Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 24

Практик на фреске не просто сгущал духовную силу — он менял её природу, заставлял хаотичную энергию перестроиться в упорядоченную стихийную субстанцию. Вот почему ступень называется «Заложением»: основы закладываются самим принципом работы с силой, качественным переходом, а не количественным.

Вернулся к работе. Руки, плечи, голова — каждый кусочек укладывался в общую картину всё легче.

Текущий прогресс сканирования: 21,6%

Текущий прогресс сканирования: 27,1%

…

Текущий прогресс сканирования: 30%

Поздравляем!

Первая часть техники «Заложение Семи Звёздных Морей» полностью отсканирована.

В интерфейсе теперь парила полноценная трёхмерная фигура этого практика и выполняла ту же технику, что на фреске.

Однако, в отличие от панно, в Системе я мог повернуть её под любым углом, приблизить до отдельного узла, остановить или отмотать назад. Каждый энергетический поток был прорисован объёмно: глубина каналов, точки разветвления, углы вхождения в узлы — всё, что на плоском базальте оставалось намёком, здесь обрело полную форму.

А рядом с фигурой побежали строки: точная последовательность фаз, тайминги дыхательных циклов, ключевые углы и задержки.

Хм. Раньше Система так не делала. Ни при сканировании Техники Глубинных Вод, ни при поглощении Танца Летнего Дождя текстовых пояснений не появлялось. Видимо, те техники были на порядок проще, и одной визуализации хватало с головой, а здесь сложность заставила Систему развернуть полный набор инструментов.

Впрочем, тратить время на системную модель я не стал. За несколько часов изучения каждый кадр настолько прочно отпечатался в памяти, что я мог воспроизвести любой из них с закрытыми глазами, и системная визуализация лишь подтверждала то, что разум уже знал.

Возможно это также сказываются 99 звезд таланта.

Я свернул интерфейс и прошёл к Пологу предков. Остановился в полутора метрах от барьера.

Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Руки разведены, ладони развёрнуты вверх.

Ну-с. Начнём.

Сделав выдох, я потянул к себе энергию грота. Она хлынула по каналам в центральный узел под рёбрами и оттуда по рукам к ладоням.

Сырая духовная энергия вошла в каналы и на мгновение загустела, сопротивляясь. Я сжал её, провернул через узел в груди и выпустил наружу.

Между пальцев родилось бледно-голубое облачко. Оно провисело секунду, может полторы, и рассеялось.

Но этой секунды хватило.

— Результат третьего избранного принят! Проход к следующему панно открыт! — прокатилось уже привычное эхо древнего голоса под сводами, и в Пологе передо мной проступил вертикальный проём.

Обернулся к фреске напоследок. Первое панно, которое двенадцать часов казалось неразрешимой головоломкой, а потом сдалось перед моим натиском и опытом. Козырнул ему, ухмыльнувшись, и с легкостью прошел в проём.

По ту сторону тянулся такой же зал с колоннами и золотистыми прожилками, а второе панно стояло между двумя центральными колоннами. Перед ним сидели Марен с Тобиасом.

Девушка скрестила ноги по-турецки, лоб нахмурен, взгляд вцепился в базальтовую поверхность. Парень же устроился чуть правее, подпирая здоровый бок каменной кроватью, и тоже созерцал фреску, шевеля губами.

Мои шаги по камню оторвали обоих от медитации.

Марен повернула голову первой. Брови поползли вверх, рот приоткрылся, а через секунду по лицу расплылась широкая улыбка:

— Ив!

— Полтора дня, — Тобиас подался вперёд и присвистнул. — Мне потребовалось шестнадцать часов, Марен и того меньше, но мы оба знали эту технику с детства. А ты её вообще впервые видел. Как тебе удалось справиться так быстро?

— Просто порезал тунца, — пожал я плечами.

Оба уставились на меня с одинаковым выражением людей, услышавших незнакомое слово на знакомом языке.

— Тунца, — медленно повторила Марен.

— Ага. Внутренняя кухня, — я плюхнулся на свободный кусок пола напротив второго панно и вытянул ноги.

