Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 38

— Грабин прислал, — улыбнулся Максим. — Будем ставить.

Монтаж пушки в башню занял неделю. Пришлось подгонять крепления, балансировать, проверять углы возвышения и склонения. Всё делали вручную, подгоняя каждую деталь.

И вот, в середине мая, сборка была завершена.

Это случилось утром семнадцатого мая. Максим пришёл в цех, как обычно, затемно. Берг уже был там, стоял у стапеля и смотрел на готовую машину.

— Готово, — сказал он тихо. — Максим Сергеевич, готово.

Максим подошёл. Танк стоял перед ним — огромный, грозный, в серой грунтовке, с пушкой, задранной вверх. Солнечный свет, пробиваясь сквозь запылённые окна, играл на броне, подчёркивая её наклонные формы.

— Красавец, — выдохнул Максим. — Настоящий красавец.

Он обошёл машину кругом. Проверил люки, заглянул внутрь, постучал по гусеницам. Всё было на месте. Всё работало.

— Заводить будем? — спросил Берг.

— Давай.

Принесли аккумуляторы, подключили. Максим сам сел за рычаги, включил стартер. Двигатель чихнул раз, другой, и вдруг заурчал ровно, мощно, заполняя цех гулом. Люди, работавшие рядом, побросали станки и сбежались смотреть.

— Работает! — закричал кто-то. — Заработал!

Максим дал газу, двигатель взревел, из выхлопных труб повалил сизый дым. Он переключил передачу, и танк медленно, тяжело, но уверенно тронулся с места. Проехал несколько метров, развернулся на месте (бортовые фрикционы работали чётко) и снова замер.

Толпа рабочих разразилась аплодисментами. Максим заглушил двигатель, выбрался наружу. Лицо его было в масле, руки дрожали от напряжения, но он улыбался.

— Получилось, — сказал он Бергу. — Получилось!

Подошёл Громов, вспотевший от волнения.

— Это что за зверь? — спросил он, разглядывая танк. — Не похож на Т-26.

— Это Т-34, — ответил Максим. — Новый танк. Наш.

— Тяжёлый какой, — Громов постучал по броне. — Толстая?

— Сорок пять миллиметров. Но под наклоном — как девяносто.

— Ни хрена себе, — присвистнул Громов. — А пушка? Семидесятка?

— Семьдесят шесть.

— Ну, Егоров, ну, голова… — только и сказал Громов.

Весь день танк обкатывали. Гоняли по цеху, проверяли ходовую, тормоза, повороты. Всё работало безупречно. Вечером Максим приказал загнать машину в угол и накрыть брезентом. Показывать рано.

Но радость от победы быстро сменилась тревогой. Танк есть, один, опытный. А чтобы запустить его в серию, нужно решение Москвы, нужно перестраивать производство, выделять ресурсы, учить людей. А там, в Москве, сидят бюрократы, которые любят планы и боятся нового. Они скажут: «У нас есть Т-26, зачем нам Т-34? Он сложнее, дороже, непонятно, как воевать». И всё — проект закроют, а через пять лет начнётся война, и немцы будут давить наши старые танки как орехи.

Максим думал об этом всю ночь. Лежал рядом с Натальей, смотрел в потолок и перебирал варианты. Писать письма? Бесполезно, затеряются. Ехать в Москву ходатаем? Кто он такой, чтобы его слушали? Инженер с периферии, без связей, без имени.

А если… если поехать на самом танке?

Мысль была безумной, но чем больше он о ней думал, тем реальнее она казалась. Красноярск — Москва, тысячи километров. Дороги — грунтовки, просёлки, где-то вообще бездорожье. Танк, конечно, везде пройдёт, но хватит ли у него ресурса? Двигатель новый, не обкатанный, ходовая не притёрлась. Риск огромный.

Но если удастся — эффект будет потрясающий. Танк своим ходом из Сибири в Кремль! Это докажет его надёжность, его выносливость, его силу. Это заставит говорить о нём всю страну. А если удастся прорваться к самому Сталину, показать машину лично — тогда никакой бюрократ не посмеет отказать.

Утром Максим поделился идеей с Бергом. Тот сначала опешил.

— Вы с ума сошли, Максим Сергеевич! — воскликнул он. — Это же авантюра! Танк сломается где-нибудь в тайге, и мы его потеряем. А если не сломается, то застрянем в болоте, или мост не выдержит, или…

— Или доедем, — перебил Максим. — Ты сам видел, как он идёт. Машина надёжная. А если мы будем бояться, ничего не получится.

