Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 35

— Ты хочешь, чтобы я… свела его с ума? — спросила она наконец, открыв глаза.

В них не было ни возмущения, ни покорности. Был трезвый, почти хирургический анализ.

— Я хочу, чтобы ты встретила его завтра на балу. Как случайная знакомая. Отдохнувшая, красивая, блестящая. Не невеста на смотринах, а женщина, которая ему интересна. Чтобы он увидел в тебе не пешку рода Романовых, а личность. Чтобы захотел узнать тебя снова. Всё остальное… будет делом техники и времени. Но первый шаг, первый импульс — он должен быть за тобой.

Мария долго смотрела на отца, ища в его лице хоть тень сомнения, слабину. Но находила лишь ту же стальную решимость, что и в себе самой. Она думала о Александре, молодом и порывистом, одном S-ранге на весь огромный, неповоротливый род. Думала о том, как с каждым днём тени вокруг их стен, сгущаются. Думала о пустоте, которую давно носила в себе и которую безуспешно пыталась заполнить работой и долгом. Этот Громов… «Князь». Он был дикарём, чужаком, опасной переменной.

«Он красивый, — она позволила себе улыбку. — Заботливый… почему бы… почему бы и нет⁈»

Она медленно кивнула. Это был не кивок покорной дочери, а сдержанное, деловое согласие партнёра.

— Я поняла, — сказала она ровно. — Завтра я иду на бал. Отдохнуть. Потанцевать. Посмотреть… на этого диковинного «Князя». Если он, конечно, появится среди смокингов и декольте.

В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка, и Евгений позволил себе слабую улыбку.

Он встал, положил руку на её плечо на мгновение — жест, в котором было и одобрение, и просьба о прощении, и отеческая тревога.

— Спасибо, — тихо сказал он и вышел, оставив её наедине с мерцанием воды и тихим гулом собственных мыслей.

Мария снова взяла блокнот, но писать не стала. Она смотрела на отражение в тёмном стекле аквариума, примеряя на себя маску беззаботной светской львицы и чувствуя, как под ней уже начинает вызревать новый, опасный и захватывающий план. Завтра. Всё решится завтра.

Следующий день… день-трындень! Я в который раз пожалел, что вообще связался с «ОГО». Они меня заколебали!

Если ранее их вмешательство ощущалось как неприятный, но терпимый фон, то теперь оно превратилось в постоянный, методичный пресс.

Первым делом утром пришло официальное, на пяти страницах: «Рекомендательное письмо касательно обеспечения личной безопасности главы возрождающегося рода Громовых».

В нем «ОГО», с присущей им бюрократической деликатностью, указывало, что мой текущий охранный контингент «не соответствует потенциальному уровню угроз» и «может рассматриваться как преднамеренное создание уязвимости».

Они предлагали — или, точнее, настоятельно рекомендовали — включить в состав моей охраны двух своих «оперативников-наблюдателей». По сути, это было требование поселить в моем доме двух шпионов под видом телохранителей. Ус, читая документ, сделал такое лицо, будто ему предложили добровольно привить чуму.

— Формально мы можем отказаться, — сказал он, стирая пальцем виртуальную пыль с экрана планшета. — Но тогда они имеют право заморозить часть восстановительных фондов до проведения «независимой аудитории безопасности». Это их стандартная игра. Не соглашаешься с их «рекомендациями» — становятся препятствия в административных вопросах.

Я задумался на секунду, потом спросил:

— А если мы формально согласимся, но разместим этих оперативников, скажем, в самом дальнем флигеле, под присмотр Кати?

Катя, которая как будто случайно оказалась рядом в этот момент, посмотрела на меня с неприкрытым… недовольством, что ли⁈ А нет, показалось! В глазах охотницы S-ранга промелькнуло что-то, напоминающее холодный интерес хищника, которому подкинули новую дичь.

— Это можно технически обставить, — медленно сказал Ус. — Но тогда мы обязаны обеспечить им полный доступ к графику ваших перемещений и списку контактов.