Каменная картина между колон всё также изображала практика, выполняющего движения техники культивации, но разница была…

Разница была катастрофической. Картина раза в 4 эдак больше предыдущей, и цикл техники в ней включает тоже на порядок больше манипуляций с духовной энергией.

В этот момент на бедре почувствовалось тепло. Достал из кармана жетон.

На обратной стороне вместо семи солнц теперь горело четырнадцать.

Две недели на второй этап, значится? Я внутренне присвистнул. Дело в том, что ко времени на изучение техники прибавилась всего лишь неделя, а сложность увеличилась по экспоненте. И даже затрудняюсь сказать точно, насколько.

Вот те и справедливые условия! Подозреваю, что на следующих фресках, экспоненциальное увеличение сложности будет только расти. Возможно из-за этого поселение Серебряной короны за многие поколения до сих пор не получило всю технику.

Ладно. Плевать на сложность. Это всего лишь очередная рыба, которую нужно просто правильно разделать.

Я успокоил дыхание, ухмыльнулся и принялся «резать» громадину кадр за кадром…

Вторая фреска словно возненавидела Марен. По крайней мере, иного объяснения своим неудачам девушка найти не могла.

Высеченный в камне практик создавал в точности такое же облако энергии, что и на первом панно, но затем он начинал медленно сдвигать руки. Светящиеся желобки закручивали энергетические потоки в тугую воронку, создавая колоссальное внутреннее давление. Под этим напором размытое облако стремительно сжималось, уплотнялось и в финальной точке цикла трансформировалось в одну тяжёлую, ослепительно сияющую каплю жидкой духовной энергии.

Марен изо всех сил пыталась ухватить хотя бы центральный вектор сжатия, который дед годами показывал ей на берегу озера. Однако знакомые движения теперь требовали одновременного удержания десятков встречных потоков, иначе растущее давление просто разорвало бы конструкцию изнутри. Прошлый опыт даже мешал: мышечная память рефлекторно дёргала энергию в сторону сброса напряжения, в то время как фреска требовала безжалостно давить и конденсировать силу до самого предела.

Девушка в изнеможении откинулась назад и с хрустом размяла затёкшую шею. К вечеру ей удалось лишь закрутить облако, не дав ему развалиться в первые же секунды. Марен нервно потёрла тростниковый браслет на запястье и мысленно сопоставила свой скудный прогресс с оставшимися тринадцатью днями. Уплотнение поддавалось мучительно медленно, но всё же шло, поэтому она с облегчением перевела дух.

А Ив продолжал сидеть напротив фрески, вальяжно вытянув ноги и скрестив руки на груди. Он то закрывал глаза, то открывал их снова, а порой подолгу рассматривал один крошечный участок каменного узора. Периодически парень поднимался и уходил в жилую пещерку, откуда вскоре начинало доноситься аппетитное шкварчание и запах жареной рыбы. Перекусив, он возвращался на своё место, снова садился и возобновлял своё странное созерцание. Марен совершенно не понимала сути его метода, но изо всех сил старалась не отвлекаться от собственной задачи.

На четвёртый день Марен и Тобиас устроили короткий обеденный перерыв.

Девушка достала из походной сумки жесткую лепёшку и кусок консервированной рыбы в тростниковой обёртке, которая за эти дни превратилась для неё в безвкусную рутину. Она механически жевала свой паёк, неотрывно глядя на фреску и пытаясь удержать в уме схему распределения давления, которая утром наконец-то начала ей поддаваться.

Тобиас сидел рядом и задумчиво ковырял ножом свой кусок рыбы. Он отломил часть лепёшки и только поднёс её ко рту, как вдруг своды подземного собора огласил громогласный голос древней проекции.

— Результат третьего избранного принят! Проход к следующему панно открыт!

Тобиас оцепенел. Марен так и замерла с недонесённой до губ лепешкой.

Ив неспешно поднялся с пола и отряхнул штаны от каменной крошки. Заметив их потрясённые взгляды, он обернулся и коротко кивнул.