Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Preston Paul - Страница 3

Осуждение масонства и едва прикрытый антисемитизм были обычным явлением в католической церкви и правых политических кругах Испании задолго до свержения короля Альфонсо XIII и появления реформаторской Республики в апреле 1931 г. Любые решения правительства республиканцев и социалистов, несмотря на всю их умеренность, объявлялись революционными и яростно отвергались в том числе и потому, что несколько входивших в него высокопоставленных политиков были масонами. С начала 1932 г. четыре основные правые группы, оппозиционные новому режиму, приобретали все более ярко выраженный антисемитский настрой. Две из четырех были воинствующими монархическими организациями: карлистская «Традиционалистская община» (Comunión Tradicionalista) и альфонсистское «Испанское действие» (Acción Española) состояли из богатых землевладельцев, банкиров и промышленников, среди которых было много видных аристократов[6]. Вместе с только появлявшимися крошечными фашистскими группами, которым предстояло объединиться в Фалангу, они стремились свергнуть Республику насильственным путем и поэтому были известны под общим названием «катастрофисты». Четвертая группа под идейным руководством католического интеллектуала Анхеля Эрреры Ории образовала коалицию «Народное действие» (Acción Popular). Их называли «акциденталистами», потому что Эррера утверждал, что форма правления, республиканская или монархическая, представляла собой «случайность», тогда как «фундаментальным» было социальное и экономическое содержание режима. Хотя состав всех этих групп в значительной мере пересекался, члены «Народного действия» считались «умеренными» правыми.

Рост антисемитизма во всех этих группах можно объяснить появлением в Испании с 1932 г. многочисленных переводов яростно антисемитской фальшивки «Протоколы сионских мудрецов» и выходом в свет коммерчески успешной и имевшей огромное влияние на публику книги «Корни испанской революции» (Orígenes de la revolución española) симпатизировавшего карлистам каталонского священника Хуана Тускетса[7]. Первым и наиболее коммерчески успешным изданием «Протоколов» стал выполненный герцогом де ла Виктория перевод с французского издания монсеньора Эрнеста Жуэна[8]. До начала гражданской войны этот перевод переиздавался пять раз. Кроме того, существовало еще шесть переводов, один из которых был опубликован Тускетсом[9]. Другой был сделан Онесимо Редондо, учеником Энрике Эрреры (брата Анхеля Эрреры Ории) и основателем одной из групп, которые в конечном итоге объединились в Фалангу. Редондо отстаивал подлинность «Протоколов», которые, по его словам, были переведены на русский язык с иврита. Он утверждал, что мировое еврейство отчаянно пыталось предотвратить распространение этого текста, скупая его экземпляры для уничтожения[10]. Ни одно из этих изданий не было переведено с русского оригинала, впервые опубликованного Сергеем Александровичем Нилусом[11]. Книга самого Тускетса, «Корни испанской революции», послужила популяризации утверждений «Протоколов» о том, что евреи стремятся к мировому господству с помощью своих марионеток – масонства и левых движений. Уже в 1963 г. один из главных героев этой книги, Маурисио Карлавилья, опубликовал новое, аннотированное издание «Протоколов».

