«БУ-ММ!». Подлинная история Ксаны Богуславской и Ивана Пуни - Муромцева Ольга - Страница 7

Полгода (с 7 января по 15 июня 1890 года) десятилетняя Маня пробыла пансионеркой младшего класса Мариинского института[54] – вероятно, ее отдали туда в связи с подготовкой к рождению и рождением брата. Семейная легенда гласит, что Лидия Михайловна охотно сопровождала мужа в его частых концертах, в результате чего дети были «заброшены»[55]; так продолжалось до того дня, когда у нее случился парализовавший ее удар – около 1900 года или несколько позже. Лидия Михайловна скончалась 15 июня 1905 года. К этому моменту у Альберта Пуни, темпераментного мужчины, уже подрастали две внебрачные дочери – Юлия и Ольга, пяти и трех лет соответственно, рожденные Юлией Кауль, гувернанткой («домашней воспитательницей») детей Пуни. Через 45 дней после смерти своей супруги Альберт Пуни – теперь его имя уже Андрей, с тех пор как он перешел из католичества в православие, – оформил с Юлией Кауль брак[56], а затем официально признал обеих малолетних дочерей.

Драматические события разворачивались в семье, когда Ивану было 10–15 лет. Нереализованная потребность в матери, возможно, наложила отпечаток на будущее распределение ролей в его союзе с Ксенией Богуславской. А вся семейная атмосфера, очевидно, способствовала раннему развитию у подростка потребности в самостоятельности. Школьные годы Ивана тоже были не безоблачными: в девятилетнем возрасте (сентябрь 1899 года) он поступил в первый класс реального училища школы Карла Мая, но выбыл, проучившись всего две четверти. Видимо, Иван испытывал трудности в учебе в силу болезненности и недостаточной подготовки: пятерки он имел только по поведению и прилежанию, четверки – по русскому и французскому языкам, а по остальным предметам – тройки (Закон Божий, немецкий, арифметика, география, рисование и чистописание)[57]. В следующем 1900/1901 учебном году Пуни поступил во Введенскую гимназию, снова в первый класс[58]. Введенская гимназия располагалась в 50 метрах от дома Пуни, по другой стороне Большого проспекта (дом 37 на углу с ул. Шамшева). Здесь он учился так же неважно, получая за свои успехи вперемешку тройки и четверки при примерном поведении.

Рисунок Ивана Пуни, выполненный на вступительном экзамене в третий класс Николаевского кадетского корпуса в мае 1902 года

РГВИА

Незадолго до окончания Иваном второго класса Введенской гимназии в апреле 1902 года Альберт Цезаревич написал два прошения: о приеме сына в третий класс Николаевского кадетского корпуса, причем интерном, то есть с проживанием в корпусе[59], и об увольнении Ивана из Введенской гимназии «по домашним обстоятельствам»[60]. Обстоятельства в семье в этот момент складываются так, что в доме лежит больная мать Ивана, а гувернантка, уже имеющая годовалую дочь от его отца, вскоре забеременеет повторно (Ольга родится 23 июля 1903 года). В этих условиях Альберт Цезаревич, очевидно, решил, что будет лучше, если Иван поживет в казарме. Николаевский кадетский корпус, располагавшийся в Санкт-Петербурге на Офицерской ул., 23 имел статус военной гимназии[61]. В мае 1902 года Иван Пуни держал туда вступительные испытания. Сохранились его письменные работы по русскому, французскому и немецкому языкам, а также по рисованию[62]. Этот кубик в изометрии, за который Пуни получил оценку 9 по 12-балльной шкале, – самое раннее из известных произведений художника – выглядит знаменательно в перспективе его будущего соучастия в провозглашении супрематизма.

Иван Пуни, кадет Николаевского кадетского корпуса, на каникулах. 1904

Воспроизводится по каталогу-резоне, т. 1

1 сентября 1902 года Иван приступил к занятиям в третьем классе второй роты кадетского корпуса. Сохранилась аттестационная тетрадь кадета Ивана Пуни[63], в которой зафиксированы его оценки и комментарии воспитателя за каждый учебный год. За первый учебный год записано: «Помогает товарищам во время вечерних занятий по русскому яз. и арифметике»; «Своей скромностью хорошо влияет на некоторых товарищей». По окончании третьего класса (1902/1903 учебный год) воспитатель дает Ивану Пуни следующую характеристику:

«1. (Физическое развитие воспитанника.) Физическое развитие соответствует возрасту. Здоровья среднего. Телосложения не крепкого. Флегматичен и вял. Физические упражнения очень любит.

2. (Общие черты и особенности характера воспитанника.) Добрый, скромный и тихий мальчик. Правдив, но малооткровенен. Товарищами любим и живет с ними дружно, принимая участие в играх. К старшим почтителен, с прислугою вежлив. К требованиям внутреннего распорядка заведения очень внимателен. Задаваемую работу выполняет старательно. Довольно опрятен и бережлив. Книги и тетради содержит аккуратно. Религиозное и родственное чувства развиты. Внешним требованиям благовоспитанности удовлетворяет»[64].

В последующих характеристиках отмечалось слабое здоровье воспитанника и его частые болезни. В санитарном листе кадета Ивана Пуни[65] осталась информация о его физическом развитии. Старший врач корпуса С. Острогорский записал: «Немного сутуловат. Малокровен». В 1907 году выпускник Пуни имел рост 167 см при весе 59,4 кг. Впоследствии он вырос несильно: в 1924 году его рост составлял 168 см[66]. В этой связи вспоминается известная карикатура на группу участников выставки «Трамвай В», на которой маленький Пуни изображен рядом с высоким Татлиным (газета «Голос Руси», март 1915 года). Успешно окончив курс, в мае 1907 года Иван был произведен в «вице унтер-офицеры» и выпущен на попечение отца. Мачеха, не имевшая ничего против того, чтобы Иван снова отправился в казарму, была за то, чтобы он продолжил военную карьеру[67]. Отец – более внимательный к сыну – считал, что юноше следует посвятить себя любимому делу и, имея в виду свое собственное увлечение строительством, предлагал ему получить архитектурное образование. Но Иван если и нуждался в родительских советах, то только для того, чтобы действовать «от противного». Он заявил, что желает стать профессиональным художником и упорно отстаивал свое решение, хотя в тот момент он навряд ли располагал убедительными подтверждениями своего таланта, за исключением отличных оценок по рисованию и карикатур, нарисованных им на товарищей и преподавателей. В конце концов было решено, что Иван волен распоряжаться своей судьбой сам – под собственную ответственность. Возможность получить материальную независимость у него действительно была, для этого ему надо было только вступить в права по распоряжению частью материнского наследства[68]. Не обладая еще в 1908 году полной самостоятельностью, он договорился с отцом, что не будет претендовать на наследство в обмен на ежемесячное содержание в размере 200 рублей[69]. Таким образом 18-летний Иван Пуни обрел финансовую независимость и вырвался из не очень уютного семейного гнезда. Широкий неизведанный мир был за порогом, оставалось только шагнуть ему навстречу.