«БУ-ММ!». Подлинная история Ксаны Богуславской и Ивана Пуни - Муромцева Ольга - Страница 6

Бумага, тушь. Частное собрание

Юная Ксана стала музой поэта, возбудив его воображение своими красочными историями, но едва ли тогда отдавала себе в этом отчет. Десятилетиями позднее она писала Харджиеву, обращаясь по его просьбе к годам своей молодости и воспоминаниям о поэте: «Я читаю Хлебникова (когда могу) и припоминаю разговоры по поводу многих стихов и их origine (часто почти детские источники вдохновения – польский эпос, книги шляхетские). Думаю – как странно, что если б меня не забросило в Карпаты, к гуцулам, где тоже крестьянский поэт-самоучка Шекерик-Доников мне рассказывал эти легенды горные о мавках-ведьмах, о героях и т. д. Конечно, нечем гордиться, я тогда вовсе не оценила, и мучил он меня порядочно цифрами и чертежами» (из письма от 24 июня 1961 года)[39]. Ксению Леонидовну в тот период больше интересовала не литературная, а художественная сфера, которой посвятил себя Иван Пуни.

В биографии Ивана Пуни, как и в истории Ксаны, много лакун и неточностей. Даже дата и место рождения, которые традиционно указывают рядом с его фамилией при их упоминании, на поверку оказались неверными. Как удалось выяснить, будущий художник родился не в 1892 и не в 1894 году, а 22 марта 1890 года (по старому стилю)[40]. 4 апреля он был крещен в Матфиевской церкви – приходской церкви Св. апостола Матфия на углу Матвеевского переулка и Большой Пушкарской улицы. Дом Пуни (Большой пр., 56) относился к ее приходу. В российских документах, в том числе в паспортной книжке, место рождения обычно не указывали; а если его требовалось куда-то вписать, то его определяли по церкви, в которой проходило крещение. В документах Николаевского кадетского корпуса, куда Иван поступил в 1902 году, местом его рождения значится Санкт-Петербург[41]. В его французских документах местом рождения указывалась Куоккала. Название этого дачного поселка на Карельском перешейке впервые появилось в документах Ивана Пуни только после бегства из России – во временном паспорте[42], выданном 31 августа 1920 года в Хельсинки. Вероятно, это обстоятельство могло как-то быть полезным для оформления новых документов и виз. Никаких подтверждений того, что Иван родился именно в Куоккале, не найдено; более вероятным представляется все-таки вариант, что мать Ивана, Лидия Михайловна, рожала в городе, а не на даче. Как бы то ни было, сегодня неопределенность с местом рождения сглаживается тем, что поселок Репино входит в черту города, и указание Санкт-Петербурга в качестве места рождения Ивана Пуни в любом случае не грешит против истины.

Иван Пуни с Марией, старшей сестрой. Ок. 1896

Частное собрание*

Вторая неопределенность связана с чужеземной фамилией художника, на произнесении которой русский язык спотыкается: где ставить ударение? Итальянская фамилия Pugni произносится с ударением на первый слог; так она произносилась и в России с тех пор, как композитор Чезаре Пуньи в 1851 году переселился в Санкт-Петербург и стал Цезарем Пуни. Об ударении на первый слог вспоминал и академик Лихачев, в детстве общавшийся с семьей Пуни в Куоккале[43]. После окончательного переезда Ивана Пуни в Париж (1923) ударение перешло на последний слог, а подпись, после берлинской «Puni», сперва превратилась в «Pougni», а начиная с 1925 года в «Pougny».

Отец Ивана, Альберт Цезаревич Пуни[44], родился в 1848 году в Лондоне и был привезен в Санкт-Петербург в трехлетнем возрасте. Альберт воспитывался, очевидно, в традициях итальянской культуры, носителем которых был его отец, дед Ивана – композитор Цезарь Пуни. Цезарь Пуни обладал колоссальной продуктивностью, легким нравом и бурным темпераментом. Так, в 1834 году он покинул Милан, бежав от кредиторов; долги были следствием его склонности к азартным играм и выпивке. Англичанка Мария Линтон (бабка Ивана Пуни) была его второй женой; от первой (итальянки) он имел шестерых детей, от Марии Линтон – семерых и от крестьянки по имени Дарья Петровна (с которой жил помимо законной жены в Петербурге) – еще восьмерых. В Санкт-Петербурге Цезарь Пуни прожил с 1851 по 1870 год, здесь он достиг зенита творческих успехов и славы. Однако последнее десятилетие его жизни было омрачено участившимися случаями проигрышей, загулов и депрессии. Когда в 1870 году Цезарь Пуни умер, его семья уже пребывала в глубокой бедности.

В это время Альберт Цезаревич учился игре на виолончели в санкт-петербургской консерватории и, чтобы окончить ее, был вынужден писать прошения о пособии[45]. В мае 1872 года Альберт Пуни получил звание артиста Императорских театров. До выхода в отставку в 1896 году[46] он играл на виолончели в оркестре Мариинского театра. В 1876 году 28-летний музыкант повстречался с Лидией Михайловной Салтыковой, молодой вдовой брата знаменитого писателя М. Салтыкова-Щедрина, своей сверстницей. Она приехала в Санкт-Петербург изучать пение и в декабре 1875 года поступила в консерваторию по классу профессора Корси вольнослушающей[47]. Однако певицей Лидия Михайловна не стала: уже в конце октября 1876 года она решила забрать свои документы, написав заявление о выдаче их Альберту Пуни. В 1880 году у них родилась дочь Мария, после чего они сочетались браком. По сравнению с виолончелистом, едва сводившим концы с концами, Лидия Михайловна обладала кое-каким состоянием.

Композитор Цезарь Пуни, дед художника. Ок. 1845, Лондон

Литография по рис. Дж. Моросини. Собрание А. Родионова, Санкт-Петербург

Виолончелист Альберт Пуни, отец художника

Воспроизводится по журналу «Нива», 14 апреля 1914

Возглавив семью, Альберт Пуни занялся приобретением недвижимости. Начало этому в 1881 году положил двухэтажный дом на углу Большого проспекта и Гатчинской улицы[48], официальной владелицей которого стала Лидия Михайловна. В 1886 году она получила еще немного денег – выкуп от продажи крестьянам своей земли в Ярославской губернии[49]. Начиная с 1885 года Альберт Пуни поэтапно надстраивал и расширял доходный дом на Большом проспекте, в котором впоследствии поселился его сын со своей избранницей[50]. Ощутив вкус к строительству, Альберт Пуни переключился на загородную недвижимость и не позднее 1887 года приобрел участок площадью около 6 гектаров в поселке Куоккала. Дачный бум прокатился по этим местам после постройки Финляндской железной дороги в 1870 году. Мария Альбертовна (Маня) Пуни оставила воспоминания[51] о своей встрече в куоккальском лесу с художником Иваном Шишкиным летом 1889 года[52], к тому времени она уже знала несколько слов по-фински и чувствовала себя в Куоккале завсегдатаем. Таким образом, к 1890 году семья Пуни жила на два дома: в Петербурге (на Большом пр. Петербургской стороны) и в Куоккале (на Большой дороге), причем дом в Куоккале был зимним[53].