Берг замолчал. Потом вздохнул.

— А как же я? Вы один поедете?

— Нет, нужен механик-водитель. И лучше двое, чтобы сменяться. Ты поедешь?

Берг покраснел, потом побледнел, потом решительно кивнул.

— Поеду. Если вы рискнёте, чем я хуже?

На том и порешили. Водителем взяли ещё одного — Николая, молодого тракториста, который лучше всех водил Т-26. Он тоже согласился, узнав, что поедут в Москву.

— В Москву? — переспросил он. — На танке? Да это ж… да я ж… конечно, поеду!

Теперь предстояло подготовиться. Проверить каждый узел, взять запасные части, инструмент, продовольствие, горючее. Максим составил список: двигатель перебрать, ходовую смазать, взять с собой канистры с соляркой, ящик консервов, пару вёдер, топоры, пилы, тросы. А главное — запастись терпением и уверенностью.

Он рассказал о плане Петрову. Тот сначала долго молчал, потом закурил, прошёлся по кабинету.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — спросил он. — Дорог нет, карты нет, связи нет. Если сломаетесь где-нибудь в глуши — поминай как звали.

— Не сломаемся, — твёрдо сказал Максим. — Я всё рассчитал. Танк выдержит. А если выдержит, это будет лучшая реклама. Никакие чертежи не убедят так, как живая машина, пришедшая своим ходом за пять тысяч километров.

Петров смотрел на него долго, потом вздохнул.

— Ладно, Егоров. Я тебя знаю — если решил, не отговоришь. Помогу чем смогу. Дадим вам карту, продукты, горючее. И людей надёжных. Но если что — я тебя не знаю.

— Спасибо, товарищ Петров, — искренне сказал Максим. — Этого достаточно.

Дома он сказал Наталье. Она побледнела, но виду не подала.

— Ты уверен? — спросила она.

— Уверен.

— А если не вернёшься?

— Вернусь. Обязательно.

Она обняла его, прижалась.

— Я буду ждать. Сколько надо, столько и буду ждать.

— Спасибо, родная.

Ванятка, узнав, что папа едет на танке в Москву, пришёл в восторг.

— Пап, ты на нашем танке? На настоящем? А можно я с тобой?

— Нельзя, сынок. Ты ещё маленький. А когда вырастешь, сам поедешь.

— Вырасту — поеду! — заявил Ванятка.

Последние дни перед отъездом были суматошными. Танк готовили, проверяли, перебирали. Максим лично лазил в каждый угол, подтягивал каждую гайку. Берг и Николай тоже не отходили от машины.

Двадцать пятого мая всё было готово. Танк заправили, загрузили припасы, инструмент, канистры с топливом. Внутри было тесно, но места хватало. Максим ещё раз обошёл машину, погладил броню.

— Ну, зверь, покажи, на что способен.

Утром двадцать шестого мая, едва рассвело, танк вывели из цеха. Провожать собралась почти вся смена. Пришёл Петров, Громов, Воронцов, Федотыч, Наталья с Ваняткой. Люди стояли молча, глядя на машину.

— С Богом, — сказал Петров. — Возвращайтесь.

Максим пожал ему руку, обнял Наталью, подхватил Ванятку, поцеловал.

— Я скоро, — сказал он. — Очень скоро.

Они забрались в танк. Максим — за рычаги, Берг и Николай — рядом. Двигатель завёлся с пол-оборота, взревел, заполнил утреннюю тишину гулом.

— Поехали, — сказал Максим.

Танк тронулся, медленно, тяжело, набирая скорость. Люди махали руками, кричали что-то вслед. Наталья стояла, прижимая к себе Ванятку, и слёзы текли по её щекам.

Машина выбралась на просёлок, взревела, окуталась дымом и скрылась за поворотом.

Путь в Москву начинался.

Танк шёл по просёлку, оставляя за собой глубокую колею и клубы сизого дыма. Вокруг простиралась сибирская тайга — бескрайняя, молчаливая, величественная. Столетние сосны и кедры вздымались к небу, закрывая горизонт, лишь изредка дорога выныривала на открытые пространства, где можно было увидеть далёкие перелески и холмы.

Максим сидел за рычагами, вглядываясь в узкую ленту дороги. Танк шёл ровно, мощно, дизель урчал на средних оборотах, гусеницы перемалывали грунт. Берг и Николай примостились сзади, на ящиках с инструментом и припасами. Внутри было тесно, шумно, но они привыкли.