— Пусть получают тот график, который мы им предоставим, — отрезал я. — А контакты… у меня их пока меньше, чем у среднестатистического монаха-отшельника. Ладно, соглашаемся. Но пишем в ответном письме, что размещение и условия работы будут определяться внутренними регламентами рода. Пусть попробуют с этим спорить — мы всегда можем сослаться на «традиционные устои дворянского дома».

Ус хмыкнул, уже набирая текст.

— Используем их бюрократию против них. Звучит… изящно.

Вторым ударом стала «Налоговая верификация». Поскольку род был восстановлен в правах, а не создан новый, все имущество и активы автоматически попадали под историческую систему дворянского налогообложения — сложную, многоуровневую и, как я быстро понял, абсолютно абсурдную.

Существовали налоги на «поддержание фамильной чести» (фиксированная сумма), на «наследуемую землю» (процент от оценочной стоимости), на «присутствие на официальных мероприятиях» (пропорционально количеству баллов в году) и, самое прекрасное, «сбор на потенциальное наследование титула», который был, по сути, предоплатой за то, что мои будущие дети однажды смогут стать дворянами. Это была не экономика, это было чистое искусство вымогательства денег под соусом традиций.

— Как вообще люди это платят? — я спросил, глядя на сводку, которую подготовил Ус.

— Большинство старых родов имеют семейные фонды и трастовые управления, которые ведут эти дела поколениями, — объяснил он. — У нас же фонд был практически разграблен Савелием. Нам придется платить из текущих потоков, а их пока — только начальные транши от «ОГО» и ваш личный капитал.

— Значит, нужно сразу запускать какой-то доходный проект, — заключил я. — Иначе мы будем кормить эту налоговую машину, вместо того чтобы строить тренировочный комплекс.

Катя, молча слушавшая весь разговор, внезапно сказала:

— А Зоны? У рода же несколько объектов с разломами, или я что-то путаю?

— Да, — подтвердил Ус. — «ОГО» как раз занимается обнулением контрактов. Плюс, у Савелия был пассивный доход от нескольких арендных контрактов в городе. Коммерческие помещения. Они юридически все еще принадлежат роду. Если мы сможем быстро восстановить контроль над ними и выкинуть его субарендаторов, это даст нам постоянный финансовый приток.

Я посмотрел на него с лёгким удивлением, ибо слышал про это впервые:

— Это где-то в бумагах есть?

— Должно быть, — ответил начальник службы безопасности рода, уже листающий другую папку.

Третьей, и самой раздражающей, проблемой дня стало внезапное «Приглашение на неформальную встречу с представителями Совета старейшин местной дворянской гильдии».

Приглашение было устным, передано через одного из подрядчиков, и в нем сквозила такая наглая патриархальная снисходительность, что у меня закипело даже внутри.

«Молодой наследник должен представиться и засвидетельствовать свое почтение установленному порядку, — вот дословная цитата».

Ус, получив это сообщение, просто медленно закрыл глаза, как человек, который знает, что сейчас начнется шторм.

— Это не обязательное, но крайне желательное мероприятие, — сказал он, не открывая глаз. — Если вы его игнорируете, вас будут считать невоспитанным выскочкой, и это затруднит любые будущие переговоры по бизнесу. Если вы придете — вас будут рассматривать как новичка, которого нужно «обтесать» и по возможности подчинить их влиянию.

— А что, если я приду, но буду вести себя как невоспитанный выскочка? — поинтересовался я.

Ус открыл глаза и посмотрел на меня с плохо скрываемым ужасом.

— Александр Сергеевич, это… не рекомендуется.

Катя стояла у окна и наблюдала за тем, как на площадку въезжает очередная бетономешалка.

— Есть другой путь, — сказала она, повернувшись. — Придите, но приведите с собой Крога. И меня. Формально — как вассала и советника по безопасности. Присутствие Дмитрия сразу повысит ваш статус в их глазах с «новичка» до «проблемного элемента, связанного с серьезными силами». А моя запись в базе как охотницы S-ранга заставит их думать не только о воспитании, но и о потенциальных рисках. Они любят традиции, но больше всего любят свою безопасность.