Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 15

— Неплохо мы их обставили, — наконец произнес Угрюмов, не оборачиваясь. — И волки сыты, и овцы целы. Как я и хотел.

— Вы думаете, они поверили в то, что мы будем плясать под их дудку? — спросил Ловец. — Судоплатов — не дурак.

— Поверили? — Угрюмов усмехнулся. — Конечно, нет. Но они получили то, что хотели — доступ к твоей деятельности. А я тоже получил то, что хотел — ты остаешься под моим формальным командованием. Сейчас для нас, для нашего плана, — это главное.

Он повернулся, и Ловец увидел в его глазах ту самую решимость, которая так поразила его в бане накануне.

— Теперь к делу, майор. Отдых закончился. У нас есть информация, которую нужно отработать немедленно, — Угрюмов подошел к карте, разложенной на столе, сдвинул в сторону оставленные Судоплатовым бумаги. — Немцы после прорыва 33-й армии не успокоились. Вальтер Модель лихорадочно перебрасывает резервы. 19-я танковая дивизия, которую они стягивали к Темкино, сейчас разворачивается там. Наши разведчики докладывают о сосредоточении крупных сил для удара по левому флангу Западного фронта. Цель — срезать тот самый коридор, через который мы вывели Ефремова, и выйти в тылы наших армий под Юхновом. Этот план противника необходимо сорвать.

Ловец подошел к карте. Обстановка вырисовывалась тревожная. Немцы не собирались просто так отдавать инициативу. Они предпринимали новые тактические действия, которых не было в прежней истории.

— Что от меня требуется? — спросил он.

— Твоя группа выдвигается в район западнее Юхнова, — Угрюмов ткнул пальцем в точку на карте. — Там, в лесах, до сих пор действуют остатки 4-го воздушно-десантного корпуса. Они закрепились на нескольких плацдармах, связь с ними неустойчивая, но они пытаются прорываться из немецкого тыла в сторону Юхнова. Твоя задача — установить личный контакт, оценить их состояние, организовать снабжение и координацию ударов. Кроме того, — он выдержал паузу, — по нашим данным, в том же районе находится группа полковника Казанкина. Он потерял связь со штабом фронта после того, как немцы разбомбили его радиостанцию. Его нужно найти. И вывести оттуда парашютистов.

— Вывести? — переспросил Ловец. — Полностью?

— Если получится — да. Если нет — хотя бы наладить с ним связь и передать, что мы готовим общее наступление на этом направлении. Жуков собирается ударить по выступу с двух сторон сходящимися ударами. Воспользовавшись замешательством немцев после успешного прорыва 33-й армии из котла, он хочет отрезать значительный кусок выступа. Но без координации с теми, кто в тылу, удар может захлебнуться.

Ловец всмотрелся в карту. Леса, болота, редкие деревни. И почти везде немцы поставили свои опорные пункты. Он спросил:

— Сколько у меня времени?

Угрюмов ответил:

— Сутки на подготовку точно есть. Потом — начало операции. Авиация будет обрабатывать немецкие позиции, артиллерия — подавлять огневые точки. А для десантников Казанкина это будет сигналом — пора выходить из лесов и наносить новый удар по коммуникациям немцев с тыла. Если они не получат подтверждения, что мы их поддержим, они могут остаться в лесах до лучших времен. А лучшие времена, как ты сам понимаешь, могут не наступить, поскольку скоро начнется распутица.

Ловец кивнул. Он знал из истории, что десантники Казанкина продержались в тылу до лета, но так и не смогли соединиться с основными силами. Многие погибли, остальные выходили отдельными группами, с большими потерями. Может быть, сейчас все сложится иначе?

— Мои люди готовы, — сказал он. — Нужно только дать им немного отдохнуть, пополнить боеприпасы, обеспечить сухой паек на две недели и свежие карты.

— Все получишь к вечеру, — пообещал Угрюмов. — И еще…

Он подошел к сейфу, повозился с замком, достал небольшую кожаную сумку.

— Возьми. Может пригодиться.

Ловец заглянул внутрь. Там лежал смартфон. Тот самый. Его собственный.

