5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 46

Я замираю, сжимая ключ в замке зажигания.

— В чем, блядь, твоя проблема?

Он должен понимать, что лучше не поднимать эту тему.

— Она хороша, — говорит он, и улыбка исчезает с его лица. — Чертовски хороша. К сожалению, лучшее, что у меня было.

К сожалению, потому что он ее не любит и жалеет об этом.

— Когда ты не трахаешь ее, — продолжает он, — ты думаешь о том, как бы ее трахнуть.

— Не говори о ней так, — я завожу машину, надеясь, что это заставит его заткнуться.

Она много работает; на нее можно положиться, она заслуживает доверия и чертовски милая. И она проницательна. Иногда даже больше, чем мне бы хотелось.

У меня нет никаких намерений насчет Крисджен. Она еще ребенок. Но она человек, и она его друг. Ему не следует вести себя так, будто она — просто вещь для выпуска пара.

— Думаю, тебе нужна другая Святая, — говорит он. Прежде чем я успеваю сказать ему заткнуться, он смотрит назад на Далласа. — И, возможно, тебе тоже нужна одна, — он улыбается брату. — Она кусается.

Иисусе Христе.

— Дай мне пиво, — рявкаю я Далласу.

Трейс смеется, утыкаясь в телефон, пока Даллас лезет в кулер и передает мне банку через сиденье. Я открываю ее, делаю глоток, ставлю в подстаканник на консоли и переключаю коробку передач на Drive.

Но тут Трейс рычит:

— Ах, сукин сын!

И я бью по тормозам.

— Черт бы его побрал! — кричит он, и я поворачиваюсь и вижу, как он пристегивает ремень безопасности, чего никогда не делает.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Эта мелкая дрянь! — он хмурится. — Постоянная заноза в заднице!

— Кто?

— Крисджен! — произносит он так, словно только что не пел ей дифирамбы. — Нам нужно ехать к ней в ее чертов дом.

— Но мы же ждем бурю.

Он поднимает телефон, и я не уверен, что именно вижу, но я знаю, что это Майло, и знаю, что это наша сестра. Лив и Майло. На одном фото. В доме Крисджен.

Я вжимаю педаль газа в пол, даже не проверив поток машин, и мы с визгом шин вылетаем на дорогу, резко свернув налево.

Я говорю Трейсу написать Мейкону, чтобы предупредить, что мы будем дома позже. Уже темнеет, а Декса нужно забрать от няни и накормить ужином.

Не знаю, о чем сейчас думает Лив — или Крисджен.

Когда мы подъезжаем к ее дому, ворота широко распахнуты, а подъездная дорожка заставлена машинами.

Трейс вздыхает:

— Блядь...

Да уж. Что-то не так. Крисджен никогда не устраивала вечеринок у себя дома. По крайней мере, за то время, что я ее знаю.

И я мог бы понять, если бы Майло услышал об этом и заявился сам, но она пила с ним какой-то шот. На фото, опубликованном два часа назад. Два, блядь, часа назад. Кто знает, что произошло с тех пор?

Лив тоже была там — вместе с Клэй — после того, что он сделал прошлой весной? В этом нет никакого смысла.

К тому же, Крисджен нас не пригласила. А она приходит на все наши вечеринки.

Я объезжаю аккуратно подстриженные деревья посреди подъездной дорожки и паркуюсь вдоль черного BMW, не заботясь о том, что блокирую ему выезд. Мы выскакиваем и направляемся к дому, но я сворачиваю к заднему двору. На заднем сиденье кабриолета целуется какая-то парочка, и я быстро оглядываюсь в поисках копов или родителей.

Обогнув угол дома, мы проскальзываем между двумя кипарисами, служащими частью живой изгороди, и выходим на заднее патио.

Если это можно так назвать.

Оно размером чуть ли не с половину футбольного поля. Красивая светлая каменная плитка и бассейн, который выглядит почти как фигура из тетриса: квадрат, примыкающий к прямоугольнику, который, в свою очередь, примыкает к еще одному квадрату. Деревья затеняют три разные зоны отдыха, в двух из которых есть места для костра. Толпа тусовщиков танцует и слоняется без дела, разговаривая и выпивая.

Я узнаю некоторые лица. Кто-то выпускался вместе с Лив и вернулся из колледжа на праздники. Некоторые старше, а кто-то... гораздо моложе.

