5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 53

Я качаю головой, складывая посуду в контейнер, потому что помощник официанта так и не появился, как и Саммер. Наверное, они вместе.

Голос Мейкона снова эхом отдается в моей голове. «Только ее», — сказал он. Всего два слова, которые заставили меня почувствовать себя такой важной. Для кого-то, кто важен сам.

Пикантный аромат супа наполняет кухню, и я приподнимаю крышку кастрюли, томящейся на плите.

Глубоко вдохнув, я чуть не вздрагиваю от тепла, разливающегося под кожей. Сегодня температура под восемьдесят градусов. Определенно достаточно холодно. Для тропиков.

Мой телефон вибрирует; я лезу в карман фартука и достаю его, возвращая крышку на место.

Бейтман.

— Привет, как там дела? — отвечаю я.

— Детка, мне нужно уйти.

Я делаю паузу.

— Пожалуйста...

— Она опаздывает, — говорит он мне. — Мне пора.

— Пожалуйста, не делай этого.

— И она мне не заплатила.

Иисусе Христе. Это что, правда происходит? Опять?

— Тебе нужно приехать, — говорит он, — или я звоню их отцу.

Ага, удачи с ним связаться.

Я срываю с себя фартук.

— Я еду.

Вешаю трубку и вижу, как Мариетт замирает на полуслове, наливая начинку в основу для пирога.

— Я буду через тридцать минут, — говорю я ей, выбегая за дверь. — Я вернусь, хорошо?

Она издает какой-то сдавленный, нервный звук, потому что хоть она и предложила войти в положение, но сейчас у нас запара.

— Полчаса! — кричу я, толкая дверь. — Я быстро, — я запрыгиваю в папину машину и пулей вылетаю из Залива. Мне не стоило устраиваться на работу. Надо было остаться дома с Марсом и Пейсли. Я думала, что Арми прав и мне нужно чем-то занять свое время, пока они в школе, но им было бы приятно видеть знакомое лицо, когда они возвращаются домой. Кого-то, кому не платят за то, чтобы он там находился.

Просто я, блядь, не хочу там находиться. Это место больше не кажется мне домом.

Я проношусь по подъездной дорожке, с визгом торможу перед дверью, глушу мотор и выскакиваю из машины. Маминой машины нет. Ничего удивительного. Она обхаживает нового бойфренда, охотясь на мужа номер два. На детей времени не остается, полагаю.

Бейтман открывает дверь еще до того, как я успеваю к ней подойти; стресс прорезал морщины на его лбу.

— Мне правда очень жаль, милая, — говорит он. — Это не твоя вина. Я это знаю.

— Иди, — говорю я ему, заходя в дом. — Это и не твоя вина тоже.

Завтра День благодарения. Я понимаю. У него свои дела.

И он не обязан работать бесплатно.

Он берет свою сумку и выходит за дверь.

— Они поужинали. Никакой домашки на каникулы.

Я киваю.

— Счастливого Дня благодарения, — и помогаю ему закрыть дверь.

Он уходит, а я замираю. Возможно, это последний раз, когда дети его видели.

Он хоть попрощался?

Зная его — вряд ли. Он уверен, что вернется, как только она разберется со своим дерьмом. Он был с Пейсли с тех пор, как ей исполнилось два года.

— Крисджен! — восклицает Пейсли, и я оборачиваюсь; моя сестра тащит на поводке пластикового динозавра. — А мы можем посмотреть фильм?

Позади нее из кухни к лестнице направляется Марс.

— Собирайте вещи на ночь, — кричу я достаточно громко, чтобы оба услышали.

Марс стягивает наушники:

— А?

Я беру Пейсли за руку.

— Собирай сумку.

— Зачем?

— Мы едем на ночевку к Йегерам, — напеваю я, глядя на сестру сверху вниз.

Она ахает, просияв.

Мой брат кривит губы, потому что он-то хочет поехать, но продолжает делать вид, будто всё во мне его бесит.

— Погнали! — я бегу вверх по лестнице вместе с детьми. — Выезжаем через десять минут!

Они начинают забрасывать в сумки всё, что им только может понадобиться, а я набираю Арми.

Он отвечает после первого же гудка:

— Привет, что случилось?

— Можешь приехать за мной?

Он задерживается лишь на секунду:

— Где ты?

— Я дома. Потом объясню.

— Ты в порядке?

