Любовь сильнее любой тьмы - Шелли Лана - Страница 3

— Ладно, — наконец сказала она. — Но только после того, как доктор тебя посмотрит. И не спорь.

Раздался звонок. Тётя Глория вышла в коридор и через минуту вернулась с коробкой в руках.

— Флавия, тебе посылка, — сказала она, протягивая ее мне.

Я удивленно замерла:

— Посылка? Но от кого? Я ничего не заказывала...

Глория вернулась в кухню, держа в руках небольшую коробку, перетянутую широкой атласной лентой белоснежного цвета. Коробка выглядела изысканно и таинственно. На ней не было ни штемпелей, ни обратного адреса – только мое имя, выведенное изящным, но незнакомым почерком.

Коробка лежала в моих руках, и странное волнение охватило меня. Сердце билось часто-часто, а пальцы медлили.

— Ну что же ты? — голос Элли дрожал от нетерпения.

— Я открыла коробку. Туфельки! Мои новые изумрудные туфельки. Я думала, они утонули или остались валяться на мостовой, но они были здесь — чистые и невредимые. Рядом с ними — сложенная записка. Я развернула её и прочитала вслух:

«Я не решился показать вам свое лицо. Это я вытащил вас из воды. А теперь возвращаю вашу потерю.».

— Кто этот загадочный незнакомец? — Элли прижала руки к груди, и глаза ее заблестели. — Спас тебя, вернул туфельки и даже лица не показал? Настоящий герой из романа!

Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Мы втроем переглянулись. Один и тот же вопрос вертелся у всех на языке: кто же этот таинственный спаситель?

Глава 3

Дверной колокольчик зазвенел. Я подняла голову и увидела незнакомца.

Он вошёл — и магазин затаил дыхание. Я это всегда чувствую, когда приходят новые люди. Он стоял и смотрел: на пузырьки с зельями, где поблёскивала магия, на горшочки, в которых дремали редкие растения, на связки трав под потолком. В камине лениво потрескивал огонь, а сверху, с балок, доносился тихий, едва уловимый шелест — это цветы тянулись к свету, перебирая листьями, как струнами. Я как раз раскладывала сухоцветы и напевала песни себе под нос.

— Добрый день! — улыбнулась я. — Меня зовут Флавия. Добро пожаловать в «Четырёхлистный клевер».

Мужчина перевёл взгляд на меня. Глаза у него были ярко-синие, внимательные такие. Высокий, подтянутый, в коричневой шляпе, из-под которой выбивались чёрные волосы.

— Эльдор, — представился он, и в его низком, обволакивающем голосе мне почудилось что-то знакомое, будто из давно забытого сна. — Я путешественник из Розельмунда. Говорят, в ваших краях леса хранят такие тайны, что искатели приключений со всего света мечтают их разгадать. Вот и я не удержался. Остановился в «Зелёной долине», а сегодня решил прогуляться — авось повезёт встретить кого-то, кто покажет мне эти места.

— Очень приятно, — ответила я. — Надеюсь, тебе у нас понравится.

И тут я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. В нём было что-то такое... неуловимое, от чего внутри всё переворачивалось. Сердце учащенно забилось, ладони стали влажными, а щёки обожгло жаром. «Флавия, возьми себя в руки, — мысленно прикрикнула я на себя. — Ты его вообще первый раз видишь!»

Мы смотрели друг на друга, и в комнате будто воздух наэлектризовался.

Эльдор заговорил первым, чуть усмехнувшись уголком губ:

— У тебя тут... уютно. — Он обвёл взглядом полки и снова посмотрел на меня.— Мне нужно зелье.

— Для чего именно?

Он задумался, постучал пальцем по прилавку:

— Чтобы не заблудиться. Я тут совсем недавно.

Я усмехнулась, подошла к полке и сняла пузырёк с мутноватой голубоватой жидкостью.

— Это то, что нужно, — сказала я, протягивая зелье. — Капля на язык — и дорога сама приведёт тебя туда, куда надо.

— Правда? — он взял пузырёк, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. — А если я не знаю, куда надо?

— Значит, приведёт туда, где тебя ждут, — ответила я и сама удивилась своей смелости.

Эльдор поднял бровь, в глазах блеснуло что-то нежное.

— Сколько с меня?

— Два серебра, — я постаралась сказать это буднично, хотя внутри всё трепетало.