— Петр Николаевич, я не…

— Возьми, говорю, — перебил Угрюмов. — Я все, что нужно, уже изучил. А тебе информация может понадобиться перед рейдом. Проштудируй еще раз карты и данные из архивов по боям в этой местности. Мало ли, вдруг всплывет в твоей памяти что-то важное. Только, сам понимаешь, береги смартфон. Это наше главное сокровище. Сдашь мне обратно перед выходом на задание.

Ловец взял «приблуду», чувствуя себя непривычно. Угрюмов явно демонстрировал ему свое доверие. Значит, особист в бане не играл с ним, а проявлял искренность? Что же получается? Выходит, он действительно стал соучастником в заговоре с целью государственного переворота? Смартфон оказался заряжен и тщательно вытерт. Похоже, Угрюмов основательно берег его, используя весьма бережливо.

— Что насчет Абакумова? — спросил Ловец, осторожно принимая ценный аппарат. — Вы сказали, он тоже вмешается.

Угрюмов усмехнулся.

— Абакумов — это моя забота. Я ему доложу, что ты уходишь в тыл на очередное задание, потому что так решили Судоплатов и Жуков. Абакумов любит, когда операции дают результат, который можно показать Сталину. А результат зависит от тебя. Но я верю, что он будет. Должен быть.

— Будет, — твердо сказал Ловец. — Я не подведу, Петр Николаевич.

Угрюмов посмотрел на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, что заставило Ловца замереть.

— Знаю, — тихо сказал особист. — Потому и держусь за тебя. Не только из-за твоего прибытия из будущего. Ты — настоящий боец, который не отступает. А таких мало.

Он протянул руку, и Ловец пожал ее. Ладонь у Угрюмова была сухая и твердая. Но в пожатии чувствовалось что-то новое — доверие? Или обреченность человека, который уже зашел слишком далеко, чтобы не имело смысла оглядываться назад?

— Иди, готовь своих людей. Через два дня выходите.

Ловец козырнул и направился к двери. Рекс поднялся и пошел следом.

— Николай, — окликнул его Угрюмов уже на пороге. — Береги себя. Ты мне нужен живым.

— Постараюсь, товарищ майор, — ответил Ловец и вышел в коридор.

На улице, несмотря на закончившуюся первую декаду марта, десятиградусный мороз и не думал спадать. Но о весне уже напоминало ясное солнце в небе, которое светило все бодрее. Оно словно бы говорило своим видом, что еще немного, и морозы сменятся теплом. От этого снег начнет таять, превратившись сначала в кашеобразную хлябь, а потом — в непролазную грязь. А реки вскроются ледоходом и снова сделаются водными преградами.

Все это весеннее потепление означало, что зимние лыжни исчезнут вместе со снегом. Лыжи станут бесполезными до следующей зимы. А разведчикам и диверсантам в тылу врага придется медленно продираться по бесконечным просторам, заполненным грязью. Такая перспектива Ловца не радовала. Он прекрасно понимал, что надо спешить, чтобы выполнить новое задание до начала распутицы.

Подумав о предстоящих проблемах, Ловец глубоко вдохнул, чувствуя, как привычное напряжение возвращается. Короткий отдых скоро закончится. А впереди снова ждут леса, немцы и постоянная смертельная опасность. Но теперь он знал больше об этом времени. И не из книжек, а уже из своего опыта. А еще знал, что за его спиной — не просто начальник, а человек из системы, который готов играть по-крупному в свою собственную игру. Человек, который знает будущее и хочет его изменить самым кардинальным образом.

Рассуждения Угрюмова о Социальной Империи Ловца сильно удивили. Ведь такого определения общественной формации он никогда раньше не встречал. Если говорилось об империях, то всегда подразумевались и императоры. Значит ли это, что на подобную роль претендует Угрюмов? Это что же, в особисте внезапно проснулся новый Бонапарт?

Но, прокручивая в голове слова Угрюмова, Ловец для себя отметил несоответствие с традиционной имперской идеей. Если послушать Петра Николаевича, то, вроде бы, он собирается действовать во благо народу, именно ради этого идет на риск. И он предлагает не полный слом СССР, а модернизированную общественную модель, где будет развиваться предпринимательство, но экономический рост национализируется. При этом, бюрократия послужит Отечеству, распределяя блага между богатыми и бедными. Но не для того, чтобы богатых не было, а чтобы исключить бедность, обеспечив приемлемый уровень жизни для всех граждан!