Правила волшебной кухни 5 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 24

А до тех пор главным был сын дона, Эмануэль. Огромный, как гора, далеко за два метра ростом, с широченными плечами и бычьей шеей. Увы и ах, этому парню не суждено было стать гондольером. Под его весом любая, даже самая крепкая гондола стремилась самоутопиться.

— Отец? — Эмануэль пошёл в кабинет, пригибаясь в дверном проёме. — Ты звал? — прогудел он могучим басом.

— Звал, — ледяным тоном ответил Альвизе. — Эмануэль, сынок, я вынужден был оставить на тебя бизнес. Я искренне полагал, что ты справишься, а ты… как ты мог всё развалить⁈ Как у тебя это вообще получилось⁈ Посмотри, во что превратилось наше дело! Никто не платит! Все разбежались! Влияние потеряно!

— Отец, — сказал Эмануэль, виновато потупив взор. — Ну ты же сам всегда говорил, что я тупой. А я с этим не спорил и говорил: да, папа, я тупой. И ещё ты говорил, что я не смогу быть мозгом семьи, а я говорил: да, папа, я не смогу. И не смог. Я же не мозг, папа, я мышцы! Если бы ты разрешил мне действовать по-своему, я бы всем переломал кости и всех под себя подмял! Но ты говорил, что нельзя рисковать! И что если нас обоих посадят, то семье конец! Говорил⁈ Говорил!

И крыть тут нечем.

— У нас сохранилось боевое крыло? — спросил Альвизе.

— Да-а-а-а, — довольно протянул Эмануэль и расправил плечи… хотя казалось бы, куда ещё шире? — Я собирал силы, папа. Все эти два года мы тренировались. Мы качались и тренировались. И ещё качались! И тренировались! У нас сейчас сто пятьдесят человек бойцов. Мало, конечно, не то что раньше, но зато они накачанные и тренированные!

— Пойдёт, — кивнул Альвизе. — Уже что-то. А теперь расскажи, что произошло в городе за эти два года. Кто, куда, зачем, почему? Я хочу знать всё…

И Эмануэль начал докладывать. Рассказывал подробно и без лишних эмоций — как учил отец. Кто из старых друзей переметнулся к конкурентам, кто ушёл на покой, кто открыл своё дело. А под конец:

— Недавно вообще ужас какой-то случился, папа. В Дорсодуро открылся ресторан, «Марина» называется. Хозяин — иностранец. Кажется, русский, если я ничего не путаю, но фамилия у него Маринари. Так вот этот Маринари, папа, переманил к себе самых лучших и самых быстрых гондольеров в городе. Нанял их на работу, представляешь⁈ Они теперь у него у него грузы возят и доставки всякие, а нам вообще не платят. А ещё и понтоны эти, ты не представляешь! Туда он пенсионеров из гондольеров поставил! И тоже не платит! А ещё…

Чем дольше Альвизе слушал, тем всё больше вскипал. Иностранец? На его территории? Нанял его людей? Не платит? Ещё и каналы какими-то понтонами изуродовал⁈

— Отлично, — кивнул синьор Карризи. — Значит, начнём с малого. Сперва наведём порядок в этом секторе. Не хватало ещё, чтобы какие-то русские мне палки в колёса вставляли!

Альвизе подошёл к карте Венеции, что висела на стене, и ткнул пальцем в район Дорсодуро.

— Бери своих парней, Эмануэль. Для начала поймай этого… как ты говорил? Рафаэле?

— Да, папа.

— Вот значит, поймай Рафаэле и поговори с ним по душам. Скажи, что мы вернулись. И сделай так, чтобы бизнес Маринари перестал существовать. Я хочу, чтобы все поняли, что на каналах Венеции есть свой хозяин. И что этот хозяин — я.

Тут Альвизе вдруг хлопнул себя по лбу.

— Стоп, — сказал он. — Погоди. Я опять забыл, что ты тупой. А ты вообще спрашивал у них? Может, они согласны вернуться и платить? Может, всё это лёгкое недопонимание?

— Я спрашивал, папа, — кивнул Эмануэль. — Я им месяц назад открытку посылал. Красивую, с пальмами! Типа, уважаемые, напоминаем о необходимости выплат. А они не ответили. И не заплатили.

— Отлично, — Альвизе довольно потёр руки. — Тогда всё по правилам. Мы предупредили, они проигнорировали. Тогда давай начнём возвращать былое величие!

— Да, папа! — очень обрадовался Эмануэль.

Глаза бугая загорелись. Ну наконец-то! Наконец-то ему можно не сидеть в этом скучном кабинете, а действовать как раньше — силой и кулаками. Ведь все эти года, пока он был исполняющий обязанности дона, ему не пристало лично плавать по каналам и шугать каких-то там гондольеров.

