Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 25

— И как?

— Мой тебе совет прийти с повинной. Год за мошенничество на работах, или штраф, на который у тебя, скорее всего, нет денег.

Уваров посмотрел в окно, словно, там воля, а здесь уже допросная. Аннулировать брак не так-то просто, и пока этого не сделать за ним всегда будет ходить тень какого-то банковского детектива, а может, и убийцы.

— Год…

— Да, Андрей Петрович, год. Зато у Наташи будет чистая репутация, она предстанет, как жертва мошенников, что, по сути, и есть правда.

— Ты что-то сказал про сына банкира? Она и тебе не достанется, ведь так? — Уваров хотел найти в сложившейся ситуации хоть какое-то утешение, Наташа не достанется никому из простых смертных, и всё получит какой-то богатый ублюдок, сын банкира.

— Она не вещь, чтобы доставаться. Сама выберет, с кем быть.

Истеричный, но сдавленный смех Андрея заставил ухмыльнуться и Черкасова.

— Ты идиот, в нашем обществе женщина не выбирает, она пыталась, и у нас с ней на самом деле было два чудесных свидания. Она ко мне очень хорошо относилась, в её глазах была любовь. Теперь она так смотрит на тебя, но это ровным счётом ничего не значит. Завтра она также посмотрит на сынка банкира.

— Она умерла, почти сразу после вашей свадьбы, но ожила и изменилась. Повзрослела. Мне жаль, думаю, что она тогда действительно была в тебя влюблена, ты красивый, видный, а что ещё нужно молоденькой наивной девице?

— Умерла? Так это правда? Она что-то такое сказала. Я думал, это метафора, — Андрей как-то по-детски взглянул на Черкасова, с трудом принимая суть услышанного. А суть простая, реальное счастье было так близко… Она его любила…

— Увы, да. Но у тебя есть шанс показать ей свои настоящие чувства и признаться в мошенничестве.

В этот момент в дверь громко постучали: «Андрей Петрович, откройте, полиция!»

— У тебя есть шанс, доказать ей свою любовь, или хотя бы порядочность…

— Хорошо, я сделаю это. Но тебе это никак не поможет, она не будет с тобой…

— Посмотрим, — Черкасов вздохнул и открыл дверь полиции.

— Господа, добрый день, о! Дмитрий Михайлович, вы уже здесь? Как быстро вы чуете события, — следователь в штатском вошёл, за руку поздоровался с Черкасовым и тут же обратился к бледному Уварову. — Андрей Петрович, вы сегодня пострадали от нападения Лидии Валерьевны Фёдоровой, и после вашего ухода погибла Колесникова Матильда. Именно по этому делу вас необходимо допросить. И также на вас поступила жалоба от очень влиятельных людей, подозрение на мошенничество с женитьбой. О деле я совершенно ничего не знаю, этим занимается другой следователь, очень уж суровый. Мне только предупредить и допросить, а там уж.

— Я с вами, а вы, Андрей Петрович, соберите вещи, вас, думаю, задержат до выяснения всех деталей дела. Смены белья, книгу для чтения, лекарства, вы же по разным городам часто путешествуете, лучше меня знаете, что понадобится.

Уваров с обречённым видом собрал дорожный саквояж, документы, вещи, вздохнул и вышел за следователем, совершенно не представляя, что его ждёт в ближайшем будущем. Да и вообще, вся жизнь теперь коту под хвост, после тюрьмы только в дворники или извозчики, даже в лакеи не возьмут.

— Не отчаивайтесь, а то на вас смотреть больно, вы же пока как свидетель, — следователь попытался поддержать несчастного.

— Да нет, он у нас мошенник, брачный аферист…

— Неправда, я люблю Наташу, люблю, и не будь у неё этих проклятых денег, ни за что бы не отступился, и к этой поехал потребовать, чтобы она прекратила порочить наши имена. Вот и получил ножницами в руку. Если вы влюбились в Наташу, то должны понимать, она светлая, и красоты необыкновенной. Была в руке, как синичка, и упорхнула, но у нас были искренние чувства, это не мошенничество, а любовь, её невозможно не любить. Сожалею только об одном, что не говорил ей и не писал эти два года каждый день…

Внезапное эмоциональное откровение Уварова заставило следователя остановиться, и вопросительно посмотреть на Черкасова, совершенно не понимая, о чём сейчас речь, какая любовь.

