умом кто стал умён,Кто следует советам старцев.Но стоит помнить день и ночь,Что каждый ищет, где послаще.Не лучше ль выгнать старцев прочь,Чтоб силой хвастать настоящей?

Дантор Берийский рвал и метал. Буквально вчера он был вынужден с постным выражением лица выслушивать рассуждения глав родов, которых спешно созвал его отец, Этран Берийский. Он пристально смотрел пронзительными чёрными глазами на сына, иногда чуть заметно сочувственно морщил губы, но не вступался за сына. Длиннобородые главы, не обделённые самомнением, высокопарно несли какую-то чушь о дружбе с соседями, о единстве крови и о нежелании воевать. При чём здесь война, Дантор так и не понял, но усвоил главное: после известий о происходящем в Манзокее, империя разом потеряла свою привлекательность.

Императора Тауберга почитали и уважали за силу, за умение действовать решительно, за твёрдость и порой жестокость. И взойди на трон после гибели императорской четы его старший сын Канберг, сейчас ему бы, может, и не доверяли безоглядно, но дали бы шанс проявить себя.

Однако девица на троне воспринималась всеми как нечто противоестественное и разрушительное. Кто-то даже высказал мысль о том, что это сама девица по чьему-то наущению убила всю свою семью. Но уж тут-то Дантор не выдержал и с удовольствием свернул на строну слишком длинный нос графа Верза. Получил, конечно, от отца за несдержанность. Особенно когда осознал, что мог просто и коротко заявить, как это сделал князь:

- Вы называете невесту нашего сына преступницей? Тогда стоит вспомнить об очистительном поединке, дабы кровью смыть неуважение к княжескому роду.

О чьей крови шла речь, поняли все и сразу, тем более из разбитого носа её уже натекло немало. Правда, граф Верз так и отделался испугом и сломанным носом, принеся извинения, тогда как очистительный поединок предполагал бой до смерти. Но, судя по мнению большинства, предполагаемый брак с её величеством Теверой уже не казался необходимым. И Дантор мысленно благодарил Наргида за то, что он сделал чуть больше того, о чём его просили.