— Сделаю! — аж затанцевал Эмануэль. — Всё сделаю в лучшем виде!

Интерлюдия. Рафаэле

Утро Рафаэле начиналось просто замечательно. Он проснулся в своей уютной квартирке на втором этаже палаццо с видом на канал. Сделал зарядку, принял душ, тщательно побрился и надел чистую форму — почти такую же, какую носил на службе гондольером, но чуть более изысканную. Вместо полосатой футболки — белая рубашка и синий жилет.

Покрутившись перед зеркалом минут десять, Раф проверил чтобы всё было идеально. И неспроста! Такая тщательная подготовка имела смысл, ведь именно сегодня госпожа Анна обещалась заглянуть к нему на понтон с какой-то особенно важной инспекцией. И это шанс. Быть может не главный шанс всей его жизни, то есть не судьбоносный, но… всё равно. Всё великое так или иначе строится из мелочей.

— Красавчик, — сказал самому себе Раф и вышел на улицу.

Прыгнул в гондолу и насвистывая себе под нос песню поплыл в сторону понтона, но… не доплыл. Из-за поворота ему навстречу вдруг вылетели две гондолы и одна моторная лодка, на которой сидел огромный мужчина. Сзади — такая же ситуация. Неизвестные перекрыли канал спереди и сзади, просто не оставляя Рафаэле пространство для манёвра.

— Эй! — заорал бугай с моторной лодки. — Прижмись! Разговор есть!

Раф ухмыльнулся. Наивные. Думают, что если у них есть мотор, то они тут хозяева? Да как бы не так! Резко крутанув веслом под правильным углом, Рафаэле вопреки законам физики и здравого смысла прошёл в аккурат между гондолами негодяев. Началась погоня.

Долгая и, что называется, потная. Рафаэле был лучшим в своём деле, и знал все каналы Венеции как свои пять пальцев. Он нырял в самые узкие протоки, проскальзывал под самыми низкими мостами и уходил от преследователей, будто смазанный маслом поросёнок от толпы пьяных мужиков.

Однако вскоре выяснилось, что преследователей больше, чем он думал. Его зажали. Ещё две моторки заблокировали выход из тупикового канала, и деваться ему теперь было некуда. Тяжело дыша, Рафаэле остановился, и решил встретить опасность с высоко поднятой головой.

— Вы кто такие⁈ — крикнул он. — Я вас не звал! Идите…

— Я Эмануэль Карризи, — сказал гигант, вставая в полный рост. — Тебе знакомо это имя?

Раф сглотнул.

— Зря ты перестал платить, маленький глупый дурак. Отец вернулся, и теперь он наведёт порядок. Мы разберёмся со всеми, кто забыл, кому на самом деле принадлежат каналы. Ребята, ну-ка…

Эмануэль не успел договорить. Раф сам перепрыгнул со своей гондолы в его лодку и врезал гаду кулаком в челюсть. Удар был хорош, вот только… бычара даже не покачнулся. Он лишь улыбнулся, потрогал ушибленную скулу и ответил. Ударом, от которого у Рафаэле потемнело в глазах.

Драка была короткой, но жёсткой. Рафаэле махал руками и ногами как загнанный зверь, но противников было больше. Один против толпы он не мог поделать ровным счётом ничего. В итоге пропустил несколько раз по лицу и почкам, и понял, что нужно отступать.

Прыгнув на свою гондолу, он схватил весло. Затем сделал отчаянный рывок вперёд, упёрся веслом в лодку Эмануэля и будто прыгун с шестом перемахнул через всю эту блокаду. Двумя ногами прилетел в грудь одному из бандитов, чем вытолкнул его с гондолы прямо в воду, оттолкнулся ещё раз и был таков.

Заплыть в тупик повторно он себе уже не позволил. Петляя по каналам, Раф грёб до тех пор, пока не ушёл от погони.

Мысли в голове путались. Логика верещала — надо рассказать обо всём госпоже Анне, причём как можно быстрее. Но вот другая мысль: не может же он ябедничать! И жаловаться! И вообще! Кем он в таком случае будет выглядеть в её глазах? Слабаком? Неудачником? Нет! Это не вариант.

— Пожалуй, — прошептал Раф, — лучше доложить обо всём Маринари. Он мужчина, он поймёт. А госпожа Анна не должна видеть меня таким.

И кстати! Каким это «таким»? Рафаэле достал из кармана зеркальце и оглядел себя. В целом, всё хорошо — лицо гондольер в этой драке сумел защитить. Крови нет, синяков нет, а это ли не главное? Раф поправил волосы, улыбнулся и…