Из трех лидеров фашистских группировок, впоследствии объединившихся в Фалангу, только Онесимо Редондо был активным антисемитом. Хотя он и разделял идеологию нацизма, и перевел на испанский Mein Kampf[12], главным образом на него повлияла традиционная католическая мысль, связанная с Тускетсом и Энрике Эррерой. Второй из этих лидеров, Рамиро Ледесма Рамос, скорее находился под влиянием итальянского фашизма. Он считал, что антисемитизм важен только в Германии, потому что, в отличие от Испании, где еврейская угроза была «просто абстракцией», Гитлер столкнулся с «реальными врагами, врагами Германии как нации». Среди этих врагов Германии внутренними были «еврей и его финансовый капитал»[13]. Третий испанский фашист, лидер Фаланги Хосе Антонио Примо де Ривера, сын диктатора Мигеля Примо де Риверы, сравнительно мало интересовался «еврейской проблемой», за исключением случаев, когда речь шла о еврейско-марксистском влиянии на рабочий класс. Тем не менее ежедневная фалангистская газета Arriba утверждала, что «иудейско-масонский Интернационал является корнем двух великих зол, поразивших человечество: капитализма и марксизма». После того как в декабре 1934 г. один из епископов рекомендовал католикам не делать покупки в принадлежащем евреям универмаге SEPU в Мадриде, Хосе Антонио Примо де Ривера одобрил нападения фалангистов на это заведение следующей весной[14]. Хотя он и не был активным антисемитом, он разделял убеждение более консервативных сторонников этой теории, что уничтожение иудео-масонско-большевистского заговора насильственным путем было бы законным[15]. Антисемитизм стал важным элементом фалангистского дискурса только во время гражданской и Второй мировой войн – как знак подражания нацистам и заискивания перед ними.

Язык авторов монархического журнала Acción Española, рупора ультраправой полуконспиративной группы с тем же названием, говорит о влиянии на них Тускетса и «Протоколов». Среди подписчиков этого журнала был и генерал Франко. Основателем и первым редактором издания был крупный землевладелец Фернандо Гальего де Чавес, маркиз де Кинтанар. На мероприятии, устроенном в его честь товарищами по группе в отеле Ritz в Мадриде, Кинтанар всячески превозносил «Протоколы». Он заявил, что катастрофа падения монархии случилась из-за того, что «великий всемирный иудео-масонский заговор привил самодержавным монархиям вирус демократии, чтобы одолеть их, превратив в монархии либеральные»[16].

В том же номере журнала, в котором сообщалось о речи Кинтанара, была опубликована статья другого владельца огромных поместий, маркиза де ла Элиседы. Это была восторженная рецензия на новое издание наиболее часто переводимой французской версии «Протоколов сионских мудрецов» авторства монсеньора Эрнеста Жуэна, впервые опубликованной в 1920 г. Элиседа вслед за Жуэном отстаивал подлинность «Протоколов» на том шатком основании, что в Британском музее хранится копия русского оригинала. Элиседа – почти наверняка под влиянием книги Тускетса – исходил из того, что «испанская революция», то есть свержение монархии, была делом масонства и иудаизма. Он хвалил «Протоколы» за то, что они содержат «мощные аргументы против ложных принципов демократии» и «богатый материал для анализа иудейской психологии, ее особого представления о мире и ее расовых характеристиках». Он утверждал, что «евреи похваляются тем, что распространили либеральный и демократический яд по всему миру, чтобы везде наступили анархия и хаос, которые позволят им взять его под свой контроль». Он намекал, не указывая прямо на депутата от Бадахоса еврейку Маргариту Нелькен, что кровавые события в Кастильбланко произошли не без участия евреев. 31 декабря 1931 г. охваченные гневом из-за постоянных притеснений и расстрела мирных забастовщиков жители этой деревни набросились на четырех ответственных за это офицеров Гражданской гвардии, забив их до смерти. Также вслед за Жуэном Элиседа обвинял евреев в убийстве эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараеве и революции в России. Статья была полна антисемитских клише. Элиседа писал, что «Протоколы» позволяют понять «иудейский образ мысли, презрение, которое евреи испытывают к христианам, которых они называют гоями, тогда как себя – израильтянами, а не евреями, и их представления о чести – чувстве, которым они не обладают и которого не понимают». Он утверждал, якобы основываясь на личных наблюдениях, сделанных им в Палестине, что «евреи – настоящие паразиты, которые наживаются на том, что не способны произвести сами»[17]. Восхищение Элиседы книгой и тот факт, что его статья была опубликована в журнале общества, позволяют судить о взглядах, господствовавших среди сторонников монархии.