Крисджен стоит по пояс в бассейне, одетая в желтое бикини, и разговаривает с моей сестрой, которая откинулась на руки Клэй.

Я оглядываю террасу. Майло нет.

Трейс направляется к ней, но я выставляю руку, останавливая его. И иду сам, а он и Даллас следуют за мной по пятам.

Я подхожу к краю бассейна и вижу, как сначала вверх взлетают глаза Лив, а затем Крисджен поворачивается, прослеживая за ее взглядом.

Я фиксирую взгляд на ее лице.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она приоткрывает губы, но всё, что ей удается выдавить, — это:

— Привет.

Выбившиеся пряди из пучка на макушке танцуют перед ее голубыми глазами, которые сейчас огромны и смотрят прямо на меня. В них читается легкий испуг.

Присев на корточки, я маню ее пальцем, приказывая подойти.

Она подходит, медленно, потому что знает, что у нее проблемы.

— Поверить не могу, что они пришли, — слышу я чей-то голос в бассейне, но не свожу глаз с Крисджен.

— Каллум тоже здесь? — спрашивает Даллас.

Но тут вмешивается Клэй:

— Не беспокойся о Каллуме. Не думаю, что он вернется на День благодарения.

Даллас замолкает, а я понижаю голос, чтобы только Крисджен могла меня услышать.

— Ты пригласила Майло?

— Не совсем.

— Но ты впустила его?

Она медлит.

— Вам не обязательно было приходить, — говорит она вместо ответа. — Я хотела только Трейса и Далласа.

Я выгибаю бровь. Значит, она опубликовала это фото специально. Она хотела, чтобы здесь появились Йегеры. Только не я?

Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее телу. Майло здесь. А она одета вот так. Зачем?

Я достаточно зол на Лив за то, что она здесь, но моя сестра может за себя постоять. А Крисджен нет. Не в той ситуации, где она могла бы победить.

Она мягкая. И мне это в ней нравится.

Желваки играют на моих скулах.

— Почему ты тусуешься с ним?

— Не думаю, что должна тебе это говорить.

Ее брови сдвинуты от беспокойства; я наклоняюсь, хватаю ее под мышки и вытаскиваю из бассейна. Она тихо вскрикивает, Лив и Клэй бросаются ко мне, чтобы остановить, но я уже ставлю Крисджен на ноги на террасу. Я свирепо смотрю на нее сверху вниз.

— Тогда пойдем в какое-нибудь уединенное место, где ты сможешь вывести меня из себя.

Я беру ее за руку и тащу за собой; взгляды провожают нас, пока мы проходим мимо костра, а затем и сквозь толпу людей у дверей, ведущих во внутренний двор.

Она идет следом, сжимая мою руку так же крепко, как и я ее, и мое сердце пропускает удар.

Однако, как только мы оказываемся внутри дома, я останавливаюсь. Какого хрена?

В темном пространстве повсюду светится неон. На животах людей, на их голых ногах, на спинах...

Почти везде выключен свет, и я замечаю ультрафиолетовую лампу под люстрой на кухне. Делаю шаг и прохожу мимо лестницы в переполненный вестибюль, где в такт музыке двигаются полуголые потные тела, раскрашенные в желтый, фиолетовый и розовый цвета. Некоторые в купальниках, другие — в нижнем белье.

Я снова останавливаюсь; в тусклом свете, обои на лестнице кажутся синими. Из колонок звучит «Your Woman», и я удивлен, что она вообще меня слышит, когда я спрашиваю:

— Что это за чертовщина?

— Это блэклайт-вечеринка, — отвечает она. Подходит ко мне и оглядывается с несколько самодовольным видом. — Я сказала всем прийти полуголыми, а маркеры я обеспечу.

Какая-то девчонка топлес, а другие разрисовывают ее; какой-то парень расписывается на ее заднице, пока другая девушка раскрашивает ей соски. На одних нарисованы пошлые картинки и дурацкие слова, на других — экзотические узоры, цветы и надписи типа «Выпуск...».

— Кое-что даже красиво, да? — спрашивает она.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она тоже вся разрисована. У бассейна я этого не заметил.

На щеке нарисовано сердечко, на животе — кубики пресса, и я улыбаюсь, увидев символ Чудо-женщины у нее на груди. Вдоль обеих рук написаны слова, и я могу разобрать несколько: «Красивая», «Вкусно пахнешь», «Счастливая», «Милая», «Добрая», «Безопасное место», «Жаль, что я тебя не поцеловал».