5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 54

— Дерьмо.

Они останавливались у Клэй. Я не ожидала увидеть их здесь.

Лив пинает меня.

— Проваливай из нашей кровати.

Я перелезаю через нее.

— Ну, кровать Айрона я занимать не собираюсь.

— Почему бы и нет? — она закидывает руки за голову, а Клэй кладет свою голову Лив на грудь. — Даллас на самом деле самый мягкий парень. Ему просто нужна любовь.

Я стряхиваю складки на своей толстовке.

— Ему нужен удар в живот.

— О да, — хихикает Клэй.

К ней он тоже так и не оттаял.

Я натягиваю толстовку и собираю волосы в хвост. Лучше бы Пейсли была в доме. Как, черт возьми, она выбралась так, что я даже не услышала? Маленькая скрытная засранка.

Я направляюсь к двери, на ходу проверяя уведомления. От отца по поводу разбитого окна — ничего.

Вот и отлично.

— Когда мы вернулись вчера ночью, мы там внизу немного прибрались, — сообщает мне Клэй. — Не дай им всё разнести.

— Пока что, во всяком случае, — добавляет Лив.

Сегодня у всех выходной. Ее братья определенно собираются повеселиться.

Я всё равно киваю, выходя из комнаты.

Как только я закрываю дверь и поворачиваюсь, то чувствую запах индейки. Замираю, закрываю глаза и вдыхаю. По рукам бегут мурашки. О да.

Я и не думала, что они правда будут готовить. Не то чтобы они не умели. Мейкон и Арми в особенности заботились о братьях и сестре почти десять лет, но я не знаю... Никто в этом доме в последнее время не кажется настроенным ни на что, кроме алкоголя.

Я заглядываю в ванную и вижу, что раковину заменили — ни малейшего следа того, что что-то было не так. Достаю новую зубную щетку из своей косметички и выдавливаю пасту на щетину.

Чищу зубы, споласкиваю и бросаю щетку в стаканчик к остальным, хотя, наверное, мне не стоит ее здесь оставлять. Даллас еще унитаз ею почистит.

Открываю окно перед выходом, впуская свежий осенний ветерок, и чуть ли не вприпрыжку спускаюсь по лестнице, чувствуя невероятный прилив энергии. Не знаю почему, и спрашивать не собираюсь. Мы заслужили немного веселья.

Оглядываюсь в поисках сестры и наконец нахожу ее в бассейне с Арми и Дексом. Она плывет по-собачьи, ее маленькая головка покачивается из стороны в сторону, а сама она улыбается.

Я щурюсь. На ней купальник.

Я откидываюсь назад, смеясь. Сказала ей собрать только самое необходимое, а всё, что она, вероятно, услышала: «мы едем в дом, где есть бассейн». Она ненавидит наш, потому что там нет глубокой части, а она любит прыгать бомбочкой.

Я проверяю индейку — на самом деле просто чтобы еще раз вдохнуть аромат — и начинаю варить кофе. Прохожу мимо второго кухонного окна, замечая Мейкона в гараже — как обычно — но затем вижу брата и останавливаюсь. Он сидит в одном из их пикапов, а Мейкон, наклонившись в окно водителя, что-то ему говорит, чего я не могу расслышать.

Мой двенадцатилетний брат пододвигается на сиденье, хватается обеими руками за руль, и я выпрямляюсь, понимая, что он собирается вести. — Что?

Он переключает передачу, машина дергается, и я спешу к сетчатой двери, смотрю вниз на гараж и наблюдаю, как он выезжает.

Нет. Я резко перевожу взгляд на Мейкона, но прежде чем я успеваю крикнуть Марсу, чтобы он тормозил, тот поворачивает пикап, жмет на газ и паркуется вдоль забора.

Он вылезает, наушники висят на шее, и поднимает глаза ровно настолько, чтобы поймать ключи, которые бросает ему Мейкон. Без единого слова он забирается в мамин «Ровер» и медленно сдает задом в гараж, остановившись лишь однажды, чтобы немного проехать вперед и выровняться.

Я понимаю, что у меня отвисла челюсть, и закрываю рот. Давно ли они все проснулись?

Мейкон начинает поворачиваться ко мне, и я ныряю обратно в дом до того, как он меня замечает.

Вроде никто не умер. А Марс для разнообразия занят чем-то, кроме телефона.

