Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 23

Текущий прогресс: 1,001%

Хм… Половина суток дала чуть больше одного процента. Прикинул навскидку эту скорость в разрезе недели, и даже без умножения в столбик становились понятны мои перспективы.

Девяносто девять звёзд обостряли восприятие на порядок сильнее обычного практика, и возможно это был выдающийся результат, но его не хватало. При таком темпе грот выбросит меня наружу задолго до финиша.

М-дамс, значит нужно что-то менять в моем подходе к изучению. Вопрос только, что и как именно менять?

Я вернулся к фреске и задумчиво потёр подбородок.

Дело в том, что я прекрасно видел исполнение техники целиком, непрерывные движения тела, духовной энергии внутри него и снаружи.

Если проводить аналогию с водопадом, то это как ты видишь целый поток. Всю массу падающей с шумом воды. Однако, если приблизить зрение, то этот поток на самом деле множество мелких капель, у каждой из которых свое собственное движение. Они сталкиваются друг с другом, разлетаются брызгами и разлетаются по разным траекториям. И каждую секунду тысячи таких столкновений происходят одновременно.

Чтобы выполнить качественное сканирование, нужно осознанно узреть и понять каждую такую деталь.

В технике культивации на фреске такое поведение проявлялось в виде десятков энергетических потоков, которые текли по запутанным траекториям, образовывая сложные многосоставные узоры, которые в следующее мгновение сразу перестраивались, создавая новые узоры.

Как мне это всё запечатлеть?

Я пялился на фреску ещё минут десять, прокручивая варианты, но в разуме царила только пустота.

Как назло ни одного варианта.

Тут в животе заурчало. Тело напомнило, что ему плевать на тупики сознания. Ладно, раз уж в голову все равно ничего не приходит, то хотя бы поем.

Пройдя в жилую пещерку, я достал из перстня пару рыбин и разложил на каменном столе. Следом материализовал Алхимический Котёл, набрал воды из родника.

Фиолетовое пламя послушно вышло из ладони и легло под дно котла. Благо оно не оставляло дыма, так что в замкнутом пространстве мне ничего не грозило.

Пока вода грелась, я взял акватариновый кинжал и начал разделку. Сделать первый надрез вдоль хребта. Отделить филе от костей одним движением.

Далее перевернуть, повторить, снять кожу. Убрать мелкие кости кончиком лезвия. Нарезать на ломтики.

Рука остановилась.

Я смотрел на ломтик филе на лезвии. Потом обернулся. В проёме за спиной угадывались очертания фрески, с фигурой практика на них. Повернулся обратно к ломтику.

Хм… Насупился.

Перед глазами всплыл далекий первый месяц стажировки у шефа Градова. Двадцатикилограммовый тунец на разделочном столе, и семнадцатилетний я стою над ним с ножом-янагиба и не могу начать, потому что пытаюсь мысленно охватить всю рыбину целиком. Представить весь путь разделки от первого разреза до последнего кусочка сашими.

Шеф-повар стоял со скрещенными на груди руками и хмуро смотрел на меня.

«Иван, сколько раз тебе говорить, не нужно смотреть на тушу! Смотри только на небольшую часть, с которой будешь работать! Одно движение ножом по ней, и только тогда переходишь к следующей части. И так до тех пор пока не разрежешь на мелкие куски всего тунца…»

Я отложил кинжал и с шумом вдохнул воздуха.

Весь день я пялился на фреску и пытался удержать полный цикл. Всю картину целиком со всеми его ипостасями в каждое мгновение времени.

А что если эта каменная фреска и есть тот самый двадцатикилограммовый тунец, на который нельзя смотреть целиком?

Резать по кусочкам, пока не запечатлею её всю?

Я доел рыбу, сполоснул руки в роднике и вернулся к фреске. Шаги получились быстрее, чем собирался, так как внутри зудело нетерпение.

Ладно. Сейчас мы тебя нарежем.

Сфокусировал взгляд на левом нижнем углу панно, где стопа практика касалась земли, а из-под пятки расходились три тонких желобка. Вот он, мой первый ломтик. Обозримый, маленький кусочек каменной картины, с которым можно работать.

