Коринфянин - Хейер Джорджетт - Страница 4

– Бывает, – сказал сэр Ричард.

– Тебе это не нравится. – Джордж, слегка удрученный, потер нос. – Тогда я не знаю, что тебе предложить.

Он еще размышлял, когда дворецкий объявил о мистере Виндхэме, и дородный жизнерадостный джентльмен вкатился в комнату, весело восклицая:

– Привет, Джордж. Ты здесь! Рики, мой мальчик, твоя мать снова была у меня. Заставила меня пообещать, что я заеду к тебе, хотя какого черта она думает, что я могу что-нибудь сделать?

– Пощадите меня, – устало произнес Ричард. – Я уже выдержал визит матери, не говоря о Луизе.

– Мне жаль тебя, мальчик, прими мой совет, женись на этой Брэндон и покончи с этим. Это что, мадера? Я выпью стаканчик.

Сэр Ричард налил ему. Он уселся в кресло, вытянув ноги, и поднял стакан.

– За здоровье жениха. Не огорчайся так, племянник. Подумай о радости, которую ты принесешь Саарам.

– Проклятье! – воскликнул сэр Ричард. – Если у вас такие сильные семейные чувства, Луций, женились бы сами пятьдесят лет назад и жили бы среди детишек, похожих на вас. Я согласен, что это ужасная мысль, но тогда я не был бы принесен в жертву.

– Пятьдесят лет назад, – возразил дядюшка, совершенно не задетый этим замечанием, – я только начал носить брюки. Вполне сносное вино, Ричард. Говорят, Беверли Брэндон сильно пьет. Ты станешь общественным благодетелем, если женишься на этой девушке. Лучше поручи своему адвокату составить соглашение, иначе семейство Сааров выпьет твою кровь. Что с тобой, Джордж? Болят зубы?

– Мне это не нравится, – сказал Джордж. – Я говорил Луизе, но вы знаете этих женщин. Сам бы я не женился на Мелиссе Брэндон, будь она единственной женщиной на земле.

– Это у нее родимое пятно? – спросил Луций.

– Нет, это у Софии.

– Тогда не о чем беспокоиться. Ты женишься, Рики, иначе тебе не будет покоя. Наполни стакан, Джордж, и я произнесу тост.

– Что на сей раз? – спросил Ричард. – Не щадите меня!

– За кучу детей, похожих на тебя, племянник, – усмехнулся дядюшка.

Лорд Саар жил на Брук-стрит вместе с женой, двумя сыновьями и четырьмя дочерьми. Подъехав к дому предполагаемого свекра через двадцать четыре часа после беседы с матерью и сестрой, сэр Ричард Виндхэм был обрадован тем, что лорда Саара нет дома, а леди Саар с достопочтенной[1] Софией отправились в Бат. Зато он попал в объятия достопочтенного Седрика Брэндона, распутного молодого человека с пагубными привычками и очаровательными манерами.

– Рики, мой единственный друг, – закричал достопочтенный Седрик, увлекая сэра Ричарда в маленькую гостиную в конце дома. – Не говори мне, что ты приехал делать предложение Мелиссе. Говорят, хорошие новости не убивают человека, но я никогда не слушаю сплетни. Мой отец говорит, что мы на грани разорения. Дай мне денег взаймы, и я куплю себе обмундирование и отбуду на Пиренейский полуостров, будь я проклят. Но послушай, Рики. Ты слушаешь? – Он нетерпеливо посмотрел на сэра Ричарда и сказал, грозя пальцем: – Не делай этого. Никаких средств не хватит, чтобы уладить наши дела, поверь мне.

Не связывайся с Беверли. Говорят, Фокс проиграл состояние до того, как ему исполнилось двадцать один год. Даю слово, он ничто по сравнению с Беверли, совсем ничто. Между нами, Рики, старик прикладывается к бренди. Но ни слова. Нельзя болтать об отце. Но беги, Рики. Мой совет тебе – беги.

– Ты купишь обмундирование, если я дам тебе денег? – спросил сэр Ричард.

– Трезвый – да, пьяный – нет, – ответил Седрик с обезоруживающей улыбкой. – Я очень трезвый сейчас, но это ненадолго. Не давай мне ни гроша, старина. И не давай ни гроша Беву. Он плохой человек. Сейчас, когда я трезв, я хороший, но я не бываю трезв больше шести часов в сутки. Предупреждаю тебя. Теперь я ухожу. Я сделал все, что мог, для тебя, Рики, потому что я тебя люблю, но несмотря на это, ты идешь на гибель. Я умываю руки. Проклятье, я буду тянуть из тебя до конца моих дней! Подумай, дорогой, подумай! Бев и твой покорный слуга у твоих дверей шесть дней из семи, кредиторы, угрозы, братья жены страдают, карманы пустые, жена в слезах, ничего не остается, как платить. Не делай этого. Мы не стоим того.

