Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 5

В углу барака кто-то тихо плакал. Другие сидели молча, уставившись в пустоту.

Я обвела взглядом помещение. Здесь были женщины всех возрастов, несколько детей, пара мужчин. Все они выглядели так, будто прошли через ад.

Внутри разрасталось отчаяние.

Я прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь согреться и собраться с мыслями. Нужно было найти способ выжить в этом кошмаре. Нужно было сохранить надежду, даже когда всё вокруг кричало о безысходности.

Как долго мы сможем продержаться в таких условиях?

С первыми лучами солнца барак наполнился суетой. Охранники врывались внутрь, грубо расталкивая спящих людей.

— Вставайте! На выход! — орали они, подгоняя нас.

Меня охватила паника.

Нас вели на рынок, где будут продавать как скот.

Нас выстроили в шеренгу. Женщины впереди, дети посередине, мужчины сзади. Я вцепилась в руку мальчика, не позволяя ему отходить ни на шаг.

Рынок представлял собой огромную площадь. Торговцы уже расставляли свои «товары», осматривая каждого пленника с головы до ног, как лошадей на ярмарке.

— Эта беременна, — услышала я чей-то голос. — Сколько месяцев?

Сердце замерло и пропустило удар. Голова в миг закружилась.

Я медленно повернула голову, но оказалось, что торговец стоял напротив совершенно другой девушки.

— Не знаю, — процедила она сквозь зубы.

— Отлично, — усмехнулся торговец. — За неё дадут хорошую цену.

Было страшно.

Ею могла запросто оказаться я, и это пугало до чёртиков.

Я озиралась по сторонам, выискивая знакомые лица. Среди измученных мужчин, которых вели мимо, я пыталась разглядеть Эйнара. Но каждый раз, когда кто-то поворачивался ко мне лицом, это оказывался не он.

Внезапно моё сердце замерло. В толпе покупателей я заметила знакомый силуэт. Высокий, широкоплечий, с характерной походкой. Нет, этого не может быть…

Или просто показалось…

— Смотрите, какая красотка! — раздался голос торговца рядом со мной. — Молодая, здоровая, с ребёнком. Идеальная рабыня.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

В этот раз речь точно шла обо мне. К счастью, в комплекте с мальчиком.

Поймала внезапно себя на мысли, что я даже не знала его имени.

Покупатели прошли мимо, а я, не поворачивая головы, всё же решила узнать.

— Тебя как зовут?

— Матью, — тихо ответил малец.

— Элен. Запомни, ты Матью Колум — мой сын. Так будет проще.

Послышался окрик.

— Молчать!

Мальчика оттащили в сторону, чтобы показать другому покупателю. Я рванулась за ним, но крепкая рука схватила меня за плечо.

— Не дергайся, — прошипел охранник. — Твоя очередь ещё придёт.

Я осматривала толпу, каждую фигуру, каждый жест. Инстинкт подсказывал, что Эйнар здесь. Но где? Среди покупателей или среди тех, кого продают?

Торговцы уже выкрикивали цены, покупатели придирчиво осматривали «товар». Меня толкали, ощупывали, оценивали, словно я была вещью.

— Верните сына, — выкрикнула я. — Верните моего сына!

На меня зашипели и больно ткнули посохом в плечо.

— Заткнись, дрянь! Мне плевать, продавать вас в комплекте или по раздельности.

Чтоб провалился этот грязный ублюдок!

Но вслух, разумеется, оставалось только стиснуть зубы.

Матью вернули через четверть часа. Судя по недовольному лицу торгаша, малец никому не приглянулся.

— Буйный, — переговаривались недопокупатели.

Оно и к счастью. Теперь мы снова были вместе.

— Я сказал, что я Матью Колум и меня не стали брать, — горделиво проговорил мальчик. — Кто такой Колум?

Мне бы тоже хотелось знать, кто такой Эйнар Колум.

Я выдавила из себя улыбку.

— Твой отец.

Пусть так. С последствиями я потом буду разбираться.

Сердце забилось чаще, когда охранник толкнул меня вперёд. Я оказалась в центре круга, под пристальными взглядами потенциальных покупателей.

