Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 34

В ее голосе не было осуждения, только попытка сложить пазл, который не сходился.

«Говорят» — это слово висело в воздухе ядовитым туманом. Он понимал, что дочь выросла в его же мире, она не была наивной. Но между пониманием суровой необходимости и принятием откровенного предательства крови — пропасть. И он чувствовал, как она ощущает эту пропасть под ногами.

— В нашем деле, Алина, иногда жесткие меры — это единственный язык, который понимают все, — сказал он, и это прозвучало фальшиво даже в его собственных ушах.

— Язык, на котором с тобой теперь говорит вся семья? И «ОГО»? — она села напротив, не отрывая взгляда. — Пап, я не ребенок. Если мы в опасности, скажи прямо. Если ты вляпался — давай думать, как выкручиваться. Но если это правда… если ты действительно пытался уничтожить двоюродного племянника ради наследства… то что я должна думать? Что наш клан — это просто стая гиен?

Этот вопрос, заданный тихим, сдавленным голосом, добил его окончательно. Он видел, как рушится не только его империя, но и единственная безусловная опора — вера дочери. Внутри все обвалилось в бездонную, тихую пустоту. Теперь он был абсолютно один. Даже в этой полупустой резиденции, даже с дочерью в двух шагах. Особенно — с дочерью в двух шагах.

Савелий почувствовал, как под маской спокойствия закипает раздражение. Ей-богу, дети взрослеют и начинают думать, что могут читать мораль. «Гиены»… Хороша оценка семейного бизнеса от родной кровиночки.

— Ты слишком много смотришь сериалов, — он тяжело вздохнул, делая вид, что уступает ее напору. — Да, с Сашей возникли трения. Да, «ОГО» вмешалось, и это осложнило всё до невозможности. Но «уничтожить»… Ты действительно веришь, что я способен на такое?

Он посмотрел на нее с «маской» обиды, которую оттачивал десятилетиями:

— Я хотел оградить его от непосильной ноши. Деньги — они развращают, тем более в его возрасте. А подход был… излишне прямолинейным. Признаю.

Он видел, как в ее глазах боролись недоверие и желание верить. И, как всегда, желание победило. Она кивнула, неловко отводя взгляд. Сердце Савелия сжалось — не от раскаяния, а от горькой, циничной победы. Еще один раунд выигран, еще одна душа куплена дешевой ложью по скидке.

— Ладно, — Алина выдохнула. — Допустим, ты не собирался его «уничтожать». Но что теперь? Дядя Миша сказал, что «ОГО» закрепилось вокруг Саши всерьез и надолго. И ходят слухи, — она понизила голос, — что у него появилась там… союзница. Какая-то женщина. Говорят, S-ранга. Не понятно, откуда взялась и чего хочет.

— S-ранга? — он флегматично поднял бровь, хотя внутри все съежилось. — Сказки. Вероятнее, просто новая наемница из «ОГО». Они любят пугать рейтингами.

Он врал. Он знал правду.

— Я не знаю, пап, — Алина пожала плечами, но тревога в ее голосе не исчезла. — Мне дядя Миша намекнул, что она — как щит.

Мысль созрела мгновенно, гнусная и идеальная. Ему нужно было время, чтобы понять, как бороться с этой новой угрозой, и нужно было отвлечь дочь, вывести ее из эпицентра надвигающегося краха. А еще — получить свежие данные. И тут он вспомнил.

— Знаешь что, — сказал Савелий, внезапно одивившись. — Тебе нужно отвлечься от этих мрачных мыслей. И нам нужно понять, что вообще происходит в стане… в окружении Саши. Завтра в Новгороде этот благотворительный бал. Туда приглашена вся элита, включая представителей «ОГО». И, вполне возможно, наш юный наследник с своей новой… подругой.

Алина насторожилась.

— И что? Ты хочешь, чтобы я поехала?

— Именно. Съезди, посмотри обстановку. Светская тусовка, ничего опасного. Ты красивая, умная, разговоришь кого угодно. Узнай, как он держится, что за люди вокруг, что за эта союзница. В живую все всегда выглядит иначе, чем в панических отчетах. — Он говорил убедительно, тепло, играя роль озабоченного ситуацией, но не сломленного отца. — Это будет полезно и для семьи. И для тебя — ты засядешь тут, заразишься моим пессимизмом.