Расплатившись, Эльдор улыбнулся.

— Слушай, я тут впервые, ничего не знаю.— Он чуть склонил голову, разглядывая меня. — Может, завтра вечером покажешь мне город? Или леса? Говорят, у вас тут красиво.

Я растерялась. Сердце забилось быстрее, в висках застучало. Это что — обычная вежливость? Или это свидание?

— В смысле... — я запнулась, чувствуя, как краснею. — Погулять?

— Ну да, — он улыбнулся шире. — Посмотрим на закат, поболтаем.

Он смотрел выжидающе, и я чувствовала, как от этого взгляда по коже бегут мурашки.

— Каррр!

Резкий, хриплый крик ворвался, как удар хлыста. Я вздрогнула и рывком обернулась.

На подоконнике сидел ворон. Чёрный, будто вырезанный из самой ночи. Глаза — два злых уголька — смотрели прямо, не мигая. С ним пришло что-то нехорошее: солнечный свет потускнел, тени стали гуще, а воздух будто налился свинцом. Цветы на подоконнике, ещё минуту назад живые и яркие, поникли, лепестки поблекли, края листьев начали темнеть, сворачиваться

— Кыш! — Эльдор взмахнул рукой. — Пошёл вон!

Ворон даже не шелохнулся. Секунду смотрел — и вдруг кинулся. Чёрной молнией, бесшумной вспышкой. Впился клювом и когтями в руку Эльдора, захлопал крыльями, пытаясь ударить сильнее.

Я не думала. Тело сработало само. Метнулась к камину, схватила кочергу — тяжёлую, горячую, с раскалённым концом, от которого шёл жар. Только замахнулась — ворон взмыл вверх, каркнул напоследок, зло и пронзительно, и исчез. Будто его и не было.

Только тени ещё дрожали по углам.

— Спасибо, — выдохнул Эльдор, прижимая руку к груди. — Что это за тварь?

— Не знаю, — ответила я, и в голосе проступила злость пополам со страхом. — Но это уже второй раз, когда он появляется.

Кровь сочилась сквозь пальцы Эльдора, капала на пол — тёмная, густая. Рана была глубокой, кожа вокруг неё уже начинала темнеть, будто птица оставила не просто следы когтей, а что-то большее.

— Я сейчас!

Я кинулась в подсобку, нашарила в полумраке бинты и мазь — тягучую, пахнущую мёдом и травами, она заживляла любые раны за считаные минуты.

Руки слегка дрожали, когда я выбегала обратно.

Вернулась, нанесла мазь. Место раны зашипело, запузырилось, а затем впиталось в кожу — и кровь остановилась почти мгновенно.

Я перевязала руку аккуратно, стараясь не сделать больно. И только когда закончила, поняла, как близко мы стоим. Почти вплотную. Я чувствовала тепло его тела, слышала дыхание — всё ещё неровное, частое.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня.

В его взгляде было что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось. Глубокий, тёплый, бесконечный — я проваливалась в эту синеву, как в летнее небо, с которого вдруг упала звезда. Он смотрел с нежностью, от которой время потеряло смысл. Исчезли звуки, исчез магазин, исчезло всё, кроме этого взгляда.

— Флавия... — прошептал он, и моё имя в его голосе прозвучало как заклинание.

Я чувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, чуть сбивчивое. Слышала, как бьётся его сердце. Или это моё колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет? Все мысли исчезли, растворились, утонули в этой синеве. Осталось только одно — желание прикоснуться к его губам. Такое сильное, что я перестала дышать.

Дверной колокольчик звякнул — резко, не вовремя.

Я отпрянула от Эльдора, будто меня застали за чем-то постыдным.

— Добро пожаловать! — выпалила я звонко, может, даже слишком звонко, но голос не слушался.

Вошла пожилая пара. Мужчина — в очках, с рюкзаком за плечами, женщина — в цветастом платке, держала мужа под руку и с любопытством оглядывала полки.

— Добрый день, — кивнул мужчина. — Нам бы травок для душевного спокойствия. Ромашки сушёной, мяты и календулы.

— Одну минуту, — ответила я и нырнула за прилавок, радуясь возможности спрятать пылающее лицо.

Пока я отмеряла травы, краем глаза видела, как Эльдор поправляет повязку на руке, смотрит на меня и чуть улыбается.