Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 16

И все это, кажется, ничего общего не имеет с восстановлением монархии. Возможно, власть будет диктаторской, но направленной на созидание, а не на стяжательство? И, действительно, почему бы России будущего не стать социальным государством, ставящим целью создание истинного единства между властью и обществом? Чтобы, как сказал Угрюмов, и волки были сыты, и овцы оставались целыми и довольными. Получается народовластие при сильном лидере. Или же он все-таки прикрывает свой бонапартизм красивыми словами о новом социальном устройстве? Но этого не проверить практикой до тех пор, пока Угрюмов не возьмет власть после смерти Сталина, как он задумал.

Пока попаданец задумался, глядя на весеннее солнце, Рекс сделал все свои собачьи дела, подбежал и ткнулся носом в его ладонь. Ловец машинально погладил пса, спросив его:

— Ну что, дружище, скоро снова в бой?

Пес вильнул хвостом, и в его глазах Ловец прочел ответ: «Я с тобой, вожак. Всегда».

Они пришли к бараку, где в свободной комнате расположились на отдых младшие командиры отряда: Смирнов, Панасюк, Ковалев и Ветров — те, кто прошел с ним от Поречной до Лушихино. Те, на кого можно положиться в любом бою. Они тоже вымылись, постриглись, попарились в бане, как следует поели и поспали в тепле. Вот только, времени до следующего боевого выхода дали мало. Нужно успеть подготовиться, изучить карты, проработать маршруты выдвижения и отхода. А потом — снова в тыл к немцам. В ту самую мясорубку, которая уже перемалывала тысячи жизней под Ржевом и Вязьмой.

Но теперь у Ловца было новое преимущество. Не только знания из будущего, но и люди, готовые идти за ним. И еще начальник, который тоже уже знает будущее и готов рискнуть всем, чтобы его изменить к лучшему. И попаданец думал о том, что, возможно, это и есть тот самый шанс, о котором он мечтал? Шанс сделать эту войну менее кровавой. Шанс спасти тех, кто должен был погибнуть. Шанс изменить послевоенную историю так, чтобы за Державу не было обидно? А может быть, это просто очередная авантюра, которая закончится для него вражеской пулей или осколком? Ведь так уже закончились тысячи жизней подобных авантюристов и мечтателей на этой беспощадной войне.

Ловец толкнул дверь нужной комнаты барака, и на него пахнуло теплом, запахом махорки и мужского пота. Его подчиненные уже не спали. Смирнов поднял голову от карты, Панасюк оторвался от чистки ногтей, Ветров отвлекся от газеты «Известия», которую читал с интересом. Ковалев просто переменил положение с лежачего на вертикальное, поднявшись с койки.

— Доброе утро, товарищи бойцы, — поприветствовал всех Ловец.

В комнате барака повисла тишина, а потом все взглянули на новенькую форму Николая с двумя малиновыми шпалами на зеленых петлицах пограничника, и Смирнов произнес:

— Разрешите поздравить с повышением, товарищ Ловец!

И голос его прозвучал радостно, а на лицах у остальных появились улыбки.

— Эх, жаль, что вы не пьете, а то обмыли бы, — усмехнулся Панасюк.

Но Ловец сказал без улыбки:

— Не до церемоний, друзья, через два дня выходим в новый рейд. Опять в тыл к немцам. Надо готовиться.

Ветров пробормотал:

— А мы и не расслаблялись, товарищ майор. Когда это мы успевали расслабляться? Только вчера вернулись.

Смирнов сказал:

— Что ж, показывайте маршрут, товарищ майор. Будем готовиться.

Ловец подошел к столу, достал из своего планшета карту с пометками, сделанными Угрюмовым, и развернул ее. Рекс тоже прошел в комнату и устроился у его ног на досках пола, положив голову на лапы. Началась работа по планированию новой операции в тылу врага.

Пообщавшись с младшими командирами своего отряда и с простыми бойцами все утро, проведя построение, Ловец наконец-то смог выкроить час, чтобы разыскать того, кого искал с того самого момента, как оказался в этом времени.