Дмитрий лишь махнул рукой и подтолкнул вперёд убитого горем, поверженного соперника, прекрасно понимая, что и сам скоро, вполне возможно, начнёт испытывать схожие чувства, ведь Наташу уже забрали и увезли в золотую клетку, в самые шикарные апартаменты у Михайловского дворца.

За два часа до ранения Уварова

Я поняла, что маховик банковской машины уже запущен, остались считаные часы до того момента, как они найдут «Дом Перовского» и заберут меня. И всё же мы с Дмитрием не спешим. От нотариуса проехали на омнибусе через мост, а потом вышли на Набережной и медленно, держась за руки, пошли в сторону Летнего сада, почему-то молчим, волна эйфории отступила, новость о моём богатстве сначала показалась даже забавной, но теперь нет. Ничего забавного, я всё равно не принадлежу себе.

— Меня скоро заберут, и я понятия не имею, как всё обернётся.

Наконец, решаюсь начать непростой разговор.

— Думай о себе, всегда выбирай тот вариант, какой тебе удобнее и безопаснее.

Останавливаюсь и смотрю с непониманием:

— В каком смысле «как мне удобнее», в моём понимании теперь есть мы! Мне удобнее всего именно так. Я больше никому не верю…

— А мне ты только веришь? — Дмитрий осторожно взял меня под руку и отвёл в сторону, чтобы не создавать толчею на тротуаре. Мы ведь говорили в кафе об этом, но до настоящих, глубоких признаний не дошли.

Застыли на стадии доверия, а теперь он ждёт большего. А я боюсь разбить его сердце и своё тоже.

Уже слышу звон «бьющегося стекла».

— Думала, мужчина первый должен признаться. Но ты прав, в нашей ситуации мяч постоянно на моей стороне. Ты для меня идеальный. Именно о таком я всегда мечтала, всю свою долгую жизнь.

— Долгую?

— Не так важно, но да, долгую. У меня есть одно неоспоримое преимущество. Я не такая женщина, каких «выращивают» здесь. Они даже гадости делают с оглядкой на общественное мнение. И всё равно боятся сделать шаг в сторону своей свободы. А я знаю, что значит чувствовать себя свободной, жить свободно и не зависеть от общественного мнения. Поэтому я ничего не боюсь! И влюбляюсь в тебя с каждой нашей встречей всё сильнее и сильнее, — сказала правду и улыбнулась.

Дмитрий сгрёб меня в объятия и поцеловал в лоб.

— Наташа, ты удивительная. Тебя невозможно не любить. Моё слово против тех людей ничего не значит. Но ты должна знать, что я тебя люблю и это самое глубокое чувство, какое я когда-либо испытывал. И переживаю за тебя…

— Если что, то я откажусь…

— Нет, я об этом уже подумал, это деньги твоего отца, и он столько сделал, и ты столько пережила, чтобы забрать то, что причитается тебе, что это было бы великой и ненужной щедростью, подарить богатую жизнь кому-то. Ты этого достойна, и я потому и сказал, что выбирай то, что выгодно тебе. Не смей отказываться.

— Вот я и не смею, я выбираю тебя! И не смей от меня отказываться, из-за каких-то там условностей. Не собираюсь просто так сдаваться. И кроме того, я пока замужем, пусть фиктивно, но банкиры не смогут выдать меня замуж. За это можно сказать Уварову спасибо, — принял удар на себя.

— Да уж, ему сейчас не позавидуешь.

Мы бы ещё долго ходили, бродили по городу, но с Балтики подул пронизывающий ветер, и я начала дрожать в тоненькой накидке.

— Милая моя, придётся мне проводить тебя домой. Завтра заеду за тобой…

— Хорошо.

Пришлось взять карету и отправиться домой, где меня уже ждёт элегантный экипаж из красного дерева с сияющими медными элементами декора, запряжённый четвёркой серых коней.

— Сударыня, позвольте представиться, я ваш опекун Корнилов Матвей Викторович, мы вас обыскались, с великой радостью позвольте доставить вас домой, — солидный господин, уже подал руку, но я не спешу, есть ещё дела.