— Вот это экземпляр! — прокричал торговец, хватая меня за подбородок и поворачивая из стороны в сторону. — Молодая, здоровая, с отличным телосложением!

Он грубо схватил меня за руку, осматривая ладони, затем потянул за волосы, проверяя их качество.

— А ну-ка, покажи зубы! — рявкнул он, и я неохотно подчинилась.

Толпа загудела, обсуждая мою внешность. Торговец, довольный вниманием, продолжал нахваливать «товар».

— И ребёнок в придачу! — он указал на Матью. — А если сильно постараться, то через девять месяцев будет новый раб!

Я сжала кулаки, стараясь не показывать своего страха.

Торговец схватил меня за плечо и потянул ткань сорочки вниз.

— Только посмотрите на ее грудь! Прекрасная кормилица получится!

Я попыталась прикрыться, но руки охранника удержали меня на месте. В этот момент я подняла глаза и встретилась взглядом с ним!

Время как будто бы остановилось.

Торгаш резким движением рванул ткань сорочки, и она соскользнула с моего тела. Я застыла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Холодный ветер обжёг обнажённую кожу, а толпа разразилась одобрительными возгласами.

— Смотрите, какая красавица! — орал торговец, поворачивая меня из стороны в сторону. — Свежая, здоровая! Идеальная рабыня!

Сорочка тут же была подхвачена ветром. Кто-то из толпы поймал её, и началась настоящая свара за этот жалкий клочок ткани. Люди рвали её на части, смеясь и улюлюкая.

Я стояла, закрывая руками грудь и живот, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Но я не могла позволить себе заплакать.

Не сейчас, не перед этой толпой, не перед ним.

Эйнар стоял в первом ряду, невозмутимо наблюдая за происходящим. Его лицо не выражало ни капли эмоций. Он смотрел на меня так же равнодушно, как на вещь, которую можно купить и продать.

— Сколько? — спросил он наконец, доставая кошель с монетами, как будто бы нехотя.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Мой муж, которому я доверяла больше всего на свете, сейчас покупал меня как рабыню.

Кто-то из охранников накинул на меня грубую мешковину, едва прикрывающую наготу. Я дрожала не от холода, а от унижения, от осознания того, что человек, которому я подарила свою любовь, позволил этому случиться.

Я молча смотрела на него и не могла выдавить из себя и слова.

Вот, значит, как. Он все же предал меня.

Боль от предательства Эйнара расползалась внутри меня, как яд, проникая в каждую клеточку тела. Она была острее любого клинка, глубже любого ранения.

Я вспоминала наши ночи, его объятия, его шёпот на ушко. Все эти моменты теперь казались фальшивыми.

Гребаный театр.

Каждая улыбка, каждое прикосновение — неужели это всё было ложью?

Такая боль никогда не притупится временем. Она будет жить во мне, пульсируя в такт сердцу.

Его взгляд был хуже любой пытки.

Я чувствовала, как что-то внутри меня умирает. То, что делало меня доверчивой, открытой, любящей — всё это разбивалось вдребезги. Моё сердце, которое когда-то пело от счастья рядом с ним, теперь умирало в агонии.

От боли я не могла дышать. Она душила меня, лишая сил. Я не могла понять…

Торгаш ткнул меня в ребро, и я, охнув, поморщилась.

— Тысяча золотом, — не растерялся торговец.

В глазах Эйнара было ни жалости, ни сострадания. Только холодный расчёт. Он оценивал меня, как оценивают лошадь на рынке.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть в его глаза. Лучше бы он ненавидел меня открыто, чем так — с этим ледяным безразличием, с этой проклятой деловитостью.

Толпа продолжала реветь, а я чувствовала себя так, словно меня вываляли в грязи и выставили напоказ на всеобщее обозрение. И самое страшное, что мой муж был частью этого унижения, его соучастником.

— А ребёнок? — спросил он, слегка прищурившись.

— Твой, — прошептала я одними губами, надеясь, что это вернет ему память о наших ночах, о наших обещаниях.

Но нет. Его лицо оставалось непроницаемым. Ни единой эмоции. Он как будто стал другим — холодным, расчетливым, чужим.