Я зафиксировал один-единственный кадр: стопа, угол наклона, три бороздки с бегущей по ним энергией. Правая чуть ярче левой, а средняя пульсирует с задержкой. Закрыл глаза и мысленно воспроизвёл этот момент.

Деталь за деталью…

Повторял это, пока изображение не стало таким же чётким, как разделочная схема на доске. Открыл, сверил угол наклона с оригиналом, и после поправил до пятидесяти градусов и прогнал кадр заново.

Интерфейс моргнул.

Текущий прогресс сканирования: 0,852%

Секунду.

Был 0,842%. Один кадр дал прирост в целую сотую процента, тогда как раньше каждая тысячная давалась за несколько минут тупого созерцания полного цикла. В десять раз быстрее.

Рот сам собой растянулся. Я наконец нашёл рецепт для этой техники. Шеф Градов бы сначала буркнул, что я полдня провозился с очевидным, а потом скупо кивнул.

Запечатлел ещё несколько кадров, и прирост стабильно шёл по сотой процента.

Я устало зевнул.

Отлично, раз уж методика выявлена, то можно и отдохнуть.

Тело согласилось с этим доводом раньше, чем я закончил мысль. Каменная кровать в жилой пещерке оказалась жёсткой и холодной, но я отключился прежде, чем голова коснулась свёрнутой куртки.

Проснулся от того, что замёрз.

Несколько секунд лежал, собирая мысли. В гроте стояла всё та же мирная тишина, золотистые прожилки в потолке мерцали, и здесь не было ни утра, ни вечера. Единственные часы в этом каменном мешке лежали у меня в кармане.

Достал жетон и перевернул. Первое солнце погасло целиком, осталось шесть.

Времени ещё вагон и маленькая пещера, спешить мне некуда.

Я потянулся, хрустнув позвонками и прошёл к роднику. Холодная вода прогнала остатки сна, повязал на лоб ленту подаренную Молли. Из перстня достал пару рыбин покрупнее и разложил на каменном столе, а фиолетовое пламя послушно легло под Алхимический Котёл, хорошо что я его уходя с плота положил в кольцо.

Пока вода грелась, снял филе, обсушил на камне и нарезал наискосок тонкими ломтиками. Бланшировать не стал, а вместо этого разложил ломтики веером на плоском сколке базальта и залил кипящим бульоном из котла ровно на пять секунд.

Слил, повторил с чистым кипятком.

Рыба побелела снаружи, но осталась полупрозрачной в сердцевине, и духовная энергия запечаталась внутри двойным ошпариванием. Сверху бросил горсть мелко рубленной огненной моркови из запасов в перстне: та самая резкость, которая будила рецепторы и прочищала каналы вместо утренней разминки.

Поел, присвистывая мелодию, которая прицепилась ещё в прошлой жизни. Какая-то реклама по московскому радио. Слова давно забылись, а мотив пережил и смерть, и перерождение, и подводный грот древних рыбаков.

Убрал котёл обратно в перстень, вымыл руки и вернулся к фреске.

Ну что, каменный истукан? Продолжим!

Метод работал, и я «разделывал» панно снизу вверх и слева направо, кадр за кадром, от стоп через голени к бёдрам и торсу. Каждый узел и каждое ответвление потока, каждый момент пульсации и затухания фиксировался отдельно, воспроизводился с закрытыми глазами и сверялся с оригиналом, а дальше я двигался только после полного совпадения.

Текущий прогресс сканирования: 5,2%

Текущий прогресс сканирования: 7,3%

…

Размял шею, глотнул воды из фляги и сделал минутный привал. Пальцы машинально перебирали ленту Молли, которую я повязал перед готовкой, а взгляд скользил по уже «разделанным» участкам фрески.

Забавное дело: теперь, когда каждый кусочек был «прожёван» по отдельности, общая картина тоже обрела логику. Потоки, которые вчера сливались в неразличимую кашу, выстроились в цикл. Один подпитывал соседний, тот в ответ стабилизировал третий, и все вместе они закручивались в единый процесс сбора и уплотнения сырой энергии.