Угрюмов, словно прочитав его мысли, сам подсказал, где находится молодой боец:

— Твоего деда я определил в группу связистов при штабе. Парень толковый, быстро учится. Но, — майор госбезопасности усмехнулся, — дисциплины ему пока не хватает. Ты бы присмотрел за ним, Николай. Он на тебя, кстати, очень похож, да еще и тезка твой. Так и вижу тебя перед собой, когда обращаюсь к нему. Тот же разрез глаз, та же упрямая складка у рта…

Ловец пошел через заснеженный плац к длинному бревенчатому зданию, где размещались связисты. Рекс, чувствуя необычное волнение хозяина, шел рядом, настороженно поводя ушами. Он не понимал, почему у вожака так колотится сердце, почему дыхание стало прерывистым, а шаги — слишком быстрыми для обычной прогулки.

В помещении узла связи пахло озоном, нагретым металлом паяльника, канифолью и махоркой. Аппаратура стояла вдоль стен, на стульях перед ней сидели связисты, одетые по форме. Кто-то крутил ручки настройки, кто-то записывал в журналы принимаемые шифровки, кто-то работал ключом, кто-то что-то паял…

— Мне нужен Николай Денисов, — сказал Ловец дежурному, молоденькому лейтенанту с усталыми глазами.

— А вы по какому вопросу? — лейтенант настороженно оглядел вошедшего незнакомца, задержав взгляд на новеньких петлицах майора. Тоже НКВД, конечно, но все-таки не госбезопасность, чтобы вовсе без вопросов везде проходить…

— По личному. Я от товарища Угрюмова, — Ловец показал пропуск, выписанный особистом.

Лейтенант козырнул, скрылся в глубине помещения. Ловец остался ждать, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Он вспомнил, как впервые увидел своего деда — тогда, в деревне Иваники. И как потом они вместе впервые столкнулись с немцами… Но, он не имел права сказать Денисову, что он не просто так взял его к себе в группу, а по причине родства. Да и вообще, тогда было не до разговоров. Сначала — оборона на высоте, потом — отправка в тыл противника. А теперь, после всего, что случилось, после выхода из окружения 33-й армии, после разговора с Угрюмовым в бане, встреча с дедом стала неизбежной.

— Товарищ майор, — раздался голос за спиной.

Ловец обернулся. Перед ним стоял парень в не по размеру большой гимнастерке, с перетянутой ремнями тощей фигурой. Светло-русые волосы выбивались из-под пилотки, на щеках — румянец юношеского смущения, но глаза были точь-в-точь как у самого Ловца, когда он смотрел на себя в зеркало… Серые, с прищуром, с какой-то внутренней насмешкой и одновременно — настороженностью. Та же упрямая складка у губ, тот же разрез глаз, такой же волевой подбородок…

Денисов-младший смотрел на старшего по званию, вытянувшись во весь рост, но в глазах его читалось узнавание.

— Товарищ Ловец! — тихонько проговорил он, улыбаясь. — Разрешите поздравить с повышением!

— Вольно, боец, спасибо за поздравление, — сказал попаданец, и голос его чуть дрогнул. — Да, я теперь — майор. Нам нужно поговорить.

— Слушаюсь, — Денисов расслабился, но не до конца. Сохраняя дистанцию, положенную между рядовым и командиром, он спросил:

— А что за разговор, товарищ майор?

— Не волнуйся, — Ловец усмехнулся, заметив в голосе парня ту самую нотку — неуверенности в себе. — Я по личному вопросу.

Он огляделся. В помещении связи было слишком людно, слишком много посторонних ушей. Предложил:

— Выйдем на улицу. Там и поговорим.

На морозе пар шел изо рта клубами. Весна пока еще не вступила в свои права.

— Ну, как новая служба? — спросил Ловец.

— Привыкну, — проговорил Денисов. — Вот только, вы обещали мне войну в тылу на невидимом фронте. А меня в связисты определили. Целыми днями с проводами да с паяльником.

— Ну, что паять провода — это не воевать, ты верно заметил, — Ловец посмотрел на него внимательно. — Но ведь ты же уже повоевать успел. Немцев поубивал изрядно. Разве не навоевался еще под Москвой?

— Да, я всегда хотел быть метким стрелком, — Денисов вскинул подбородок. — И у меня получалось на передовой немцев отстреливать. Так почему же вы меня сюда в тыл определили к Угрюмову? Я, честное слово, не понимаю. А он мне вдруг сказал, что связисты очень нужны. Мол, документы мои посмотрел, а там написано, что до войны я еще и в радиокружке занимался. Так вот и приказал идти мне в связь. И теперь я связист, а не стрелок…