Он видел колебание в ее глазах. Бал — это далеко от мрака Петрозаводска, это блеск, музыка, возможность увидеть все своими глазами без фильтра слухов. И главное — это задание от отца, возвращение в систему координат, где он все еще глава семьи, а не изгой. И плевать, что она не принадлежит семье, а клану.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Поеду. Но, пап… — она пристально посмотрела на него. — Это просто разведка. Ничего больше.

— Конечно, солнышко. Просто разведка, — Савелий улыбнулся, и эта улыбка была самой отвратительной ложью за весь вечер.

Он только что отправил свою дочь, единственного человека, который ему еще верил, на передовую в своей подлой войне, прикрыв все благими намерениями. И чувствовал при этом лишь леденящее, ясное облегчение.

Теперь у него появится передышка. А что дочь может стать мишенью или разменной монетой — эта мысль была аккуратно упакована и отправлена в самый дальний угол сознания. Дела есть дела. Даже если ты последний мудак. Особенно если ты последний мудак.

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга

Кабинет после доклада о рейдах в «зонах», наконец, опустел, оставив после себя лишь запах дорогого табака и тяжёлое, звонкое молчание. Евгений ещё несколько минут стоял у окна, всматриваясь в сумеречный парк, где уже зажигались фонари.

Ему, в данный момент, было похрен на статистику. Да, род продолжает развиваться и получать доход с Разломов, но… мысли его последние дни были о другом: о согласии той, кого он собирался сделать главной фигурой в новой игре.

Он нашёл Марию в главном зале особняка. Она сидела на каменной скамье у большого аквариума, где медленно проплывали причудливые рыбы, и что-то невидящим взглядом писала в блокнот. Она подняла на него глаза, и он увидел в них ту же усталость, что гнездилась в его собственной душе. Усталость от вечной необходимости быть настороже, от бесконечных разборок, от груза фамилии.

— Завтра бал в Детинце, — начал он без предисловий, садясь рядом. — Тебе нужно быть там. Потанцевать. Выпить шампанского. Отдохнуть.

Мария насторожилась. Просто так отец никогда не предлагал «отдохнуть». В его лексиконе это слово всегда имело двойное дно.

— Что случилось? — спросила она прямо, закрыв блокнот.

Евгений вздохнул, выбирая слова. Говорить с ней всегда было легко и невероятно трудно одновременно — она схватывала всё на лету, но и лицемерие чувствовала за версту.

— Появился… новый игрок. Молодой. Очень сильный. Не из наших кругов. Несколько дней назад он в одиночку разобрался с Афониным и его бандой.

— S-ранг? — мгновенно уточнила Маша, и в её глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Да. Александр Громов. Я думаю, он и есть тот самый «Князь», который несколько раз нас выручил.

Он видел, как дочь проводила мысленные параллели, сверяла факты. Её взгляд стал острее.

— И что, ты хочешь его завербовать? — в её голосе прозвучало лёгкое разочарование. Очередной наёмный меч, пусть и очень острый.

— Нет, — твёрдо сказал Евгений. — Я хочу его привязать к роду. Навсегда. И для этого есть только один по-настоящему надёжный способ.

Мария замерла. Потом медленно, слишком медленно, отодвинула блокнот, словно он вдруг стал горячим.

— Папа, — произнесла она тихо, и в этом слове прозвучало всё: и недоумение, и начинающее пробиваться сквозь него холодное понимание. — Ты же не о том…

— Я — о будущем рода, — перебил он, и его голос лишился всех отцовских интонаций, остался лишь голос главы клана. — Александр — сила, но сила без корней. Мы — корни, но нам отчаянно не хватает новой, молодой силы. Брак, Маша. Династический союз. Это единственный путь сделать его своим, а свою силу — нашей. Надёжнее любых контрактов и клятв.

Она откинулась на спинку скамьи, закрыв глаза. В тишине главного зала был слышен лишь мягкий гул фильтров в аквариуме. Отец говорил то, о чём она сама в самые тяжёлые ночи иногда позволяла себе думать, но тут же гнала эти мысли прочь.

Её брак всегда будет разменной монетой, это было ясно с детства. Но чтобы так… внезапно, с чужим, пусть и легендарным, человеком.