Я отступаю, оставляя их вдвоем, и в течение следующих нескольких часов лишь изредка поглядываю, чтобы убедиться, что они всё еще там. Марс перешел к подкрашиванию моей машины — в маске, с краскопультом, а Мейкон за ним наблюдает. Время от времени он берет свою кружку, и я замечаю контейнер с супом, который оставила ему в холодильнике во время своей вчерашней смены, стоящий на столе позади него. Он доливает суп в кружку, и я едва сдерживаю улыбку, когда вижу, как он жует. Он ест. Это хорошо.

Я готовлю картофельную запеканку с сыром, пока спускается Клэй и ставит в духовку свою начинку из морепродуктов. Воняет она ужасно.

Парни заходят и выходят, один из них закидывает что-то на гриль на улице, а Пейсли переодевается в сухую одежду и остается в гостиной с Дексом, танцуя под музыку.

Я натягиваю узкие джинсовые шорты и подворачиваю их чуть выше колена, а затем одалживаю у Лив укороченную белую блузку, застегивая ее до самой шеи. Расчесываю волосы, наношу немного макияжа, но не могу перестать улыбаться от мысли, что в таком виде я бы никогда в жизни не смогла заявиться к бабушке на праздник.

Спускаюсь вниз босиком, выключаю весь свет и начинаю зажигать все свечи, какие только могу найти. Ветер гуляет через окна, заставляя пламя дрожать, и всё пахнет цветами и едой. Мне кажется, что у меня кружится голова. Или что рай сегодня спустился совсем низко, и я могу почувствовать его запах.

— Что это? — спрашивает Арми, оглядывая мерцание свечей, входя в гостиную.

Даллас и Трейс расставляют еду на столе.

— Вроде как традиция в моей семье, — говорю я. — Весь день мы сидим без света и жжем свечи, — я делаю паузу, всматриваясь в их лица. — Вы отмечаете День благодарения?

Я видела индейку и предположила, что да, но в них течет кровь семинолов. Мне следовало спросить.

— Не волнуйся, — бросает Арми через плечо, направляясь на кухню. — Мы готовим. Это хороший семейный праздник. К тому же в нас есть немного английской крови.

— И немецкой, — добавляет Трейс.

За ним следует Даллас:

— И французской.

— Определенно испанской, — подхватывает Лив, проходя мимо меня вместе с Клэй.

На столе громоздятся горы еды, и я оглядываюсь, ставя свое блюдо.

— Вы, ребята, едите пиццу на День благодарения? — спрашиваю я, замечая пиццу: наполовину сырную, наполовину с традиционной пеперони.

— Каждому разрешается приготовить свое любимое блюдо, — отвечает мне Трейс. — Как гигантский обед в складчину.

— Сырный фри, — Лив поднимает тарелку, вытаскивая картофелину из-под расплавленного чеддера.

Здесь есть бургеры и хот-доги, черная фасоль с рисом, тамале, какая-то жареная свинина, которую, как мне кажется, приготовила для них Мариетт, и я знаю, что где-то на столе есть плантаны, потому что чувствую их запах. А еще кукуруза по-мексикански, креветки и крабовые котлетки. Арми несет к столу индейку.

Я смотрю в окно, зная, что Мейкон и Марс всё еще в гараже. Иду к морозилке, достаю мороженое, беру немного топпингов и выставляю для него.

На детском музыкальном канале, который слушают Пейсли и Декс, играет кавер на «Shout», и я начинаю подпевать, пока все рассаживаются и наполняют свои тарелки.

Дети смеются, Марс заходит на кухню и моет руки, а я не могу сдержать улыбку, накладывая еду Пейсли.

— О, — воркует она, когда я подаю ей настоящий хот-дог на День благодарения.

Арми разделывает индейку, а я замираю на секунду, просто наслаждаясь моментом. Это не продлится вечно, лишь бы только сегодня.

Я потираю пальцы, чувствуя небольшой порез, который не замечала до сегодняшнего утра. Должно быть, задело осколком от лобового стекла моего отца.

Похоже, я та еще бунтарка.

Несмотря на то, как Майло обращался со мной и как я давала отпор, я никогда не считала себя бойцом. До этого момента.

К счастью, мой отец, похоже, не собирается выдвигать обвинения. Я пока ничего не слышала.

Что означает: либо он не знает, что это была я, либо... он знает, что это была я.

— «Shout, shout, let it all out», — пою я.

Музыка выключается, и я вижу Арми с пультом в руке. Я замолкаю. Они, конечно, хотят поговорить за столом.