– Подожди, – сказал Ричард, прерывая его излияния. – Если я заплачу твои долги, ты поедешь на полуостров?

– Рики, это ты пьян! Иди домой.

– Подумай, Седрик, как славно ты бы выглядел в гусарской форме!

В глазах Седрика плясала лукавая улыбка.

– Возможно, но пока я лучше выгляжу в Гайд-парке. С дороги, мой дорогой! Я занят. Верхом на гусе против индейки в скачке на сто ярдов. Не могу пропустить. Грандиозное спортивное событие сезона!

С этими словами он ушел, покинув Ричарда.

Тот не бежал, как ему советовали, но остался ожидать достопочтенную Мелиссу Брэндон.

Она не заставила долго ждать себя. Слуга пригласил его пройти наверх, и он пошел за ним по широкой лестнице.

Мелисса Брэндон была красивой темноволосой женщиной чуть старше 25 лет. Ее профиль был безупречен, но глаза трудно было назвать красивыми из-за слишком сурового взгляда. В первые ее выходы в свет у нее не было недостатка в поклонниках, но ни один из джентльменов, привлеченных ее красотой, зная ее старшего брата как игрока и пьяницу, не делал решительного шага. Склонившись над ее рукой, Ричард вспомнил сравнение ее с айсбергом, но сразу отогнал его.

– Ну, Ричард…

Голос Мелиссы был холодным, тон деловитым, ее улыбка казалась скорее механическим проявлением вежливости, чем непосредственным выражением удовольствия.

– Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, Мелисса, – официально обратился к ней сэр Ричард.

– Прекрасно, благодарю. Садись, пожалуйста. Думаю, ты приехал обсудить наш брак?

Он слегка поднял бровь.

– О боже, – произнес он мягко, – кажется, кого-то это сильно заботит.

Она что-то шила и продолжала работать иглой с невозмутимым видом.

– Давай не будем ходить вокруг да около, – сказала она. – Я уже вышла из возраста наивных девиц, да и ты можешь считаться разумным человеком.

– А была ли ты наивной девицей? – поинтересовался сэр Ричард.

– Думаю, нет. У меня нет времени на такие глупости. И я совсем не романтична. В этом отношении мы очень подходим друг другу.

– Да? – спросил сэр Ричард, играя лорнетом.

Она казалась удивленной.

– Конечно. Во всяком случае, до последнего времени ты не был сентиментальным. Это было бы просто абсурдным.

– Старость часто ведет к сентиментальности, – задумчиво произнес сэр Ричард. – Так мне говорили.

– Нас это не касается. Ты мне нравишься, Ричард, но ты напрасно стараешься обратить все в шутку. Я отношусь к этому серьезнее.

– Тогда нельзя считать, что мы подходим друг другу, – предположил сэр Ричард.

– Я не считаю это непреодолимым препятствием. Жизнь, которую ты вел до сих пор, не располагает к таким размышлениям. Осмелюсь сказать, ты можешь стать более надежным, поскольку не склонен к чувствам. Это надо оставить на будущее. Во всяком случае, я не вижу, чтобы различие наших натур стало бы непреодолимым барьером для брака.

– Мелисса, скажешь мне кое-что?

Она подняла глаза.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Ты когда-нибудь влюблялась?

Она слегка покраснела.

– Нет. По моим наблюдениям, слава богу, нет. Есть что-то чрезвычайно вульгарное в людях, испытывающих сильные чувства. Я не говорю, что это плохо, но я уверена, что более брезглива, чем другие, и нахожу это очень безвкусным.

– И ты не допускаешь, – медленно произнес сэр Ричард, – возможности влюбиться в будущем?

– Мой дорогой, в кого?

– Скажем, в меня?

Она засмеялась.

– Это абсурд. Если тебе сказали, что необходимо проявить любовь, чтобы стать ближе ко мне, это был плохой совет. Наш брак – вопрос удобства. И ничего другого я не предполагаю. Ты мне очень нравишься, но ты не тот человек, который вызвал бы страсть в моей груди. Но я не вижу, почему это может беспокоить кого-либо из нас. Если бы ты был романтиком, тогда другое дело.