— Нет, я жду, — отрезаю я. — Поторопись.

Я вешаю трубку, сама кое-что собираю и меньше чем через десять минут слышу гудок на улице. Должно быть, они работали на этой стороне железнодорожных путей.

— Пошли! — кричу я детям.

Марс и Пейсли с вещами скатываются по лестнице, а я закидываю спортивную сумку на плечо и достаю из шкафа в вестибюле бейсбольную биту, пока они вываливаются на улицу.

Я забрасываю свою и их сумки в кузов пикапа и открываю заднюю дверь, запихивая их внутрь рядом с Трейсом.

— А бита зачем? — Арми смотрит на меня поверх переднего сиденья.

— Это сюрприз.

Я открываю переднюю пассажирскую дверь и забираюсь внутрь, заставляя Далласа подвинуться.

— Дай мне передохнуть, — ворчит он.

— Поезжай по Ламлайт-Глен, — говорю я Арми.

Я вижу краем глаза, как он пялится на меня, но я делаю радио погромче, как раз когда начинается песня, которая мне нравится.

Включив передачу, он жмет на газ, а я крепче сжимаю биту; мы вылетаем с моей подъездной дорожки, поворачиваем направо и выскакиваем на Ламлайт-Глен. Мои ладони потеют, но я делаю музыку еще громче, и даже Даллас просто пялится на меня так, будто не уверен, что я не убью его, если он тронет магнитолу.

— Еще один поворот направо, — приказываю я.

Арми резко закладывает вираж, и я слышу визг шин, когда он влетает на Бэрони-Лейн.

— Стой, — говорю я ему.

— Чт...

— Остановись прямо здесь! — кричу я.

Он бьет по тормозам рядом с серебристым «Бентли Континенталь», припаркованным перед причудливым кирпичным коттеджем в испанском стиле — прекрасным маленьким кусочком рая, созданным для двоих.

Я выскакиваю.

— Что ты делаешь? — кричит Арми.

Музыка гремит, ночной воздух шелестит пальмами над головой, а я отвожу биту назад и с силой обрушиваю ее на стекло водительской двери. Оно вдребезги разбивается, осыпаясь осколками, и я слышу, как в пикапе раздается отборный мат.

— Ах ты сукин сын, — говорит один.

— Мы сядем в тюрьму.

— Крисджен!

Я крепче вцепляюсь в рукоятку биты кулаками, еще раз заношу руки за голову и бью со всего размаху, пробивая конец биты сквозь лобовое стекло.

Развернувшись, я забираюсь обратно в пикап, и все пялятся на меня.

Первым заговаривает Трейс.

— Это был...?

— Угу, — отвечаю я.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает Пейсли.

Я опускаю солнцезащитный козырек, заставляя свое дыхание выровняться, и проверяю помаду, которой на самом деле нет.

— Друг закрыл ключи в машине. Я помогала ему попасть внутрь.

И откидываю козырек обратно.

— Это была папина машина, — замечает Марс.

— Очень похожа, не так ли?

Арми фыркает, трогается с места, и я вижу, как Даллас качает головой. Трейс начинает смеяться, а я высовываю голову в окно, закрывая глаза и позволяя ветру развевать мои волосы.

— Кто хочет мороженое? — кричит Трейс.

— Я! — вопит Пейсли.

Я не повезу их завтра к родственникам. Мой отец может прислать копа, если хочет разобраться со мной из-за своего лобового стекла, и моя мать тоже может прислать копа, если захочет вернуть детей.

На следующее утро я открываю глаза, чувствуя рядом с собой тело. Мозг затуманен спросонья, и я перекатываюсь в другую сторону, чтобы освободить место и снова уснуть. Здесь чертовски жарко.

Но как только я отодвигаюсь, то приземляюсь на другое тело.

— Какого хрена? — выдыхаю я.

Моргнув, я приподнимаюсь на кровати, смотрю вниз и вижу Клэй, наполовину придавленную мной.

Она хлопает ресницами:

— Ты была так хороша.

Человек с другой стороны от меня смеется, и я поворачиваю голову через плечо, видя широко улыбающуюся Лив.

— Девчонки... — я слезаю с Клэй, и они обе взрываются смехом.

Я вырубилась в комнате Лив вместе с Пейсли, но ее я не вижу. Беру телефон, проверяю время. Всего семь утра. Протираю глаза.